Глава 41

Глава 41

Дверь в стене бесшумно открылась, впуская меня в покои короля.

Я шагнула внутрь и тут же замерла.

Из спальни донесся приглушенный рык, низкий и предупреждающий. Через мгновение на пороге показался огромный черный пес.

Клык.

У меня пересохло во рту. Я вдруг очень ясно представила, что случилось бы, если бы собака решила, будто я угрожаю хозяину. После всего пережитого погибнуть от клыков королевского пса было бы поистине нелепым финалом.

Но Клык, узнав меня, перестал рычать. Хвост его дернулся, потом радостно завилял. Пес подошел ближе, ткнулся мокрым носом в мою ладонь и довольно фыркнул.

Я выдохнула с таким облегчением, будто только что избежала смертельной опасности.

И этот непроизвольный страх мгновенно отрезвил.

Что я здесь делаю? Зачем пришла?

Я же собиралась только убедиться, что с Адрианом все в порядке. Издалека. Незаметно. Не будить его, не говорить, не приближаться.

Глупая ложь. Я хотела увидеть его. И именно поэтому мне нужно было немедленно уйти.

Я уже повернулась к тайному ходу, когда из спальни раздался хриплый, но твердый голос:

— Кто там?

Проклятье.

Он проснулся в самый неподходящий момент.

Может, если я сейчас быстро уйду, он решит, что ему показалось?

— Велея, это ты?

Следующая фраза лишила меня последней надежды.

Я мысленно выругалась и, поняв, что бегство будет выглядеть совсем уж жалко, подошла к двери спальни. Остановилась на пороге.

— И как ты понял, что это я? — спросила я, стараясь звучать спокойно.

Клык шел следом, все еще виляя хвостом и время от времени тыкаясь носом мне в руку.

Адриан был все еще бледен, но выглядел гораздо лучше, чем днем. Он сидел на кровати, прислонившись спиной к изголовью, и смотрел на меня слегка насмешливо. Волосы растрепались, рубашка была расстегнута на груди, повязки темнели на боку и плече, но в глазах уже снова появился знакомый живой огонь.

— Во-первых, кроме нас, никто не знает о тайном ходе, — протянул он. — Во-вторых, если бы это был кто-то другой, Клык уже вцепился бы ему в горло.

Пес, услышав свое имя, довольно заворчал.

— А в-третьих? — спросила я, хотя уже пожалела, что подала ему повод продолжить.

Адриан чуть прищурился.

— Твой запах.

Последние слова прозвучали ниже, хриплее. В его взгляде зажглись огни, от которых у меня невольно пересохло в горле.

— Ты учуял меня из другой комнаты? — спросила я, едва скрывая смущение.

— Ты даже не представляешь, как остро я тебя чувствую.

Он протянул руку.

— Подойдешь? Раз уж пришла, составь компанию больному.

Я уловила в его голосе иронию и нахмурилась.

— Еще недавно ты был готов умереть, только бы не признать, что болен, — язвительно заметила я, все же делая несколько шагов вперед. — А теперь пытаешься вызвать во мне сочувствие, притворяясь беспомощным? Я прекрасно знаю, что опасность миновала.

— Ну, по крайней мере, я попытался, — усмехнулся Адриан. — Надо же извлечь хоть какую-то выгоду из своего положения.

— Ты невыносимый эгоист.

— Зато живой.

Эти слова неожиданно больно отозвались в груди.

Я отвела взгляд первой.

Кресло стояло недалеко от кровати. Я уже собиралась сесть туда, но Адриан указал на место рядом с собой.

— Здесь тебе будет удобнее.

— Ты так уверен?

— Я так ослаб, что едва вижу и слышу тебя отсюда, — притворно слабым голосом сказал он. — Прояви милосердие.

Я покачала головой, но губы сами дрогнули.

— Ладно. Пусть будет так. Но если ты хотя бы попытаешься наброситься на меня, я сразу уйду.

Адриан внимательно посмотрел мне в лицо.

— Я уже целую неделю веду себя как примерный мальчик. Разве за это время я дал тебе повод думать, что сделаю что-то против твоей воли?

Я немного помедлила.

Нет, не дал, поэтому я, ненавидя себя за слабость, все-таки села рядом.

Стоило мне опуститься на край кровати, как Адриан взял меня за руку. Крепко, но не больно. Я тут же напряглась и возмущенно посмотрела на него.

— Я просто немного подержу тебя за руку, ладно? — он улыбнулся так обезоруживающе, что у меня перехватило дыхание. — Ты даже не представляешь, как я по тебе скучал.

Большой палец медленно погладил мою кожу.

