Глава 3

Малика

Какое-то время я буквально металась по помещению и все валилось у меня из рук. Настолько последние события взбудоражили, взъерошили нервы и лишили покоя.

Казалось – надвигается нечто. Ну вот просто нечто такое, о чем я даже не подозреваю. А интуиция у олидианнок – что надо. Уж в этом с ними никто не может сравниться.

Помню, еще на Земле, в эру, когда на космолетах путешествовали не дальше чем по Солнечной системе, подруга сказала, что хочет забрать сапоги из починки.

Я ей возразила: дескать, они точно уже закроются к окончанию нашего рабочего дня. Приятельница при мне, демонстративно позвонила в мастерскую. Мол, а до какого времени у вас рабочий день. До восьми – был ответ по громкой связи на сотовом. Победный взгляд, безапелляционная вера в телефонный разговор – и вот мы, завершив рабочий день – несемся по дворам, сокращая путь.

Времени двадцать минут восьмого. Половина восьмого. Без двадцати пяти…

Мы летим, обгоняя секунды.

Приятельница со скрипом тормозит возле нужного здания.

Мы выходим и видим на двери объявление: «В связи с отключением света, ремонтная мастерская обуви закрыта с 17.00. Завтра работаем в обычном режиме». Я смотрю на приятельницу, она – на меня.

В общем, предчувствия меня еще никогда не подводили. В отличие, от умения отстреливаться от гортека.

А тут еще и вальтархи! Свалились же на мою голову! Ну вот что, что мне с ними обсуждать?

Мысли метались в голове птицами, что угодили в закрытое помещение.

Туда-сюда. Туда-сюда.

К стенам, к окну, снова к стенам. В угол на дальнем шкафу.

Смешивались и путались.

Я заказала на кухне лазанью и шиповниковый чай с малиной.

Наконец-то приняла душ самостоятельно и переоделась в нормальные вещи по размеру.

На станции я ходила в обычной одежде. Просто цепляла на блузку голографический бейджик со своим именем и данными. Чтобы все видели, какую должность я занимаю.

В шкафу невостребованной пылилась новенькая голубая форма космофлота. Комбинезон, отлично повторявший форму тела.

В принципе, красивый, даже стильный.

Просто я не любила униформу, как таковую. К тому же, я ведь не совсем космофлотец. Скорее – ученый при галактической армии.

Когда я устроилась за компьютером, чтобы расслабиться, посмотреть последние новости, поесть нежную, сытную лазанью, оставалось всего пятьдесят три минуты до знаменательной встречи в совещательной с двумя озабоченными варварами.

Однако я все же решила немного привести себя в норму.

Включила приятную расслабляющую музыку, загрузила свежие статьи и принялась есть.

Конечно, я знала, что питать тело лучше отдельно, а разум – отдельно. То есть одновременно трапезничать и что-то обдумывать – вредно для пищеварения. Но при моем плотном графике просто не оставалось возможности выделить себе отдельное время на изучение всего, что творилось в Союзе.

А учитывая, что моя станция – на отшибе Галактики, штудирование новостей было единственным шансом не отставать от жизни.

Мало ли? Правительство сместили. Или выбрали нового президента, отправив Аттана Вальмира на заслуженный чиновничий отдых. А может вообще – к нам присоединилась новая раса! А я тут ни сном, ни духом.

До нас не долетали даже отголоски всего, чем бурлил и жил центр Галактики.

И вот сегодня есть и читать новости оказалось особенно вредным для моего организма. Потому что после некоторых свежих статей я поперхнулась и вынуждена была несколько минут прокашливаться.

Та-ак! А это еще что за шутки?

Во всех новостях говорилось, что похищен один из моих бывших коллег по исследованиям, а еще просто мой бывший – Каттар Райский. Именно после него я решила завязать с олидианнцами. Мужчины, что живут очень долго и не имеют истинной пары, как те же вальтархи или жесткой эмоциональной привязки к любимой, подобно вайронгам, чью природу другие расы не понимали – не созданы для длительных отношений.

