Глава 40.

Со дня моего визита к Пепельным прошло три месяца.

Каких-то девяносто дней, а как всё изменилось!

Грустно было признавать, что в отношении оборотня Томики и её волчат главный монстр оказался прав. С ними, действительно всё было в полном порядке. Альфы и беты рождались крайне редко. Даже, если отец силён, это не значило, что его потомство будет таким же от самки, которая не является истинной парой. То, что сапожник породил двух волчат с силой беты, да ещё и от пленницы с людских территорий, всем казалось настоящим чудом. Будущая глава Чеботарёвых, новая жена бывшего сапожника трогательно и с любовью заботилась о малышах, предполагая в них будущих главных защитников её собственного рода.

Так, что, как обычно, у двуликих, самой пострадавшей стороной в том, что случилось в день моего рождения, оказалась человеческая девушка – бедная Томика.

Я спрашивала о ней у альфы, и не раз, но так и не получила ни одного вразумительного ответа, кроме сомнительного: «двуликий не сможет серьёзно навредить своей истинной, даже, если она – человек».

Вот, что значит это его – «серьёзно навредить»? А не серьёзно? Ещё пугало то, что бывшая жена Тора, мать Куляры, теперь оказалась в том же положении, что и Анира. Я прекрасно помнила жгучую ненависть знахарки к человеческим женщинам из-за того, что её муж бросил её и ушёл с такой же истинной. Из-за мести Уважаемой неизвестно сколько женщин погибло в мучениях, потому, что оборотни выполняли её жестокие рекомендации. А на что способна бывшая жена вожака стаи? С её связями, родственниками, поддержкой рода и прочих? Выживет ли Томика в таких условиях? Эх! Если бы она ещё любила Тора и пошла с ним по доброй воле! Так нет! Её увезли насильно, оторвав от детей…  Когда думала о судьбе подруги, неизменно на глаза наворачивались слёзы.

А тут ещё и у Люсики начались проблемы. Я обо всём узнала от поварихи Пепельных - Лары, с которой продолжала поддерживать дружеские отношения, а та – от своей сестры, которая убиралась в главном тереме и случайно подслушала разговор главы с каким-то своим родственником или другом, не суть важно.

Дело в том, что новых пленниц не привозили, а глава рода Пепельных желал сильных волчат… Дети Томики, Лилики и Люсики в его собственной усадьбе служили наглядным доказательством, что с моей помощью человеческие женщины вполне справляются с рождением сильного и здорового потомства, даже не являясь истинными парами, в отличие от волчиц.  В его власти, как главы рода, осталось трое пленниц: Лилика, Люсика и Катика.

Катика была истинной старшего эконома Ника. Пахла девочка чудесно, и неизвестно как поступил бы глава, если бы она была постарше. Ждать взросления самки для получения от неё он не желал. Поэтому обратил внимание на оставшихся двух человеческих женщин.

Лилика имела весьма недурственный аромат, и привлекала главу гораздо сильнее, чем Люсика, которая, тем не менее тоже приятно пахла, но у счетовода отнять или выкупить самку было проще, чем у воина. Глава, конечно, попытался поговорить с Хамом, но тот неожиданно упёрся и отказался отдавать главе Михрютку ни за какие блага.

Глава решил довольствоваться Люсикой.

После налёта Диких и разграбления усадьбы род, особенно, его мелкие члены, тяжело восстанавливали своё материальное положение. Глава Пепельных пообещал отдать Рею освободившийся новый терем сапожника, если тот даст ему напрокат свою пленницу на пару-тройку лет – для рождения и выкармливания потомства. Люсика как раз уже перестала кормить дочь грудью и полностью восстановилась после первых родов.

Лара рассказала мне, что Люсика сейчас живёт в бывших покоях Миляры и глава посещает её каждую ночь.  

Эта новость так расстроила меня, что я не спала всю ночь.

Альфа пришёл в ярость от того, что я расстроилась, и запретил мне любые контакты, кроме утверждённого им круга двуликих.