По телу разлилось приятное тепло.

Не резкое, не опасное, как прежде, а мягкое. Глубокое. Будто где-то внутри отозвалась та самая серебряная нить, которую я почувствовала днем, когда пыталась вытащить яд из его крови.

Я с досадой поняла: страх действительно ушел.

И Адриан это видел.

— Честно говоря, я удивлен, что ты пришла, — осторожно сказал он, пристально глядя мне в лицо.

— Я просто хотела убедиться, что опасность миновала.

Голос прозвучал ровно, но внутри все болезненно сжалось.

Я сглотнула ком, подкативший к горлу, и добавила уже тише:

— И еще… Я так и не поблагодарила тебя. За то, что ты сделал. Ты спас мне жизнь.

Адриан чуть улыбнулся.

— Если бы я знал, что это так на тебя подействует, я бы каждый день убивал по такому чудовищу.

Я посмотрела на него с упреком.

— Я пытаюсь тебя поблагодарить, а ты смеешься. Ты ведь сам едва справился.

Слова вырвались резче, чем я хотела.

Я тут же пожалела.

Глаза Адриана прищурились. Он дернул меня к себе, и я, не успев удержаться, упала на кровать рядом с ним.

— Насколько я помню, ты недавно согласилась, что я накажу тебя за дерзость, — тихо сказал он. — Не бойся, мне это в тебе нравится. Особенно то, что теперь мы оба на «ты».

Он подмигнул.

Я напряглась и попыталась освободиться.

Но король уже не был так слаб, каким выглядел. Я дернулась, оказавшись прижатой к постели его сильным телом, и попыталась ухватиться за прежний страх. За воспоминание о боли. За любую причину, которая могла бы остановить нас обоих.

Но вместо страха внизу живота родилось предательское волнение.

Видимо, сказалась неделя вынужденного отдаления. Мое тело так привыкло к Адриану, что теперь отзывалось на его близость почти мучительной тягой.

Я снова и снова вдыхала знакомый запах: жаркий, терпкий, с дымной горечью и чем-то огненным, опасным. В нем уже проступали нотки желания, и мое тело отвечало на них с пугающей готовностью.

Адриан уткнулся носом мне в шею и глубоко вдохнул.

Потом глухо пробормотал:

— Наконец-то… Ты снова хочешь меня.

— Это не так, — яростно выдохнула я, снова пытаясь вырваться.

— Твой запах не позволит тебе обмануть меня.

Он сказал это почти нежно и поцеловал меня в шею. По коже побежали мурашки. Я мысленно выругалась.

— Ты обещал не делать этого, — выдохнула я и дернула его за волосы, пытаясь отстранить.

Адриан замер.

Несколько долгих мгновений он удерживал меня, тяжело дыша и явно борясь с собой. Потом все же ослабил давление и лег рядом на бок.

Я тут же попыталась выскользнуть из кровати, но его рука не отпустила. Он прижал меня к себе, уже осторожнее, и выдохнул мне в ухо:

— Я не возьму тебя, если ты не захочешь. Обещаю. Но я очень по тебе скучал. Позволь мне просто быть рядом. Коснуться. Немного. Это ведь такая малость.

Все во мне сопротивлялось.

Я слишком хорошо понимала: останусь — и уже не смогу быть равнодушной.

Но что-то вроде угрызений совести перевесило чашу весов.

Он сегодня спас мне жизнь.

Разве я могу отказать ему в такой малости?

И тут же другая, более честная мысль кольнула почти больно: я просто ищу оправдание тому, чего хочу сама.

— Ты остановишься, как только я попрошу, — напряженно сказала я, уже понимая, что проиграла.

В глазах Адриана вспыхнули победные искры.

— Конечно, моя милая.

Он произнес это мне на ухо, и от его голоса по телу прошла дрожь.

Руки Адриана начали медленно освобождать меня от одежды. Не рывками. Не жадно. Осторожно, будто он боялся спугнуть меня одним неосторожным движением.

И от этой осторожности становилось только страшнее.

Когда на мне уже ничего не осталось, он таким же небрежным движением сбросил с себя одежду.

У меня перехватило дыхание.

Я помнила это тело слишком хорошо. Сильное, горячее, опасное. Мышцы перекатывались под кожей, повязки на ранах делали его уязвимее, человечнее — и почему-то еще сильнее притягивали взгляд.

Мне пришлось сжать простыню, чтобы не протянуть руку и не коснуться его первой.

Адриан уложил меня на бок так, чтобы мы могли смотреть друг другу в глаза, и начал медленно гладить мое тело. Обводил талию, поднимался к плечам и шее, спускался к груди, животу, бедрам.