Наша пара распалась после того как я застукала этого красавчика с другой. С натильной.

Потом он бегал за мной года два, убеждая, уговаривая, почти умоляя.

Клялся, что это был «интересный опыт», «просто интрижка», «ничего серьезного». И любит он только меня.

Но меня как-то не проняло. Ничто во мне не откликнулось на призыв все забыть и начать все сначала.

Не люблю я предателей.

И вот пропажу Райского, вместе с нашими совместными наработками, живо обсуждали в сети. Причем, даже мое имя всплыло.

И вовсе не в самом лучшем ракурсе.

Впрочем, сеть – она такая. Токсичная по своей природе.

Если кто-то напишет нечто хорошее, сделает положительный обзор книги, фильма, об этом забудут сразу же. А вот если покритикуют, поругают, намекнут на скандал… Все! Популярность новости или обзору обеспечена. Даже если правдивости в нем не больше, чем в заявлении, что Иданна – самая комфортная планета для проживания.

Писали, будто я похитила часть наших совместных с Каттаром разработок. Притом самую важную и интересную.

Словно я поставила в министерстве Здравоохранения Союза условие – ни за что не посылать на станцию Каттара, из-за наших личных разногласий. Будто я сломала ему жизнь и контрольным выстрелом – разрушила его карьеру.

Все это был чистейший бред, как и многое, о чем толкуют в сети. Ни крупицы правды, ни слова истины.

Но меня почему-то задело за живое.

Плюс, я все еще переживала за Каттара. Может мы и расстались, но я была с ним близка ни много ни мало – целых восемьдесят земных лет. А такое просто и быстро не забывается.

Мда. Весело сегодня. Ну просто умереть и не встать.

Придется варварам еще и про бывшего рассказывать.

Тем более, что его пропажа вполне может быть частичкой большой проблемы, которая и заставила правительство Союза рекрутировать ко мне вальтархов.

Кто бы знал, что о внезапном исчезновении Каттара эти варвары знают получше меня. И это не я – они собираются меня просвещать.

Жизнь перевернулась с ног на голову, а я даже не могла определиться – когда все это ужасное произошло.

Когда столько проблем, неприятностей и забот свалилось на мою голову?

* * *

Вехлер

Когда Малика сбежала от вальтархов, Вехлер вдруг понял, что у него еще есть шанс.

Еще секунду назад у младшего тторианца словно в груди что-то оборвалось. Чувствительно так, практически на физическом уровне.

Наверное, именно это люди называют – оборвалось сердце.

Малика с Альрием явно занимались любовью, и определенно обоим понравилось, раз потом они так расслабленно общались.

Было больно, обидно и так… Словно все, это конец. Всему. Надеждам, будущему… Обрыв.

И даже панических суматошных мыслей, что испытываешь, срываясь с отвесной скалы на камни, понимая, что еще немного и… темнота небытия… не было.

Ничего не было.

Только это ощущение горечи и соли во рту. Прикусил губу, да и желчь дала о себе знать.

Но внезапно Малика повела себя совершенно неожиданно.

И Вехлеру сразу стало полегче.

А потом – он сам не понял, что накатило.

Вдруг шибануло адреналином так, что будь он металлическим – раскалился бы до красна. Начал плавиться и пузыриться. Хоть мечи куй, хоть щиты отливай.

В груди взорвалось, обожгло ощущение «он соперник, его нужно убрать». Сработал инстинкт пары.

Рардах! Это было как переключение! Вехлер сам не до конца понимал – что делает. Инстинкт сработал за него. Раз, – и он уже кидается на Альрия. В венах будто чистая, настоянная на злости от мысли, что потерял пару, ярость. Раскаленная, жгучая отрава…

Альрий и Вехлер слегка помяли друг друга. Потому что Вехлер не мог остановиться, не набить морду этому похитителю чужих женщин. А Альрий… Он никогда не уступал в драке. Да и Малику уступать он не собирался.

