Глава 31

Глава 31

Запретив себе думать о чувствах, я поспешно оделась и вышла вслед за королем.

Мне нужно было узнать, где именно находится тайный ход, через который он попал в мои покои. Когда-то, еще до войны, я знала о его существовании. В детстве такие проходы казались частью дворцовых легенд: таинственные коридоры за стенами, скрытые двери, ходы для правителей и тех, кому дозволено знать больше остальных. Но самой пользоваться ими мне не приходилось.

Теперь все изменилось.

Теперь любой потайной проход мог стать либо спасением, либо ловушкой.

Выйдя из ванной, я успела заметить, как спина Адриана исчезла в открывшемся проеме стены в гостиной. Дверь уже начала закрываться, но я все же успела разглядеть направление.

На губах появилась довольная улыбка.

Хоть какая-то польза от его наглого вторжения.

Правда, радость оказалась преждевременной. Мне потребовалось не меньше десяти минут, чтобы найти секретный механизм. Я ощупывала резные панели, нажимала на выступы, прислушивалась к едва заметным щелчкам в стене и уже почти начала злиться, когда наконец одна из декоративных пластин поддалась.

Стена бесшумно отъехала в сторону.

Передо мной открылся узкий темный проход.

Я заглянула внутрь и невольно поежилась. Оттуда тянуло холодом, камнем и старой пылью. Ничего уютного. Но вместе с тем в груди вспыхнуло странное удовлетворение.

Теперь я знала, где находится вход.

Нужно будет выбрать время, исследовать ход и понять, куда он ведет. Возможно, это окажется полезнее, чем я могу представить. А еще новая цель поможет меньше думать об Адриане.

О его руках, голосе, о том, как мое тело предает меня снова и снова.

Я резко закрыла проход.

Хватит.

Как бы я ни старалась отвлечься, ночью мысли все равно вернулись к нему.

Адриан так и не пришел.

Сначала я убеждала себя, что это к лучшему. После всего, что случилось, мне нужно было побыть одной, восстановить остатки самообладания, вспомнить, ради чего я здесь.

Но чем глубже становилась ночь, тем сильнее росло беспокойство.

Я лежала на огромной роскошной кровати, ворочалась с боку на бок и прислушивалась к каждому звуку в гостиной. Пару раз мне даже казалось, что за стеной что-то щелкнуло, и сердце тут же начинало биться чаще. Но проход оставался закрытым.

В голову закралась предательская мысль.

А вдруг Адриан решил провести ночь с другой?

Может, с Раяной?

Эта мысль ударила неприятнее, чем я хотела признать.

Проклятая волчица, наверное, только и ждала удобного случая. Она всегда крутилась возле него, как голодная зверюга у добычи. Дикая, наглая, уверенная, что имеет на него какие-то права.

И Адриану, возможно, льстило это обожание. Льстило, что такая упрямая, жестокая женщина тает перед ним, стоит ему лишь позвать.

Я села на кровати, стиснув простыню в кулаках.

Мне нет до этого дела. Пусть проводит ночи с кем хочет. Пусть возвращается к своей волчице, к придворным красавицам, к любой женщине, готовой пасть к его ногам.

Я не ревную. Не имею права ревновать. И не хочу. Но уснуть все равно не получалось.

В конце концов я нашла себе удобное оправдание: мне нужно точно знать, чего ожидать от Адриана. Насколько он мной заинтересован. Насколько быстро может остыть. Какая стратегия поведения будет безопаснее.

Именно поэтому я встала с кровати, накинула поверх ночной рубашки халат и зажгла канделябр.

Не из ревности. Из осторожности. Необходимости. Убедив себя в этом, я открыла тайный проход и шагнула в темноту.

Внутри было холодно. Стены, сложенные из грубого камня, хранили сырость, и пламя свечей дрожало от сквозняка. Я примерно представляла расположение дворцовых коридоров, но тайные ходы шли иначе, ломались под неожиданными углами, раздваивались, спускались на несколько ступеней вниз и снова поднимались.

Чтобы не заблудиться, я оставляла на стенах восковые метки.

Сначала это казалось разумной предосторожностью.

Потом — единственной ниточкой, связывающей меня с обратной дорогой.

Я блуждала довольно долго. Иногда за стеной слышались приглушенные голоса, звон посуды, отдаленный смех. Рядом с некоторыми дверцами были потайные глазки, и я, затаив дыхание, заглядывала внутрь.

Чужая спальня.

Пустая гостиная.

Комната, где двое слуг тихо спорили над стопкой белья.

Не то.

Не туда.

Я уже начала злиться на себя за эту глупую вылазку, когда вдруг уловила знакомый запах.

Терпкий.

Дымный.

Горячий.

С той самой нотой, от которой у меня всякий раз пересыхало во рту и становилось трудно думать.

Адриан.

Запах повлек меня за собой с такой силой, что я почти побежала. Зверь внутри мгновенно проснулся, возбужденно скребя когтями где-то под ребрами. Он узнал эту дорогу лучше меня. Он тянулся к своему, не желая слушать ни разум, ни гордость.