А ведь я и так уже живу, как в золотой клетке. Теперь ещё и тканью её сверху накрыли…

Казалось бы, смирилась и приняла, что теперь земли двуликих - мой дом. Но последние три месяца снова почувствовала себя в плену. Конечно, теперь он был нежным, предупредительным, сытым и тёплым, но, тем не менее, непреклонно ограничивал мою свободу.

А всё потому, что я оказалась в положении!

Каким-то таинственным образом альфа понял это намного раньше меня, и до того, как появились какие-либо признаки, по которым обычно женщины угадывают беременность.

И сразу на мою бедную голову посыпались запреты: не беги – споткнёшься, не садись в экипаж – растрясёт, не выходи из дому – ветрено, дождливо, морозно, скользко – на выбор. А ещё меня замучили проверками: достаточно ли я тепло одета, сухие ли у меня ноги, нет и жара, хорошо ли ела, спала и… всякое другое. Возможно, звучит умилительно, но это ужасно достаёт, до печёнок! Я снова, как год тому назад готова бежать босиком по тонкому льду, куда глаза глядят!

Альфа, даже, не разрешал мне, единственной человеческой знахарке, ездить к заболевшим женщинам! А, чтобы я не узнала о том, что какая-то девушка занемогла и нуждается в помощи, ко мне просто-напросто никого не пускали, а меня – не выпускали дальше ворот.

Смешно кому-то рассказать, но мои прогулки по двору усадьбы напоминали выход какой-нибудь королевы со свитой. Со мной шествовали не менее троих двуликих, а частенько количество сопровождающих доходило до десяти.

Например, поскольку стояла зима и было морозно, сегодня за мной носили: горячий травяной чай, на случай, если замёрзну, но не захочу возвращаться в дом, скамеечку, если, вдруг, утомлюсь от ходьбы и пожелаю присесть и отдохнуть, две шкуры, чтобы накрыть эту скамеечку и мои колени, когда сяду, корзинку со всякой снедью…

И это я, всего лишь, вышла пройтись по двору, внутри усадьбы! Поскольку термоса в этом мире не было, завёрнутый в войлок кувшин с горячим напитком постоянно меняли – каждые пятнадцать-двадцать минут прибегал слуга с новым горячим чаем.

Я подняла голову к небу. Холодное, высокое, голубое. Такое же пустое, как моя жизнь сейчас: ни дела, ни подруг, ни забот, ни развлечений.

Альфа требует, чтобы я жила, как растение: ела, спала, гуляла… и снова ела, спала.  

Чуть поскользнулась, покачнулась, и немедленно была намертво схвачена десятком рук и лап. Ещё бы! Неделю тому назад, я умудрилась шлёпнуться. Свежевыпавший снег прикрыл скользкий участок дорожки, но был мягким и пушистым. Я совсем не ушиблась. Поднялась, отряхнулась и забыла. А потом, узнала, что альфа приказал выпороть на конюшне всех моих сопровождающих, за то, что допустили моё падение и поставили под угрозу жизнь наследника. Я была в шоке!

Кстати, Ар был уверен, что в моей утробе именно «он», а не «она». Когда я устраивала очередной визгливый скандал из-за очередного ограничения и, даже, пару раз бросалась на альфу с кулаками, он гладил мой живот и приговаривал: «Сынок, наша мама ведёт себя безобразно, но она носит под сердцем тебя, поэтому папа потерпит и не нашлёпает, а поцелует и приласкает её. Ты давай там, расти быстрее, здоровым и сильным, и выходи к нам. А то надолго терпения у папы не хватит, и он запрёт маму в комнате на ... дней». Последнее менялась в зависимости от причины ссоры и силы моего возмущения. Домашний арест остался единственным наказанием в арсенале главного монстра в отношении меня, но угроза действовала безотказно. Я боялась лишиться последних крох свободы.   

Особенно меня беспокоило то, что воспитательный дом остался без моего контроля. Как там мальчишки? Не мучает ли их Гер и его воспитатели? Продолжаются ли походы на людские территории или, как обычно, зимой, двуликие отдыхают от набегов?

