Глава 31.

Мы собрались в доме Лилики: я и девочки, отыскавшие своих малышей у Лары, поварихи поместья. Ах, да! И оба воина альфы, конечно, расположились в гостиной Хама, как у себя дома.

Как и предчувствовала Михрютка, Дикие прибегали к усадьбе Пепельных, буквально, через полчаса после нашего прибытия. Требовали отдать человеческих девушек. Понятное дело, что ушли ни с чем, завидев меня на крыльце.

Разведка, в лице одного из моих охранников, доложила, что они оставили своего волка следить за воротами. Дикий притаился, видимо, в ожидании, когда самка альфы уберётся восвояси и не будет препятствовать забрать их законную добычу. Что же делать?

Я, не отрываясь, сквозь ажурные морозные узоры на стекле, смотрела в окно, будто там, снаружи, можно было найти решение возникшей проблемы. Отстранённо наблюдала, как постепенно возвращались в своё разорённое жилище оборотни Пепельных, потрёпанные, с розовыми следами всевозможных ранений на коже. Свежие шрамы были видны, так как многие двуликие шли совершенно голыми – видимо, в пылу драки потеряли свои специальные скатки с вещами.

- Девочки, а почему Дикие вместе с вами и Катику не забрали? Она, хоть и малышка ещё, так ведь вырастет. Не знаете? – спросила подруг.

- Так ведь истинная она! – воскликнула Томика.

- Эконом ей даже метку поставил – укусил возле шеи. – добавила Лилика. – Теперь она, хоть и крошка совсем, а по местным законам считается его женой.

- Ох, и устроила малявка Нику вырванные годы за этот укус. – присоединилась к разговору Люсика. - Мне Рей рассказывал.

– Конечно, девчонка не ожидала такой подлости от всегда ласкового и доброго дяденьки. – хихикнула Лилика. – Уси-пуси, а потом - гам!

- Наш бедный эконом еле вымолил прощение, – соглашаясь кивнула Люсика. - Что ни делал, как ни угождал, а Катика ничему не верит, ничего не принимает. Наверное, месяц, едва завидев, плакала и пряталась от него, а потом ещё месяц нос воротила и всё тут, не разговаривала, не смотрела, даже волка не гладила. Ник долго в волчьей ипостаси девчонке пятки лизал, на пузе перед ней ползал и на задних лапах ходил. Да, что там! До сих пор, любое желание Катики стремится, не то, что выполнить – угадать, и летит исполнять со всех ног. Из шкуры выпрыгивает, чтобы угодить.

- Боюсь, при таком воспитании из этой девчонки вырастет знатная стерва. – с заметной ноткой зависти заметила Лилика.

«По крайней мере, девочка в безопасности и, судя по всему, чувствует себя комфортно. За этого ребёнка можно не переживать. А вот Ромика нужно найти, и как можно скорее», - подумала я.

Вдруг, снаружи раздался пронзительный жалобный вой.

- Это Рей… - тихо произнесла Люсика. – Наверное, в дом вошёл и увидел, что он ограблен… За вещами своими жалеет. Он такой бережливый.

- А за тебя он не беспокоится? – вырвалось у меня, и я тут же пожалела об этом. Потому, что Люсика как-то неловко, одновременно, то ли, отрицательно качнула головой, то ли, пожала плечами. Она быстро отвернулась к стене, но я успела заметить одинокую слезинку, скатившуюся по её щеке.

Прошло минут десять, и к нам на всех парах вломился Рей.

- Люсяра! – перековеркал он имя подруги на манер двуликих. – Как ты? Милая моя! Мне сначала сказали, что тебя увели Дикие. Я чуть с ума не сошёл! Хорошо, что Лара оказалась недалеко. «Чего воешь?», - говорит – «Твоя самка с дочерью в доме Хама». Ну я и помчался сюда со всех лап. Пойдём домой?

- Ты только что выл потому, что меня не нашёл? Из-за меня? – растерянно спросила Люсика.

- Ну да! Из-за тебя и дочери. Думал, что семью потерял… Давай, бери нашу крошку и пойдём! Надо скорее посмотреть, что у нас уцелело, после нашествия Диких. А то я до дома так и не дошёл, когда про тебя услышал.

Ещё минут через пять-десять, после ухода Люсики с её оборотнем и дочерью, раздался ещё более ужасный вой. И мы сразу как-то догадались, что это Рей, оценивает потери.

Впрочем, нас быстро отвлёк следующий посетитель. За Томикой пришёл её сапожник. Этот оборотень сильно пострадал в драке. Так как он был из тех, кто вернулся в усадьбу голым, мы увидели, что всё его тело было в розовых и красноватых шрамах. Видимо, вернулся домой, не обнаружил свою самку с близнецами, и, как был, помчался на поиски.

