Глава 38

Глава 38

Следующую неделю Адриан вел себя безупречно.

Он будто поставил перед собой цель доказать: вчерашняя ночь была ошибкой, срывом, чужим безумием, а не его настоящей сущностью. Не принуждал к близости, не пытался касаться меня без разрешения, был вежлив, внимателен и почти болезненно осторожен.

Конечно, скрывать наши отношения теперь было бессмысленно. Весь двор судачил о них с такой жадностью, будто получил новую забаву после долгой скуки. Но король больше не делал раздражающих попыток показать всем, что я принадлежу ему. Не хватал за руку на глазах у придворных. Не уводил за собой без объяснений. Не смотрел так откровенно, как прежде.

Он даже позволял мне беспрепятственно флиртовать с Варленом и не проявлял открытой ревности.

Хотя последнее давалось ему с трудом.

Я видела это по глазам. По напряжению в плечах. По тому, как замирал воздух вокруг него, стоило принцу Земли Заката оказаться рядом со мной чуть дольше положенного.

И, наверное, именно поэтому я с каким-то злым, почти маниакальным рвением пыталась вывести Адриана из себя.

Хотела убедиться, что его сдержанность — всего лишь уловка. Что он снова сорвется, снова покажет зверя, снова даст мне право ненавидеть его без сомнений.

Но у меня не получилось.

Адриан держался. Он даже перестал обращать внимание на других женщин и не пытался отвечать мне той же монетой. Не флиртовал с Раяной, не окружал себя придворными красавицами, не демонстрировал равнодушие напоказ. Это бесило сильнее, чем если бы он злил меня намеренно.

Каждое утро в мои комнаты продолжали доставлять цветы и подарки. Я отправляла их обратно. Сначала резко, почти с удовольствием. Потом — со все меньшей решимостью.

Адриан все же умел пробивать броню, которой я отгородила от него сердце.

Невозможно оставаться равнодушной, когда такой человек дает понять, как много ты для него значишь. Тем более Адриан даже в своем раскаянии не терял достоинства. Он не унижался, не давил жалостью, не требовал немедленного прощения. Просто был рядом. Терпеливо. Молча. Словно впервые в жизни учился ждать.

Я прекрасно понимала: с другой женщиной он так не стал бы поступать. Исчез бы с глаз долой, ограничился бы дорогим подарком, деньгами или новым положением при дворе. Но передо мной он снова и снова пытался открыть дверь, которую сам же захлопнул.

Значит, я правда важна для него.

И это находило отклик внутри.

Чем сильнее я чувствовала, как внутри прорастают жалость, нежность, почти забытая тяга, тем яростнее сопротивлялась. Я даже пыталась пробудить в себе интерес к Варлену — не только как к союзнику и будущему политическому партнеру.

Не знаю, верил ли принц в мою искренность, но он охотно подыгрывал. Почти не оставлял меня на балах, приглашал на прогулки в парке и верховые выезды, присылал цветы и подарки. Впрочем, понять, испытывает ли он ко мне настоящую симпатию, было трудно.

За внешним обаянием вполне мог скрываться обычный расчет.

Варлену было бы выгодно, чтобы я влюбилась. Тогда во время нашего будущего союза ему стало бы легче навязывать мне свою волю. А может, и вовсе отстранить от принятия решений, оставив красивой фигурой на троне Земли Льда.

Хотя в этом он просчитался. После Адриана я вряд ли могла по-настоящему полюбить кого-то другого.

Для меня и то стало бы победой, если бы я смогла испытывать к Варлену уважение и обычную человеческую симпатию. Я честно пыталась взрастить их в себе, отгоняя невольный страх, который вызывал этот человек.

Не знаю, сколько бы длилась эта холодная война между мной и Адрианом, если бы не чья-то злая воля.

Сегодня весь двор выехал на королевскую охоту — одно из любимых развлечений придворных, которое я никогда не разделяла. Я не видела ничего прекрасного в том, чтобы гоняться за несчастным животным, а потом ради забавы лишать его жизни.