Наконец я оказалась перед одним из выходов и прильнула к глазку.

Адриан сидел в гостиной у камина.

Один.

Перед ним стояла бутылка вина, наполовину пустая. Еще одна валялась у кресла. В одной руке он держал бокал, другой рассеянно гладил огромного черного пса, лежавшего у его ног.

Я невольно улыбнулась.

Значит, я ошиблась.

Он не с Раяной. Не с другой женщиной.

Один.

Пьет вино и хмурится в огонь.

От этой картины на сердце стало так тепло, что я почти испугалась.

Еще сильнее согревала мысль: похоже, наш недавний разговор задел его больше, чем он хотел показать. Адриан выглядел мрачным, задумчивым, почти уязвимым. И мне не следовало радоваться этому.

Я радовалась.

Я уже собиралась тихо уйти, пока меня не заметили, когда пес вдруг поднял голову.

Его уши насторожились.

Он посмотрел прямо в мою сторону.

Из груди зверя вырвалось глухое рычание.

Он меня почуял.

Не дожидаясь, пока Адриан догадается, я отпрянула от глазка и бросилась вглубь тайного хода.

Если он увидит меня здесь, объяснить будет почти невозможно.

Еще хуже, если поймет, что я пришла не из любопытства.

Не ради тайного прохода.

А потому что хотела увидеть его.

Этого нельзя допустить.

Сзади раздался тихий скрежет отъезжающей стены.

Я выругалась про себя.

Поздно.

Адриан понял поведение пса.

Убежать не удалось.

Не прошло и нескольких секунд, как меня настигли, сгребли в охапку и потащили обратно. Я сопротивлялась, шипела, пыталась вывернуться, но толку от этого было мало. Он удерживал меня легко, почти лениво, словно поймал не женщину, а вздорного котенка.

В гостиной Адриан усадил меня в кресло, где только что сидел сам, и навис сверху, положив руки на подлокотники.

В его глазах плясала насмешка.

— Могу я узнать, с какой целью ты за мной следила?

— Вот еще, — я вспыхнула от стыда, но все же вскинула подбородок. — Просто решила исследовать тайный ход. И случайно забрела в ваши комнаты.

— Случайно?

— Именно.

— И не боялась заблудиться? — он выпрямился, все еще улыбаясь. — Хотя о чем это я. Ты, кажется, вообще мало чего боишься. Слишком смелая и слишком дерзкая девушка.

— Раз уж мы во всем разобрались, может, отпустите меня?

Я старалась держаться уверенно, но голос все равно прозвучал чуть суше, чем хотелось.

— Это вряд ли.

— Почему?

— Раз уж пришла сама, теперь моей компании не избежишь.

Он кивнул на бутылку и устроился в кресле напротив.

— Выпьешь со мной?

— Я так понимаю, вопрос был риторическим.

Адриан взял второй бокал и наполнил его почти до краев.

— В тайных ходах довольно холодно. Вино не помешает.

Он протянул мне бокал.

Я приняла его, хотя прекрасно понимала: пить сейчас не слишком разумно. Но отказаться значило бы показать, что я нервничаю. А этого я не хотела.

Вино оказалось крепким, терпким, с теплой пряной горечью. Оно быстро согрело горло и разлилось по телу мягким жаром.

Я откинулась на спинку кресла и стала наблюдать за Адрианом.

Он делал то же самое.

Слегка насмешливое выражение не покидало его лица. Кажется, он ни на мгновение не поверил в мою историю о случайной прогулке.

Чтобы скрыть смущение, я первой нарушила молчание:

— Часто вы напиваетесь в одиночку?

— Если нет более интересного занятия, почему бы не провести вечер за хорошим вином?

Он пропустил дерзость мимо ушей.

Это раздражало и одновременно подначивало.

— Честно говоря, я удивлена, что вы не нашли никого, с кем можно провести вечер. Кроме собаки.

Адриан усмехнулся краем губ.

— Клык — не самая плохая компания.

— Клык?

— Так его зовут.

Я посмотрела на пса. Огромный, черный, с густой шерстью и тяжелой головой, он действительно выглядел так, будто имя ему подходит.

— По крайней мере, в его мотивах я могу быть уверен, — добавил Адриан уже тише.

Я замерла.

В этой фразе осталось слишком много недосказанного.

Неужели мои слова в ванной задели его настолько сильно?

— Ему подходит имя, — сказала я, пытаясь перевести разговор в более безопасное русло. — Можно его погладить?

Я уже протянула руку к псу, когда Адриан резко предупредил:

— Не советую. Последний, кто попробовал, чуть не лишился руки.

Клык лениво поднял голову.

Я застыла.

Но вместо того чтобы оскалиться, пес вдруг поднялся, подошел к моему креслу и внимательно обнюхал мои колени. Потом, будто приняв какое-то важное решение, улегся рядом и положил тяжелую голову мне на ноги.