Естественно, Вехлеру прилично досталось. И Альрий первым прекратил схватку.

Вехлер готов был через боль, выплевывая кровь, превозмогая немощь снова схватиться с напарником. Но Альрий отрезвил одним лишь резким выкриком:

– Да успокойся ты, молокосос! У нас есть дела поважнее! Ты не понимаешь, что землетрясение – отличный шанс, чтобы совершить диверсию? И пока мы тут… э-э-э… разбираемся, может случиться непоправимое? Тебе что сейчас важнее: со мной отношения выяснить или Малику защитить?

Последние слова буквально припечатали Вехлера к месту. Люди говорят – врос в пол.

Младший вальтарх буквально остекленел от предположения Альрия. Рабочего и вполне себе правильного. Не ради отвода глаз или прекращения схватки.

Да и зачем это Альрию? Он побеждал! Он!

Еще немного – и от Вехлера остались бы рожки да ножки. Опять же как выражаются люди. У них много хлестких, метких выражений на разные темы. Гораздо больше, чем у тторианцев. Те всегда предпочитали разговаривать на языке кулаков, выстрелов и блоков.

Ярость Вехлера словно выключили. Его еще немного потряхивало от пережитых потрясений. Впервые в жизни. Наверное, все потому, что прежде Вехлер так и не переживал.

Младший вальтарх остановился. Присел на полу, послушно глотнул тоника из запасов Альрия, который тот сунул напарнику под нос.

После чего старший варвар скомандовал:

– А теперь марш проверять все секторы станции! Я займусь четными, ты – нечетными. Быстро!

Вехлер подорвался с места, понимая, что дело не терпит отлагательств.

А разобраться с Альрием они смогут и потом…

Старший вальтарх, как всегда, оказался убийственно прав.

Землетрясение пришлось как нельзя кстати. Для тех, кто охотился на Малику и ее открытие.

Часть отсеков станции оказались заблокированы. В других же повредилась аппаратура слежения. В-третьих – датчики на дверях комнат, реагирующие на ДНК и магнитное поле.

Самое время устроить диверсию. Если знать – где чего вышло из строя, можно остаться невидимым и незамеченным. Проникнуть в засекреченные помещения.

Вот же! Рардах!

Вальтархи принялись все проверять, сканировать до миллиметра.

Разделились, управляя целой толпой ботов.

Они, словно муравьи из муравейника, расползлись по станции, наводя там порядок.

И вот в самый разгар работы, один из ботов Вехлера сигнализировал о том, что обнаружил «неопознанный биологический объект». Тело, если говорить нормальным языком, не машинным.

Если бы тело принадлежало кому-то из работников станции, бот опознал был его и не стал поднимать панику. Или сообщил о том, что один из исследователей болен, ранен, убит.

Но «неопознанный объект» – означало только одно. Найден кто-то, кто не заложен в память местных ботов. Следовательно, не животное и не растение с Иданны. Его бот также идентифицировал бы.

Оставалось одно – на станции обнаружился чужак.

Следующее сообщение от бота взволновало Вехлера еще сильнее.

«Неопознанный биологический объект находится возле выхода на жилу черных нестабильных олидианнов. И не подает признаков жизни. Биологические системы его не функционируют. Температура тела понижена и не соответствует показателям живых гуманоидов, известных Союзу свободных рас Галактики. Температура печени показывает, что жизнедеятельность прекращена несколько часов назад, не меньше. Но все зависит от внешних условий места, где прекратилась жизнедеятельность. Есть некоторые нестыковки, которые говорят о том, что тело пытались сохранить дольше при помощи различных инъекций и холодящих препаратов».

Вехлер рванул в указанное ботом место, понимая – обнаружился труп. Причем, труп чужака. Да еще там, где бывала, по факту, только Малика.

