Глава 45

Глаза Гриира загораются необычайной живостью. Как у учёного, обнаружившего недостающее звено в цепи удивительных открытий. Новость о том, что я не из этого мира, как будто придаёт ему дополнительный заряд энергии, который соткан из смеси восторга и жгучего любопытства.

— Невероятно! — восклицает он, игнорируя то, что враг взирает на нас из зеркала. — Ты — из другого мира? Это проливает свет на столькие вопросы! Я всегда знал, что за пределами нашего скрываются неисследованные тайны. Есть ли у вас какие-либо уникальные способности? Я должен исследовать твой физиологический состав!

Слова ускоряются, и любознательность захватывает его, как всегда. Обычные границы приличия, как морально-этические, так и социальные, исчезают перед его непримиримой жаждой знаний.

Я понимаю, что помощи от него можно не ждать. Краем глаза замечаю, как выбежала из комнаты служанка, надеюсь, ей хватит ума позвать на помощь.

— Гриир… Мы можем обсудить это позже? Тут как бы…

Он внезапно замолкает, словно напоровшись на мою тихую просьбу. Его лицо немного смягчается, когда, наклонив голову на бок, он отступает на шаг назад.

— Конечно, конечно, — бормочет он с лёгкой улыбкой, хотя его глаза продолжают мерцать. — Твоя жизнь для тебя важнее, чем для меня исследования, но поймите моё очарование, Лисбет, иномирка — это такая редкость! Этот шанс упускать просто нельзя!

Пока я слушаю этого чокнутого, из зеркала вырывается серебристая нить и обвивается вокруг моей талии. Не успеваю охнуть, как она перекидывается на груди косым крестом.

— Нет-нет-нет! — Гриир вскидывает руку, и нить рвётся, но уже через мгновение снова спутывает меня. — Это мой образец! Не отдам.

Я кричу, пытаясь вырваться, которые тянут меня прямо к зеркалу. Гриир, осознав, что разорвать нити у него не выйдет, выпускает свои путы и пытается меня удержать, сплетя ноги.

Я буквально повисаю в воздухе. На мгновение кажется, что они разорвут меня, ведь ни один не хочет уступать. Правда у отца есть преимущество. Он направляет в Гриира сноп белых искр. Я слышу крик лекаря, а после меня резко швыряет к зеркалу.

Серебряный свет захватывает меня внезапно, словно безмолвный шторм, и я чувствую, как весь мир выскальзывает из-под ног. Тело сжимается под натиском силы, и воздух вокруг меня трансформируется. Пульсирует, бьётся, стена прозрачного стекла стремительно затягивает меня в свою бездонную бесконечность. Я не успеваю крикнуть, схватиться ни за что реальное.

Я падаю в пустоту, и фрагменты воздуха мелькают мимо словно отрывки сна, бессмысленные и непостижимые. Сердце громко стучит в ушах, и мне кажется, что этот звук будет последним, что я услышу. Исчезает всё, кроме страха, стискивающего мой разум, как цепкая лоза.

Я оказываюсь на холодном каменном полу, и ужас, пробегающий по моим венам, обостряется. Вокруг — чужой, мрачный зал.

— Добро пожаловать, Лисбет, — раздаётся голос отца, склоняющийся надо мной.

Его присутствие, холодное и неотвратимое, окутывает как змей, опоясывающий свою жертву.

— Зачем ты это делаешь? — голос дрожит, я понимаю, что сейчас помочь мне точно некому.

— А что, память тебя уже подводит? — хмыкает он. — Ты и твой ребёнок — ключи к уничтожению моих врагов.

Я пытаюсь подняться, но ноги ещё дрожат от внезапного перемещения. Ищу в себе хоть каплю храбрости, но сейчас даже момент пробуждения в этом мире кажется не таким пугающим.

Ну и что что Анортан перебил людей на моих глазах. Мужчина, в лапы которого я попалась, явно ничего хорошего не придумал не только для меня, но и для моего ребёнка, которого и человеком-то пока не назвать. Но теперь у меня есть ещё одна причина.

Вероятно, это стокгольмский синдром в чистом его виде, но он, чёрт побери, работает. Мне нравится Анортан. Его дикость, агрессия, направленная на врагов, и его мягкость, когда дело касается меня.

Весь их род не идеальный и грубый, прямолинейный, раздражающий, но всё же… я могу понять причину такого поведения. Возможно, они были бы терпимее и мягче при других обстоятельствах. Они были прокляты и делали всё для выживания, задвигая вопрос морали в дальние уголки сознания.