Мужчины, конечно, думали иначе.

А большинство женщин воспринимали охоту как лишний повод покрасоваться и продемонстрировать, насколько соблазнительно амазонка облегает фигуру.

По такому случаю мы с Лиорой надели удобные и элегантные костюмы для верховой езды. Я невольно заметила, что они нравятся мне куда больше бальных платьев. Строгий силуэт, закрытое декольте, внешняя скромность — и при этом гораздо больше простора для фантазии, чем в пышных открытых нарядах.

Судя по мужским взглядам, я была не одинока в этой оценке.

К тому же такая одежда была куда удобнее. Будь моя воля, я всегда носила бы только ее. Хотя местные модницы умудрились сделать вульгарными даже амазонки, затянувшись в корсеты так, будто собирались не скакать верхом, а падать в обморок красиво и торжественно.

Я представила, как они будут задыхаться во время езды, и усомнилась в их здравомыслии.

Сама я подвергать себя такому испытанию не собиралась. Мне нравилось быстро ездить верхом, и я решила не лишать себя этого удовольствия.

Лиора посоветовала мне держаться ближе к фрейлинам и не слишком увлекаться скоростью. В отличие от меня, она неуверенно чувствовала себя в седле. Конечно, как любую аристократку, ее когда-то учили верховой езде, но Лиора не находила в ней радости и явно не уделяла занятиям должного внимания.

Думаю, сегодня ей доставляло удовольствие только одно — созерцание Кайрана Тангрида.

Он отлично держался в седле и явно предвкушал хорошую охоту. Лицо его было живее, чем обычно, глаза блестели азартом. Он о чем-то говорил с Адрианом и егерем, обсуждая маршрут. Судя по выражению их лиц, оба мужчины уже мысленно мчались через лес за добычей.

Мужчины. Что с них взять…

Я скривила губы в снисходительной улыбке.

Заметив Варлена, немного опоздавшего к месту сбора, я ласково помахала ему рукой. Он тут же отозвался доброй улыбкой и направил коня в мою сторону.

В тот же миг я невольно взглянула на Адриана.

Он оторвался от разговора и теперь мрачно наблюдал за нами.

Я постаралась изобразить еще большую радость и посмотрела на Варлена почти с восхищением.

— Рада, что вы тоже присоединились к нам, — проворковала я, когда он поравнялся со мной.

— Я ни за что не упустил бы возможности провести время в вашей компании, — вежливо ответил Варлен, взял мою руку и поднес к губам. — Я только поздороваюсь с королем и буду полностью в вашем распоряжении.

— Буду ждать с нетерпением.

Я придала голосу бархатистую мягкость и почувствовала, как где-то в стороне напрягся Адриан.

Но в то же мгновение Варлен чуть подался вперед и шепнул мне на ухо:

— Мне бы очень хотелось, чтобы вы желали моей компании на самом деле.

Я удивленно посмотрела на него.

На красивом лице принца играла странная улыбка. Не привычная хищная маска, не насмешка, не придворная учтивость. Что-то более личное. Почти настоящее.

Впервые я подумала, что его интерес ко мне и в самом деле может быть искренним.

— Есть ли у вас основания сомневаться в моих словах? — пробормотала я, скрывая смущение.

— Я не настолько наивен, моя очаровательная леди, — сказал он своим приятным мелодичным голосом.

Фиолетовые глаза сверкнули, еще больше напомнив драгоценные камни.

— Но вы должны знать: я рад, что наши пути пересеклись. Я никогда раньше не встречал женщину, которая меня заслуживает.

Я растерялась.

Не потому, что была тронута. Скорее потому, что в его словах прозвучала не нежность, а уверенность собственника. Будто он не восхищался мной, а заранее примерял на себя право обладать.

Варлен не стал дожидаться ответа. Подарил мне хищную улыбку и направил коня к Адриану.

