Глава 37

Глава 37

— Не понравились цветы и подарки?

Голос у входа заставил меня вздрогнуть.

Я подняла голову.

На пороге стоял Адриан.

Он уже не выглядел таким растерянным и растрепанным, каким ушел утром. Безупречно выбритый, причесанный, в коричнево-золотом камзоле, он снова напоминал короля, привыкшего держать себя в руках и одним появлением внушать трепет.

Только глаза выдавали его. Слегка воспаленные. Уставшие. Тяжелые. Видимо, вчерашняя ночь оставила след не только на мне.

— Дело не в подарках, — сухо ответила я, выпрямляясь в кресле и сцепляя пальцы на коленях. — А в том, кто их прислал.

В янтарных глазах вспыхнул гнев.

На миг я увидела прежнего Адриана: резкого, властного, привыкшего, что его воля не встречает сопротивления. Но он сдержался. Лишь сильнее сжал челюсти, сделал несколько шагов вперед и остановился, словно не решаясь подойти ближе.

Это было непривычно и оттого еще больнее.

— Я понимаю, почему ты так реагируешь, — медленно сказал он. — Но я пытаюсь загладить вину. Дай мне возможность это сделать.

— Загладить вину?

Я изогнула бровь.

— Ваше величество, вы принимаете меня за женщину, с которой можно сделать что угодно, а потом щедро заплатить за молчание и надеяться, что она останется довольна?

— Это не так, — резко ответил он.

В голосе прозвучало раздражение, но Адриан снова заставил себя остановиться. Я видела, как трудно ему дается эта сдержанность. Видела — и не знала, радует меня это или злит еще сильнее.

— Не хочешь подарков — скажи, что я могу сделать. Что угодно. Только скажи.

— Просто относитесь ко мне с уважением, — тихо сказала я. — Этого будет достаточно.

Он посмотрел на меня так, будто я ударила его.

— Почему ты думаешь, что я тебя не уважаю?

Голос стал мягче.

Адриан сделал еще несколько осторожных шагов и остановился на расстоянии вытянутой руки. Теперь мне пришлось поднять голову, чтобы видеть его лицо.

Тело тут же напряглось.

Я слишком остро чувствовала его близость: силу, жар, запах кожи, в котором еще оставалась горькая тень вина. Раньше это будило во мне предательскую дрожь — горячую, сладкую, почти болезненную.

Теперь первым пришло другое желание. Отодвинуться. Вжаться в спинку кресла. Спрятаться.

Я удержалась на месте только усилием воли. Не дам ему увидеть, как сильно он меня ранил.

— Ты потрясающая женщина, Велея, — сказал Адриан, не отрывая от меня напряженного взгляда. — Сильная. Умная. Гордая. Страстная. А твоя красота… иной раз мне трудно дышать, когда ты входишь в комнату.

Я едва заметно вздрогнула. Слова, которые еще недавно заставили бы кровь вспыхнуть, теперь легли на сердце тяжелым камнем.

— Ни одна женщина не привлекала меня так, как ты, — продолжил он глуше. — Ни одна не занимала мои мысли так долго. Если бы я тебя не уважал, я бы сейчас не стоял здесь и не пытался заслужить прощение. У нас все может быть иначе. Хорошо. Правильно. Только дай мне шанс.

Он осторожно протянул руку и коснулся моей щеки.

Пальцы были теплыми, бережными. Но память тела оказалась сильнее разума. Я не сдержала нервной дрожи и отшатнулась.

Адриан тут же убрал руку.

Отступил на шаг.

И впервые за все время, что я его знала, выглядел почти растерянным.

— Ты боишься меня?

— Вас это удивляет? — спросила я, обхватив себя руками, чтобы унять дрожь.

Его лицо исказила боль.

Такая настоящая, что на миг мне стало трудно дышать.

Где-то глубоко, под страхом и обидой, ледяная кровь дрогнула. Не потянулась к нему, как раньше, нет. Но отозвалась слабым, мучительным толчком, словно раненое существо все еще узнавало того, к кому было привязано.

Я возненавидела это ощущение.

Возненавидела себя за то, что даже теперь какая-то часть меня хотела верить ему.

Адриан отвел взгляд и тихо сказал:

— Я могу поклясться памятью родителей, что это больше не повторится. Никогда. Я не знаю, что со мной сделали и почему я сорвался, но я выясню. И если Раяна причастна…

Он осекся.

Видимо, понял, что угроза в адрес другой женщины сейчас ничего не исправит.

Я молчала.

— Я не прошу тебя забыть, — продолжил он после паузы. — И не прошу сразу простить. Но со временем… надеюсь, твой страх пройдет. Надеюсь, я смогу вернуть твое доверие.

Доверие.

Я едва не рассмеялась. Горько, некрасиво, почти истерично.

Доверие он потерял не вчера. Вчера он лишь окончательно добил то, что и без того держалось на тонкой нити.

— Доверие не возвращают цветами, — сказала я.

— Я понял.

Он смотрел на меня еще несколько мгновений. Видимо, ждал, что я скажу что-то еще. Назову его негодяем. Прикажу уйти. Брошу в лицо все, что думаю.

Но я слишком устала, чтобы снова разрывать себя словами.

Адриан понял это по-своему. Коротко кивнул и направился к двери, благоразумно решив оставить меня в покое.

Я смотрела ему вслед и чувствовала странную пустоту.

В голову закралась дикая мысль: может, я даже должна быть благодарна Раяне.

После того, что случилось, мое тело больше не предавало меня рядом с Адрианом так безоговорочно. Не вспыхивало от одного его взгляда. Не тянулось к его рукам. Не стирало разум под натиском драконьего зова.

По крайней мере, сейчас.

Оставалось надеяться, что это не временное оцепенение после шока.

Я не хотела больше чувствовать к Адриану ничего, кроме ненависти и презрения. Когда дверь за ним закрылась, в груди все равно болезненно сжалось.

Это было хуже всего.