Возможно, я и дура, но я не хочу, чтобы они погибали. Я должна найти способ помешать отцу! Вопрос в том, как?

Серлейт взмахивает рукой и меня снова спутывают серебристые нити и тащат куда-то спиной. Сопротивляюсь, но толку с этого чуть. Наконец, меня затаскивает на что-то вроде наклонённой каменной плиты и надёжно фиксируют с распахнутыми руками.

Чувствую, как непреклонный холод пронизывает до костей, но я отказываюсь подчиниться этому жестокому сценарию. Нельзя сдаться. Я ещё жива и должна что-то придумать!

Мой так-себе-отец ходит вокруг камня и чертит на полу какие-то закорючки куском угля и мела.

— Почему ты это делаешь? Что такого тебе сделали драконы? — решаю потянуть время. — Это из-за того, что они захватили твою страну?

Он смеётся, но в смехе этом нет радости — только горечь и злость.

— Страна? Всего лишь огромное число обязанностей и проблем. Пусть забирает.

— Тогда почему ты делаешь всё это? Зачем проклял их?

Он замирает ненадолго, будто и сам только сейчас задумывается над этим вопросом.

— Из-за неё.

— Кто-то из Кеганов влюбился в твою женщину?

— Да. Грёбаная истинность. Мне пришлось многое сделать, чтобы вернуть её, а эта дура всё равно хотела лишь дракона. Истинность! — он снова смеётся. — Но, к счастью, я избавил их от неё. А теперь избавлю и мир от них.

— Но… Ты же получил свою женщину в итоге, — пытаюсь достучаться до его логики.

— Не понимаешь, — он качает головой. — Никто из вас.

— Может, потому что надо объяснять словами через рот⁈ — взрываюсь я. — Если не говорить, то, конечно же, никто не поймёт!

Злость рождается где-то в груди и разгорающаяся жарким всепоглощающим огнём. Не знаю, откуда во мне столько. Тело наполняется небывалой до этого силой, а в воздухе передо мной возникают всполохи огня. Сейчас я так зла, что меня это уже не удивляет.

— Прекрасно, — отмечает Серлейт. — История повторяется в полной мере. Твоя метка работает правильно, да и к тому же его дракон тебя признал, раз делится своей силой. Ты идеально подходишь для этой роли. Как и в день, когда я собирал первое проклятие. — То же место, ситуация.

Я дёргаюсь, и искры огня разгорается ярче. Знать бы как ими управлять, чтобы подпалить его башку!

— Вот ты говоришь, я получил женщину. Добился своего. Знала ли ты, что она, уже в браке со мной всё равно бегала к Кегану? Даже понесла от него, а потом лежала здесь и плевалась ядом про то, что я понятия не имею, что такое истинная любовь. В тот день я понял, что вы лживые и алчные твари, — он качает головой. — И решил избавиться от истинности, само собой, вот только не учёл некоторые факты.

Откровение немного остужает мой пыл. Я слушаю его и думаю только о том, неужели то, в чём он признаётся — правда.

— Что?

— Я сделал так, что они не могли найти своих истинных. Но от них следует избавиться полностью! Но мне нужно было повторить условие и избежать проклятия. И как удачно вышло, что ты оказалась его истинной. Защищена тем, что уже мертва, да и к тому же признанная обеими душами как истинная.

Я с вызовом смотрю на него, не позволяя слезам выдать мою слабость.

— Думаешь, что любовь так легко уничтожить?

— Ты наивная, Лисбет. Любовь не спасёт тебя здесь.

Всполохи всё ещё кружат в воздухе. Если дракон Анортана делится со мной силой, значит, он чувствует, что я в беде? Успеет ли помочь?

Успеет. Какой бы ни была реальность сейчас, я не одна. Даже вдалеке, отделённый пространством, Анортан чувствует меня, а я его. Эта связь сильнее любого заклинания.

Внезапно воздух вокруг меня сотрясается, и пространство начинает колыхаться под натиском силы, а затем откуда-то сверху слышится удар. Будто упало что-то. Или скорее приземлилось.

— Анортан! — я вдыхаю его имя как глоток свежего воздуха в застоявшемся мире.

Серлейт вскидывает руки и направляет их в сторону каменной арки, которая, похоже, ведёт к выходу. В ней вспыхивают линии, напоминающие сеть, но толку в этом никакого, ведь секундой позже потолок каменного зала проламывается и внутрь заглядывает чёрный дракон с пылающими алыми глазами.

Я сразу понимаю, что мой муж не в духе.