Ее пытались подставить, подкинув мертвеца. Скорее всего, насильственно убитого.

В этом Вехлер практически не сомневался.

Однако это была не самая ужасающая новость.

Данные бота четко говорили – труп принесли откуда-то, где он некоторое время хранился. И явно именно на такой случай.

Вальтах добрался до источника сообщений довольно быстро.

На основание жилы из станции был организован отдельный выход.

Прозрачный стеклянный цилиндр, внутри широкая лестница.

На Иданне как раз занимался закат. Кровавые всполохи словно нарочно окрасили все вокруг розоватыми отсветами.

В глухой синеве неба начали одна за другой проявляться, как пятна на промокшей бумаге, белесые призраки звезд.

Вход на шахту освещался летающими лампочками. Их удерживало все то же магнитное поле. Мало того, «умные светильники» при помощи микрочипов нащупывали – где находятся «биологические объекты» и концентрировалось ближе к этому месту.

Так что нужное Вехлеру пространство у выхода шахты тут же залило светом так, словно резко наступил день.

Младший вальтарх задействовал шасси и спустился прямо на небольшое горное плато, на котором, раскинув руки и ноги, лежал оллидианец.

Вальтарх остановился, разглядывая мертвеца. Привлекательный, крупный мужчина. Не без помощи технологий улучшения здоровья и внешности. Но все же.

Сколько ему лет по оллидианцу никогда не угадаешь. Тридцать? Шестьдесят? Сто? Тысяча?

Они выглядят совершенно одинаково и медицинское обследование также ставят в тупик.

Например, вальтархов можно «вычислить» по чешуйкам. Чем больше лет – тем больше слоев чешуек у них нарастает.

У оллидианцев совершенно отсутствовали маркеры возраста.

Убита жертва, видимо, двумя выстрелами из плазменного пистолета. Дырка в голове, с выходом изо лба, словно оллидианцу открывали третий глаз и дыра в груди, в районе сердца, будто кто-то мнил себя современным Эротом, пронзающим сердце не стрелами – сгустками плазмы. Все это четко говорило о том, что киллеры страховались не на шутку. Действовали наверняка. Чтобы никакой осечки.

Этого парня стремились убрать однозначно.

Однако никаких следов плазменных сгустков: обожженных участков горной породы, характерной ионизации воздуха, которая сохранялась до суток, а порой – и дольше, не обнаружилось. Следовательно, оллидианца укокошили в другом месте и лишь затем притащили сюда.

Об этом же свидетельствовали и выводы бота.

Осмотрев тело, Вехлер убедился в этом окончательно и бесповоротно.

На спине мертвеца обнаружились ссадины. Мелкие, но многочисленные. Однако они совершенно не кровоточили. Точно такие же повреждения остались на пятках и икрах погибшего.

Значит, оллидианца волокли уже мертвым.

И делал это тот, кому не так просто переместить подобное гуманоидное тело. То есть, существо, однозначно меньших размеров и, вероятней всего, куда менее сильное, нежели тот же вальтарх или даже варойнг.

Любые установки, машины и механизмы вблизи шахты сразу обнаружили бы местные датчики, нацеленные на то, чтобы никто чужой не прилетел сюда и не приехал.

Датчики запускали мощную цепную реакцию. Несколько прицельных выстрелов плазменными пушками, сухой взрыв и вой сигнализации.

Такого не заметить невозможно.

Да и от тела мало что осталось бы. Даже привези его преступник на бронированной машине.

Оружие, которое задействовали «датчики неадекватной активности», как их еще называли, повреждало даже космические корабли.

А тело планировалось доставить в нормальном виде, в узнаваемом виде, как посчитал Вехлер.

Поэтому тому, кто принес сюда труп, пришлось действовать грубой физической силой. И этой силы у него явно было недостаточно.

Скорее всего, он был один. И это хоть немного, но обнадеживало.

Значит, предателей не так много.

Хорошенькое дело!