Я попыталась поручить присмотр за воспитательным домом Даше, но её оборотень оказался тем ещё… зверем и не разрешил. После того, как я осенью сильно переболела воспалением лёгких, Дашкин муж вдруг осознал, что его жена тоже хрупкая человеческая женщина, которая не обладает волшебной регенерацией оборотней и может заболеть или пораниться. Бедная моя подружка внезапно одновременно со мной лишилась многих свобод. Например, возможности свободно разъезжать по городу, выходить из дому в дождливую или ветреную погоду и гулять за пределами усадьбы без личного присмотра мужа. Сейчас Дашкиного монстра уже немного попустило, но Дашка предупредила меня, что, если я ещё раз заболею, она меня лично придушит.

Я без конца ныла, что волнуюсь о детях, и добилась того, что альфа устроил мне ежедневные визиты воспитанников, по очереди. Мальчики приходили по двое, в одно и то же время, тепло одетые, прилизанные, тихие. Они сидели у меня в гостиной с, будто, приклеенными, улыбками от уха до уха и упрямо рассказывали, как сказочно хорошо им живётся в воспитательном доме. Я угощала их обедом, выспрашивала со всевозможной хитростью, пытаясь выведать истинное положение вещей, проверяла их спины, ноги, руки, уши – и не находила следов избиений. Это немного успокаивало. И всё же было тревожно. Мне больше нравилось самой бывать в воспитательном доме, наскоками.

- Ар, если бы мы вернули мальчиков их родным, людям – это было бы хорошим первым шагом в мирном диалоге. Зачем Вам нужно это противостояние, если вы можете получить девушек мирным путём, добровольно? Наладить выгодную торговлю разными товарами с людьми? А?

- Мы можем захватить все людские территории, и ваши самки и так будут нашими. Сейчас ведётся переписка со всеми стаями. Весной соберём Большой совет и решим: мир нам нужнее или война. Двуликие легко возьмут верх над людьми, если мы договоримся и выступим все вместе. И тогда, все земли станут полностью нашими, как и все человеческие самки.

- Угу… А, когда девушки закончатся, умрут или уже не смогут рожать, где двуликие новых возьмут, если не будет людских территорий? Если вы уничтожите людей, то свободных самок получит лишь одно поколение оборотней. А что потом?

- К тому времени, у нас будет достаточно волчиц.

- И всё же, одиночек всегда будет больше. Я принимала роды два года. На четверых, или даже пятерых, волчат рождается одна самочка. Когда эти малыши вырастут – трое или четверо из них останутся без пары. Не знаю, почему у вас такой перекос, но человеческие женщины могли бы делать всех одиноких двуликих счастливыми, при чём, со своими истинными и сильным потомством. Вот скажи, зачем вам весь мир, если в нём не будет простого семейного счастья для каждых троих из четверых двуликих? Может Луна и Солнце для того и создали людей? Чтобы все двуликие смогли стать счастливыми, а? – очень кстати, вспомнила я и о божествах этого мира.

Подобные разговоры я вела с оборотнем очень часто. Мы вообще много разговаривали обо всём на свете. Ар рассказал мне, что на территориях двуликих больше тридцати стай и он бывал во всех главных городах каждой стаи. Мы мечтали, как будем путешествовать вместе, когда сын подрастёт, и Ар покажет нам все их диковинки, как ему, когда-то показывал отец. Мы говорили о родителях. Я рассказала, как ужасно погибли мои во время захвата меня в плен и какими они были хорошими. Расплакалась. А он рассказал, что его родители тоже были убиты людьми ещё в самом начале противостояния.  

А вообще, с учётом того, что все остальные опасались что-то не то ляпнуть и расстроить меня, чем вызвать гнев альфы, большинство из моего окружения почти всё время отмалчивались. Альфа оказался чуть ли не единственным моим собеседником, и я заставляла его, пользуясь своим положением, разговаривать со мной часами. Чаще всего, наши беседы начинались вечером и продолжались почти до рассвета. Альфа по-прежнему проводил со мной все ночи, но секс у нас теперь был очень осторожным, коротким, бесконечно нежным и не каждую ночь. Поэтому времени на разговоры было предостаточно. Правда, в темноте я не сразу обнаружила, что альфа большую часть беседы, когда я говорю, сладко спит. Этот хитромудрый лис научился просыпается только на вопросительные интонации в моём голосе или на своё имя. Не сразу я его раскусила, но как только подловила, благодаря яркой луне, потребовала сделать ночное освещение, при чём, во всём тереме!