Томика кинулась к своему оборотню и начала плакать, целуя заживающие и бледнеющие на глазах раны. Наблюдать за парочкой было неудобно, особенно учитывая, что на оборотне совсем не было одежды и на женские ласки он отреагировал, как абсолютно здоровый мужчина. Но регенерация меня просто завораживала. Эх! Людям бы такую! И вдруг, где-то там, в глубине, промелькнула, удивившая меня саму, мыслишка: «хорошо, что у моих детей такая будет!»

А к ночи появился альфа. Ни слова ни говоря, сгрёб меня и понёс к выходу.

- Стой! Нет! Остановись! – вырываясь, закричала я. – Девочек хотят оторвать от детей. Они же мамы! Человеческие женщины бесконечно любят своих малышей, даже, если они волчата! Вы же их по живому режете!

Альфа не реагировал. Его некрасивое лицо оставалось, будто, каменным. Он уже донёс меня до повозки, когда я, потеряв всякую надежду докричаться до монстра в человеческом обличье, горько разрыдалась.   

Оборотень усадил меня на сидение и замер, опустив голову и сжав кулаки. Вся его поза говорила о том, что он борется с собой. Внезапно тело двуликого пошло дрожью. Он поспешно сбросил с себя часть верхней одежды. Всё снять не успел потому, что его человеческое тело в миг стало каким-то изломанным, остатки того, что оставалось на оборотне затрещали и разлетелись в клочья.

Впервые видела оборот так близко. Даже рыдать перестала. Окраска волка, что появился передо мной, была классическая, серая. Длина тела метра два, а высота в плечах не меньше метра. Прямо скажем, очень крупная особь. Лапы этого огромного зверя пару минут мягко переминались рядом с повозкой, а потом, вдруг, оказались у меня на сиденье. Волк извиваясь вползал в повозку надвигаясь на меня. Его огромная розовая пасть с двумя рядами острых зубов открылась, из неё высунулся длинный язык и… начал облизывать моё зарёванное лицо. Да так активно, что я испугалась, что он слижет мне кожу. Естественно, я отворачивалась, но это оказалось непросто. Альфа сейчас очень сильно напоминал мне огромную ласковую собаку, которая в припадке любви придавит и не заметит.

- Фу! Фу! Фу! Уйди! – отпихивалась я.

Когда волк, наконец, перестал лезть ко мне с собачьими нежностями, я с упрёком посмотрела в его голубые глаза. Кстати, в волчьей ипостаси взгляд альфы не казался мне ледяным и жестоким, наоборот, светился преданностью и обожанием. Вот бессовестный! Он даже зверем обернулся, лишь бы не решать проблему! Хотя… Больше похоже на то, что, когда я заплакала, альфа начал бороться со своим зверем, и тот победил. Так, так, так… Видимо, мой аромат сводит с ума именно животную ипостась альфы. Так вот, что значит истинность! Меня, как бы, «любит» волк, а не человек, в общем, желает только одна половина двуликого, а вторая половина презирает и считает существом низшего порядка.

Я аккуратно взяла волчью морду обеими ладонями.

- Значит, я разревелась, и ты не выдержал и вылез мне на помощь? - произнесла, глядя в настолько бесконечно обожающие глаза, что даже мурашки по телу от этого, такая жуть берёт.

Собралась.

- Я не хочу, чтобы Дикие забрали у Пепельных человеческих самок! – требовательно сообщила я волку.

Зверь метнулся из повозки, и через секунду я увидела, как со всех ног драпает тот волк, которого оставили Дикие следить за усадьбой. Вдогонку ему несётся такой страшный вой моего альфы, что этим звуком накрывало весь город.

Виляя хвостом, волк с довольной мордой вернулся в повозку. В отличие от собачьего кренделька, его хвост выглядел, как прямое толстое полено и оно сейчас усиленно молотило по стенам повозки.

- Спасибо, я довольна, - погладила зверя за ушами и, «полено» забило ещё чаще, так, что я всерьёз забеспокоилась о целостности своего экипажа.

Волк опускал голову, подставляясь под ласки, подползал ближе, словно, окутывая меня своей мохнатой тушей, при каждом удобном моменте норовил лизнуть мне ладони, щёки или уши.

- Поехали домой! – оглаживала я волка. – Только не обращайся! Оставайся со мной. Ты такой красивый! Мягкий! Пушистый!

А что? Большая, преданная и ласковая собака, то есть, волк рядом, лучше, чем пугающий холодный и властный мужчина.