Кто-то сильно постарался, чтобы подставить Малику.

Ведь, по сути, только она выходила к основанию жилы. Исследовала как оллидианны воздействуют на окружение: другие полезные минералы, почву, воздух. Подобные пробы брала исключительно руководительница исследователей. Потому, что только она умела правильно делать забор. А, возможно, еще и потому, что данным остальных Малика не очень-то доверяла. Судя по всему, команда станции в плане научной грамотности отличалась от начальницы также как Альрий в плане военного опыта и сноровки отличался от любого человеческого чиновника.

Все остальные либо сразу спускались в шахту на специальном лифте, либо работали в лабораториях станции.

Вехлер сфотографировал мертвеца на свой браслет-компьютер и закинул в сеть опознавания, куда имела доступ полиция, всякие там секретные министерства внутренних дел и такие как тторианцы наемники. Для них не было закрытых источников и материалов.

А когда ответ пришел, Вехлер замер, не в силах сморгнуть.

Вот же! Ггайды! Тайрон и его темные божества! Ггайды – почти аналог мата на языке Ттории. Вехлер редко использовал это ругательство даже мысленно. Но сейчас его уже ничто не останавливало.

Малика в большой беде, если труп обнаружат! Хорошо еще, что нашел его Вехлер, а не кто-то из здешних исследователей!

Стоп! Вехлер сам себя одернул, как сделал бы Альрий.

Внешность – это далеко еще не все!

Внешность можно подделать. Например, нарастить на настоящее лицо другое. Такие вещи сейчас делались, хоть и редко. Дорого, и «новое лицо» держалось всего лишь несколько дней.

Можно было прибегнуть к старому-проверенному способу – пластическим операциям и после этого убить оллидианца.

Нет! Надо убедиться, что Вехлер не ошибается.

Паника – очень плохой советчик. И совсем никакой спутник для настоящего воина.

Всегда нужно обращаться к разуму! А эмоции отключать за ненадобностью.

Бот крутился тут же – невысокий робот, гуманоидной внешности на гусеницах, которые легко превращались в колеса или те же лопасти, как у вертолета.

Вехлер подал боту сигнал со своего браслета-компьютера и тот моментально засуетился.

Уже спустя несколько минут у Вехлера были все медицинские данные трупа, начиная от группы крови и заканчивая составом примесей в волосах.

ДНК, последние медицинские воздействия, как долго он не занимался физкультурой, возраст клеток и даже магнитное поле. Да еще много чего.

Вехлер присел прямо на теплый камень скалы. Запустил на своем браслете компьютере программу сверки данных трупа с теми, что хранились в закрытой для обычных граждан Союза базе.

Пока программа работала, выдавая результат за результатом, вальтарх вдруг подумал, что, вероятно, чувствует себя как врач, нашедший у пациента смертельную болезнь. Он продолжает сверять анализы, смотреть результаты исследований, сканирований. Продолжает дотошно все изучать, в надежде на ошибку…

Но уже заранее знает результат.

Обреченное ожидание грядущего накрыло, и Вехлер никак не мог выровнять дыхание. Сжимал и разжимал кулаки, так что суставы заныли. Шипы то и дело выскакивали из костяшек и локтей. Словно варвар собирался защищаться. Природный механизм защиты вальтархов срабатывал, потому что Вехлеру было жизненно-важно уберечь Малику от проблем.

И сейчас эти проблемы неминуемо подтверждались.

Когда компьютер завершил работу, Вехлер уже знал результат.

«Полное соответствие данных».

Еще никогда эта машинная фраза так не расстраивала и не бесила.

От ярости, что кто-то так подставил Малику у вальтарха в глазах темнело и варварская натура требовала убивать. Всех убивать, потому, что среди них наверняка затесался виновный. Сколько невинных пострадают в итоге – уже не так важно. Главное уничтожить предателя.

Так древние тторианцы поступали в похожих случаях. Если находились на чужой, в общем-то, территории и обнаруживали измену.