К весне, после захода солнца, я перестала блуждать по терему в темноте. В коридорах зажигали подвесные керосиновые лампы, всюду стояли, готовые к использованию свечи в подсвечниках или лежали в специальных плошках светящиеся лесные гнилушки. Последние собирали на болоте. Одна гнилушка в течение месяца давала достаточно тусклого зеленоватого света, который позволял неплохо видеть окружающее, например, в моей спальне. Такой себе природный ночник.

Теперь я мечтала об освещении городских улиц, хотя бы центральных.

 А ещё, альфа собирался ехать на Большой совет в Солнечную долину. Вожаки всех тридцати двух стай соберутся у Тора. Эх! Если бы не беременность, Ар взял бы меня с собой, и я смогла бы повидаться с Томикой…

Я сожалела, что не могу поехать. Ар пообещал мне узнать о подруге подробно, убедиться собственными глазами, а не со слов, в том, как она живёт и выглядит, и передать моё письмо и подарки.

Письмо пришлось показать. Хотя это требование альфы меня немного покоробило. Я написала подруге о наших новостях. О том, как хорошо и сытно живут её дети, в отдельной новой усадьбе и с заботливой мачехой. Мне казалось это должно хоть немного успокоить её. Поведала о Люсике, которая к весне уже носила под сердцем ребёнка от главы рода Пепельных. Рассказала о Лилике, которая счастлива, что Хам не продал её, как Рей Люсику, но продолжает боятся появления истиной Хама и надеется, что оборотень никогда не встретил её. Чего не написала, так это того, что после случая с Томикой, все женщины сами боятся оказаться истинными и стараются лишний раз не показываться перед посторонними двуликими, чтобы не жить потом в разлуке со своими детьми.

Когда Альфа прочитал моё письмо, он нахмурил брови и спросил:

- Кто приносит тебе все эти новости? Силяра?

Я покачала головой. Так я ему и призналась! Старания Ара оградить меня от всех тревог внешнего мира просто возмутительны!

Впрочем, мы все, я имею ввиду наших женщин, оказались в изолированном положении, вольно или невольно.  

Но! С помощью Дашки мы со всеми человеческими девочками наладили свой тайный обмен новостями и информацией о себе. Ни один двуликий не знает о нашем способе!

Дашка смогла сообщить каждой девушке в городе, где именно в любой повозке может быть спрятана записка, свёрнутая в трубочку. Текст безадресный, для всех наших. Конечно, это немного похоже на бутылку с запиской, выброшенную в море, но работает лучше. Прочитав, записку нужно вернуть на место. Таким же способом можно передавать информацию о себе. В тех повозках, которые развозили продукты по усадьбам, я иногда находила целый ворох записок. Многие из них уже читала, но добавлялись и новые.

В одной из найденных записок, которую я достала из повозки, что привезла капусту на нашу кухню, я прочла:

«Я Люсика, из усадьбы Пепельных. Оборотень, которому я родила дочь, отдал меня Главе рода. Продал. Сдал напрокат. Ненавижу его. Я беременна. Теперь доченьку вижу без ограничений. До этого был запрет. Рожать осенью. Надеюсь, наша знахарка Соника к тому времени сможет покидать усадьбу и поможет мне выжить. Зимой от Пепельных не было ни одного похода к людям».

Вчера, когда гуляла во дворе, мне удалось незаметно засунуть в наше потайное место на одной из повозок свою писульку:

«Я Соника, из усадьбы Королевского рода, знахарка. Альфа отправился на Большой Совет в Солнечную долину. Будут решать: мир или война с людьми. Я беременна. Рожать летом. Живу в тепле и сытости, не обижают, но никуда не выпускают».

А сегодня мой главный монстр уехал…

За долгие зимние месяцы мне удалось склонить Ара к мысли о том, что мир с людьми лучше и выгоднее войны с ними. Надеюсь, теперь он сможет убедить в этом Большой совет.