Лиора подъехала ближе и тихо сказала:

— Он мне не нравится.

— Почему же? — улыбнулась я.

— Если то, что о нем говорят, правда, он ужасный человек, — нахмурилась она. — Мелисандра рассказала мне сегодня утром, что недавно случилось с горожанкой, которая связалась с ним.

Я покосилась на вышеупомянутую фрейлину, славившуюся чрезмерной болтливостью.

— На твоем месте я бы не стала полностью доверять словам Мелисандры.

— Она рассказала это неспроста, — возразила Лиора. — Скорее всего, хотела, чтобы я предупредила тебя. С этим человеком лучше не связываться.

— Я очень ценю ее заботу, но предпочитаю жить своим умом, — заметила я. — К тому же, в отличие от Мелисандры, мы с тобой знаем: Варлен имеет самые серьезные намерения относительно меня.

— Как ты думаешь, это помешает ему относиться к тебе так же, как к другим женщинам? — осторожно спросила Лиора.

— Думаешь, я позволю? — холодно усмехнулась я.

Подруга не отвела взгляда.

— И все же подумай. Девушку, которую утром вынесли из дома принца, трудно было назвать живой. Лекарь сказал, что бедняжку рвали когтями и зубами. Внутри все было настолько повреждено, что она, скорее всего, никогда не сможет родить ребенка. Если вообще выживет. Все выглядело так, будто принц взял ее в боевом перевоплощении.

При всем скепсисе я невольно вздрогнула.

Память услужливо вернула вчерашний ужас: деформированную челюсть Адриана, вертикальные зрачки, когти, огромную силу, против которой у меня не было бы ни единого шанса.

Мне повезло, что даже в том безумном состоянии он смог остановиться. Хотя потом все равно причинил боль.

Но Варлен, если слухи правдивы, не был под действием зелья оборотней. Не терял разум из-за чужого вмешательства. Значит, действовал в полном сознании.

В глубине души зародилось тревожное предчувствие.

Лиора права: принца Земли Заката следует остерегаться.

Более того, о его жестокости по отношению к женщинам я слышала и раньше, просто без таких подробностей. Тогда все ограничивалось общими фразами, темными намеками и предупреждениями не попадаться ему на глаза без крайней необходимости.

Возможно, люди додумывали, зная его репутацию.

Но что, если нет?

— Астерия, умоляю, подумай еще раз, нужно ли тебе вообще связываться с этим мужчиной, — взволнованно сказала Лиора.

— Мне не приходится выбирать между ним и Адрианом, — резко ответила я. — К тому же Варлен не посмеет так вести себя с законной женой, даже если слухи правдивы.

— Ты уверена?

— Слушай, — раздражение вспыхнуло слишком быстро, — Почему в последнее время ты все чаще пытаешься меня переубедить? Постоянно склоняешь к тому, чтобы я отказалась от наших планов и осталась с Адрианом?

— Может, потому что для тебя это лучший вариант? — неожиданно ответила Лиора.

Она сказала это тихо, но в голосе прозвучала такая решимость, что я ошеломленно посмотрела на нее.

Обычно мягкая, осторожная, привыкшая уступать, сейчас она держалась куда увереннее. И это сбило меня с толку сильнее любых возражений.

— В отличие от тебя, я могу смотреть на ситуацию со стороны, — продолжила Лиора. — Без примеси вражды и старой боли. Да, Адриан не идеален. Он совершил много страшного. Но я не думаю, что он безнадежен. И он любит тебя.

— Тут ты ошибаешься, — отрезала я. — Это слово никогда не звучало между нами. Скорее это страсть. Желание. Привязанность. Я даже готова поверить, что он уважает и ценит меня. Но о любви речи быть не может. Ты слишком наивна, если думаешь, что Адриан вообще способен на такое.

— А ты слишком упряма, чтобы признать, что можешь быть не права.

Такой отпор от Лиоры меня по-настоящему поразил.

Она никогда не говорила со мной подобным тоном.