Я сидела ни жива ни мертва.

После слов Адриана это выглядело не просто неожиданно — почти неправдоподобно.

Пес не рычал, не скалился. Только смотрел снизу вверх темными умными глазами.

Я осторожно провела ладонью по густой черной шерсти. Клык довольно выдохнул и прикрыл глаза. Адриан смотрел на нас так, будто увидел чудо.

— Он никогда раньше ни к кому так не относился, — наконец сказал он.

Я продолжала гладить пса, не зная, что ответить.

— Похоже, ты и его заворожила, — криво усмехнулся Адриан.

— Заворожила? — я подняла бровь. — Я не ведьма.

— Иногда я в этом сильно сомневаюсь.

Его взгляд стал пристальнее.

Слишком пристальным.

— Скажи честно, зачем ты пришла?

Я задумчиво перебирала пальцами шерсть Клыка и пыталась придумать ответ, который удовлетворил бы Адриана и позволил бы мне сохранить остатки достоинства.

Но вино оказалось крепче, чем я думала.

Слова сорвались сами:

— Сегодня у нас был неудачный разговор. Я из-за этого не могла уснуть.

Тишина стала почти осязаемой.

Адриан смотрел на меня долго, будто пытался понять, сказала ли я правду. Потом на его губах появилась почти светлая улыбка. У меня от нее болезненно сжалось сердце.

— Значит, ты не так равнодушна ко мне, какой пытаешься казаться.

Я открыла рот, собираясь возразить.

Но слова застряли в горле.

Адриан поднялся и подошел ко мне. Мягко отогнал Клыка, опустился перед креслом на колени и обнял меня за талию.

— Не надо, — слабо сказала я, чувствуя, как уверенность рассыпается. — Я вовсе не за этим пришла.

— Молчи.

Он поднялся чуть выше и поцеловал меня.

На этот раз в его поцелуе не было ни грубости, ни желания наказать. Только нежность — такая неожиданная и невыносимая, что я на миг забыла, почему должна сопротивляться.

Эта нежность оказалась опаснее силы.

Сила вызывала во мне злость.

А нежность лишала защиты.

Я сдавленно выдохнула, и это стало моей очередной капитуляцией. Руки сами поднялись к его шее. Я ответила на поцелуй жадно, почти отчаянно, будто все это время не ждала ничего, кроме него.

Адриан подхватил меня на руки.

Я смутно почувствовала, как мы пересекли гостиную, как распахнулась дверь спальни, как пламя камина осталось позади. Все остальное растворилось в жаре его тела, в запахе вина, кожи и дыма, в его губах, которые снова и снова возвращались к моим.

Он уложил меня на постель осторожно, как нечто драгоценное.

И от этого стало еще страшнее.

— Моя милая девочка, — услышала я его низкий голос у самого уха. — Ты даже не представляешь, что я чувствую, когда прикасаюсь к тебе.

Слова прошли сквозь меня теплой дрожью.

Но где-то на краю сознания еще оставалась трезвая мысль: он пил. Возможно, этому нельзя верить. Возможно, утром он снова станет прежним — властным, резким, уверенным, что имеет право брать все, чего хочет.

Я не должна забывать о цели. О мести. О том, кто он.

Но как трудно было думать об этом, когда он касался меня так бережно. Когда его губы скользили по коже не как клеймо, а как просьба. Когда в каждом движении чувствовалось не только желание, но и странная, почти болезненная потребность быть ближе.

Драконья кровь внутри пела.

Не яростно, как прежде.

Тише.

Глубже.

Будто наконец получила то, чего ждала.

Я пыталась ухватиться за ненависть, но она ускользала. На ее месте поднималось другое чувство — опасное, теплое, слишком похожее на надежду.

Почему мне кажется таким правильным, что именно этот человек рядом?

Почему тело знает его лучше, чем разум готов признать?

Почему в его объятиях я чувствую не только плен, но и возвращение домой?

Я сама притянула его ближе, обвила руками, позволила себе не сдерживать дыхание и не прятать отклик.

На этот раз между нами не было борьбы.

Только мучительно нежное единение, от которого кружилась голова.

Смогу ли я когда-нибудь почувствовать то же самое с кем-то другим?

Эту потерю себя и одновременно странное обретение чего-то большего?

Адриан двигался медленно, почти бережно, словно хотел не просто обладать, а запомнить каждую мою реакцию. А я больше не могла прятаться за холодностью. Вино, ночь, его нежность и зов крови сорвали все маски.

Я шептала что-то бессвязное, сама не понимая, что именно. Он отвечал поцелуями. И в какой-то момент мне показалось, что мы действительно стали единым целым — не только телами, но чем-то глубже, древнее, сильнее нас обоих. Будто лед и огонь не уничтожали друг друга, а наконец нашли форму, в которой могут существовать вместе.

Я закрыла глаза и позволила себе не думать. Хотя бы до утра.