Дыхание становилось все более прерывистым.

Особенно когда я видела, как он сам реагирует на каждое свое прикосновение. Как темнеют его глаза. Как напрягается челюсть. Как он сдерживается, хотя желание уже горит в нем открытым пламенем.

Его губы тоже включились в эту неторопливую пытку.

Они шли по тем же дорожкам, что и ладони. Ласкали, дразнили, сначала почти невесомо, потом жарче. Нежные поцелуи сменялись легкими укусами, горячим дыханием, влажным касанием языка.

Мое тело горело.

Я отчаянно хотела прижаться к нему теснее. Стереть последние остатки расстояния. Почувствовать его в себе, глубоко, до конца. И я не понимала, какая сила еще заставляет меня держаться.

Адриан сместился, нависнув надо мной и опираясь на одну руку. Другой он гладил мой живот, спускаясь ниже, к самому центру желания.

Когда его пальцы коснулись меня, я не сдержала сдавленного стона.

Он замер на мгновение. Посмотрел мне в глаза, будто спрашивал. Будто давал последнюю возможность остановить его. Я должна была сказать «нет». Должна была.

Вместо этого сама подалась навстречу его руке.

Поздно осознав, что делаю, я попыталась отстраниться и оттолкнуть его.

— Нам не следует продолжать.

— Еще немного, — выдохнул он мне в ухо.

Это прозвучало то ли просьбой, то ли приказом.

И от этого тело предательски отозвалось новой волной жара.

Я снова подалась к нему. Коснулась бедром его возбужденной плоти. Адриан глухо зарычал и теперь уже сам попытался отстраниться, словно боялся сорваться.

Он снова поцеловал меня — глубоко, но без прежней грубости. В этом поцелуе была сдержанная страсть, осторожность и почти мучительная нежность.

И именно она окончательно сломила мое сопротивление.

Голод, который я всю неделю прятала от себя, прорвался наружу.

Как же я скучала: по его рукам, запаху, тяжести его тела. Ощущению, что рядом с ним мир становится опаснее, ярче, живее.

И теперь его ласки словно смывали с меня ужас той ночи. Не стирали. Нет. Такое не исчезает так просто. Но поверх старой боли ложилось новое прикосновение — бережное, теплое, доказывающее, что может быть иначе.

Будто Адриан извинялся не словами, а каждым движением.

И что-то во мне верило.

— Я отпущу тебя, если хочешь, — пробормотал он, оторвавшись от моей груди.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

В его взгляде было такое желание, такая просьба и такая надежда, что все внутри меня запылало.

Вместо ответа я коснулась его сама. Медленно провела ладонью по горячему напряженному телу, чувственно улыбнувшись, хотя сердце билось где-то в горле.

Адриан зарычал. Но даже теперь не стал грубым.

Он раздвинул мне ноги и вошел осторожно, плавно, будто все еще боялся причинить боль. Я оценила эту мягкость, хотя сама уже дрожала от нетерпения.

Он двигался во мне медленно. То проникая глубже, то почти отступая, заставляя меня тянуться за ним всем телом. Стоны и сбивчивые вздохи срывались с губ, и я уже не пыталась их сдерживать.

Я чувствовала, как Адриан ласкает меня, целует, словно не может насытиться. Как его руки скользят по коже, как губы находят плечи, грудь, шею. Сама я так же жадно касалась его, проводила пальцами по гладкой горячей коже, по напряженным мышцам, по ранам, которые еще недавно могли убить его.

В какой-то миг между нами снова вспыхнуло то странное чувство, что я испытала днем.

Не просто желание. Не просто близость.

Зов крови.

Серебро внутри меня тянулось к его огню. Не подчинялось — отвечало. На равных. Будто две стихии, которые должны были уничтожить друг друга, вдруг нашли способ существовать в одном пламени.

Кульминация накрыла нас почти одновременно.

Мы так плотно прижались друг к другу, словно пытались полностью слиться в одно целое. Я зажмурилась, содрогаясь в его руках, и на миг мне показалось, что под кожей на запястьях мелькнул холодный серебряный блеск.

И тут же исчез.

Может, показалось. Может, нет.

Адриан, тяжело дыша, перевернулся на спину и уложил меня себе на грудь. Зарылся лицом в мои волосы.

Какое-то время мы молчали.

Его сердце билось под моей щекой. Сильное, ровное.

И мне было так хорошо, что от этого становилось страшно.

— Я рад, что у нас все наладилось, — тихо сказал Адриан.

Эти слова отрезвили мгновенно.

Будто кто-то вылил на меня ледяную воду.

Я резко дернулась и отстранилась.