— Интересно, знает ли лорд Тангрид об изменении твоих взглядов? — я прибегла к обычно безотказному способу поколебать ее уверенность. — И что бы он сказал?

Лиора побледнела, но не отступила.

— Может, я не такая умная и решительная, как ты, — тихо ответила она. — Но проницательности мне хватает. Кайран не так уж плохо относится к Адриану. Я вижу это по тому, как он иногда говорит о нем. Как смотрит. Как спорит с ним. Кайран уважает короля и даже испытывает к нему симпатию, пусть никогда не признается в этом ни тебе, ни мне.

Я резко вдохнула.

— И только клятва, данная твоему отцу, а потом и тебе, удерживает его от того, чтобы отправить наши планы к демонам, — продолжила Лиора. — Но, в отличие от тебя, я понимаю: эта победа не принесет счастья никому из нас. Кайран предаст того, кто сумел стать ему другом. А ты из-за собственного упрямства и нежелания признать правду потеряешь того, кого любишь.

— Ты ошибаешься!

Ярость обожгла меня изнутри.

Но под грустным понимающим взглядом подруги слова застряли в горле. Щеки предательски вспыхнули.

— Вместо мужчины, который готов для тебя на все, ты получишь хитрого и расчетливого негодяя, — безжалостно продолжила Лиора. — Настоящего тирана. Его жестокость ты почувствуешь если не на себе, то на своих подданных точно. В этом можно не сомневаться. Я понимаю, трудно простить все, что сделал Адриан. Но ты правда хочешь ему отомстить? Правда?

Ее слова резанули по сердцу.

Какое-то время я молчала, тупо глядя перед собой.

Правда ли хочу?

Еще недавно ответ был простым. Да, хочу.

Хочу увидеть, как он заплатит. Хочу вернуть Землю Льда. Хочу доказать, что я не сломленная девочка, которую можно спрятать в обители и вычеркнуть из жизни.

Но теперь эта уверенность треснула.

И сквозь трещину проступило то, чему я не хотела давать имени.

Тепло. Тяга.

Зов крови, от которого ледяная сущность внутри меня не рычала, не сопротивлялась, а тянулась туда, где стоял Адриан.

Я почти физически ощутила это: тонкую серебряную нить, натянутую между мной и королем Земли Огня. Она не исчезала, сколько бы я ни убеждала себя в обратном. И чем сильнее я пыталась разорвать ее, тем больнее она впивалась в сердце.

Я стиснула зубы.

Нет.

Нет.

Это не любовь. Не судьба. Не милость богов. Это слабость крови. И я не позволю ей решить за меня.

Мое лицо исказила горькая усмешка.

— Ты рассуждаешь как женщина, готовая ради любви простить своему мужчине все смертные грехи. И я даже не могу винить тебя за это. Тебя не воспитывали как будущего правителя. С детства тебя учили угождать, повиноваться, быть хорошей женой. Но я не имею права на такую слабость. В отличие от тебя, я не играю роль королевы.

Я выпрямилась.

— Я и есть королева. И я отвечаю за свой народ.

Лиора вздрогнула.

Я увидела боль в ее глазах и тут же поняла, что ударила слишком жестоко. Но отступать было поздно. Гордость не позволила извиниться.

Не глядя больше на подругу, я расправила плечи и направила коня к Варлену, который о чем-то разговаривал с Адрианом.

Я успокоила себя мыслью, что сказала все правильно.

Так и должна говорить королева.

Только на сердце почему-то стало тяжело. Взгляд сам собой обратился не к тому, кого я выбрала разумом, — Варлену, — а к тому, кого должна ненавидеть. К тому, кого должна уничтожить своими руками.

К Адриану. Моему заклятому врагу.

Человеку, который вызывал во мне такие сильные и противоречивые чувства, что с каждым днем мне все труднее было отличить долг от упрямства, ненависть — от боли, а зов истинной пары — от того, что люди называют любовью.