— Наладилось, ваше величество? — прошипела я, глядя ему в глаза.

Он замер.

Я уже понимала, что делаю больно. Понимала — и все равно продолжала. Потому что иначе потеряю себя. Потому что еще немного — и я перестану бороться.

— Я всего лишь отблагодарила тебя за спасение моей жизни.

Слова прозвучали чуждо.

Жестоко. Лживо. Я сама ужаснулась им.

Что-то внутри шептало: иначе нельзя. Иначе этот человек окончательно поселится в твоей душе, и ты больше не сможешь вспомнить, кто ты.

— Отблагодарила? — напряженно переспросил Адриан, приподнимаясь на кровати и наблюдая, как я торопливо одеваюсь. — Ты хочешь сказать, что сделала это только из благодарности?

— А ты рассчитывал на что-то другое? — язвительно спросила я, чувствуя, как горечь собственных слов обжигает язык. — Ты чуть не умер сегодня из-за меня. Я сочла нужным вернуть долг.

Лицо Адриана изменилось.

Сначала в нем мелькнула боль.

Потом ярость.

— Убирайся отсюда.

Я вздрогнула.

В его голосе было столько боли, что сердце сжалось.

Правильно. Кричи на меня. Злись. Скажи что-нибудь жестокое. Так мне будет легче снова тебя ненавидеть.

Но почему тогда глаза наполняются слезами? Почему кажется, будто я сама только что ударила себя ножом?

Я почти дошла до тайного хода на негнущихся ногах, когда Адриан догнал меня. Развернул к себе и крепко, почти мучительно прижал к груди. Из-за слез его лицо расплывалось, и я не могла понять, с каким выражением он смотрит на меня.

— Зачем ты это делаешь? — горько спросил он.

Его пальцы неожиданно нежно стерли слезы с моих щек.

— Я же чувствую, что ты заботишься обо мне. Чувствую, что ты хочешь быть рядом. Почему ты каждый раз отталкиваешь меня?

Я не смогла ответить. Рыдания сдавили горло. Я уткнулась лицом в его грудь, цепляясь за него так, будто он был единственным, что удерживает меня от падения.

Похоже, у меня началась настоящая истерика. Адриан пытался успокоить меня, гладил по волосам, шептал что-то тихое, почти бессвязное. Но его нежность только усиливала бурю внутри.

— Моя девочка, пожалуйста, прости меня, — прошептал он, покрывая поцелуями мои волосы и лицо. — Что не так? Я все испортил?

— Ты здесь ни при чем, — с трудом выдавила я. — Я просто больше не могу продолжать все это. Не могу, понимаешь?

Он не понял. И я знала, что никогда не смогу объяснить. Не смогу рассказать правду. Сказать, почему отталкиваю, хотя тянусь. Почему отвечаю на его нежность ударом. Почему боюсь не его грубости, а собственной любви.

Да.

Любви.

В этот миг я наконец призналась себе в этом.

Я люблю его .

Не прежнего Адриана, придуманного девочкой, которая годами смотрела на красивого принца издалека.

Я люблю настоящего мужчину, стоящего передо мной.

Жесткого. Горделивого. Вспыльчивого. Невыносимого. Способного на нежность и на страшные ошибки. Того, кто разрушил мою жизнь — и каким-то невозможным образом снова стал ее частью.

Но я не могла позволить себе раствориться в этом чувстве.

Слишком многое зависело от моих решений.

Я не просто женщина, которая имеет право любить того, кого выбрало сердце.

Я — королева Земли Льда. Последняя из своего рода. Та, кто должна помнить мертвых. Отца. Брата. Всех, кто пал из-за вторжения Земли Огня.

Адриан спас меня.

Адриан дорог мне.

Но это не отменяет прошлого. Не отменяет крови. Не отменяет долга.

Я вдруг с болезненной завистью подумала о Лиоре. Для нее все было проще. Она могла поставить любовь выше всего. Могла позволить себе жить одним человеком, одним чувством, одной надеждой.

Я не могла. Просто не имела права. И это бремя придется нести до конца.

— Ты обещал, что не будешь настаивать, — глухо сказала я, вытирая слезы. Взрыв эмоций постепенно сменялся холодным опустошением. — Дай мне уйти. И будем считать, что ничего этого не было.

Адриан молчал.

Его взгляд, полный растерянности и немой мольбы хоть что-нибудь объяснить, полоснул по сердцу.

Я освободилась из его рук.

И бросилась в тайный проход. Бежала, словно за мной гналась стая фейрианских волков. В голове билась одна мысль: чем скорее мы осуществим задуманное, тем лучше.