Сейчас этот метод считался варварством. И впервые за все свои годы Вехлер понял, это было не варварство, это был инстинкт. Стереть с лица земли все, что угрожает. Если в зерне завелся жучок, лучше сжечь все ближайшие к «зараженному» мешки, чем потом остаться без пищи на всю зиму.

Если среди скотины бродит смертельный мор, лучше перебить всех животных и сжечь, нежели потом заразиться самому.

Опять же, как выражаются на эту тему люди: лихие времена требуют лихих мер.

Вехлер вскочил, чуть прогулялся, чтобы немного успокоить сердце, которое будто пыталось выломать ребра. Реально пробовало их на прочность.

Выдохнул и вернулся на место.

Вехлер не особо понимал – как теперь действовать, поэтому связался с Альрием.

Тот молча выслушал весь доклад и еще несколько минут также молча изучал данные, которые выслал ему Вехлер.

– Я все понял! – наконец-то рыкнул старший вальтарх. – Ты должен срочно действовать. Значит так…

Вехлер запомнил каждое слово Альрия и занялся работой, о которой прежде даже и не думал.

Но все когда-то бывает впервые. Особенно если безопасность, здоровье и свобода женщины тебе дороже, чем собственные. И от одной мысли, что у нее возникнут проблемы, хочется убить любого, кто грозит стать их источником.

Даже не так – порвать на лоскуты и развешать по всем горным пикам планеты. В назидание другим ггайдам.

Теперь уже Вехлер вовсю мысленно ругался. И почти не замечал этого.

Настолько ситуация накалилась, настолько обстоятельства сжимались вокруг Малики тисками возможного несправедливого суда и наказания.

* * *

Альрий

– Ты уверен, что это Каттар Райский? Может это не он? Мало ли какие пластические операции делают сейчас земляне и даже оллидианцы? Для улучшения себя? Мало ли какие препараты они себе вводят, чтобы подделать личность? В наше время даже группу крови можно поменять ненадолго! Да и ДНК обычно берется ботами из конкретных мест, куда научились вживлять необходимые клетки.

Альрий хмурился и слушал Вехлера со все нарастающим волнением.

Даже странно. Обычно он совершенно нордически-спокойно воспринимал любые негативные новости. Даже совсем паршивые, отвратные – и те не сильно волновали, если речь шла о работе.

Это ведь всего лишь задание. Просто работа.

Жизнь Альрия не зависит от того, чем все закончится.

Нет, он делал все, чтобы выполнить контракт. По-честному. Выкладывался по полной. Физически, умственно, всем, что умел и знал. Но только не эмоционально. Чувства – это для жизни. А холодная голова – для работы. И никак иначе.

А теперь вот внезапно пробило.

Броня самоконтроля, прочнее той, что покрывала тело вальтарха, вдруг не треснула, не повредилась – рассыпалась в прах.

И, что самое поганое – выяснилось, что внутри нежное, живое… И оно умеет болеть, страдать почище чем у кого-либо другого…

Что на эмоциях Альрий также открыто-беззащитен, как и любой другой гуманоид Галактики. Такой же беспомощно-отчаянный, как и любой другой влюбленный дурак.

Альрий не сдержал тяжелый вздох.

Вехлер дал ему немного свыкнуться с новостями и выпустил из своего браслета-компьютера трехмерное изображение трупа с полной его оцифровкой по данным сети.

Альрий уже бегло просматривал данные. До того, как дал задание Вехлеру разобраться с проблемой на время. Вначале требовалось скрыть труп и только потом уже перепроверять выводы напарника. Сперва следовало защитить Малику от малейшего подозрения в убийстве, чего так жаждали диверсанты. И уже только затем разбираться во всем основательно.

Настало время ознакомиться с данными жертвы детально…

Альрию потребовалось минут пятнадцать, чтобы убедиться – нет, ошибки быть не может.

Никакого шанса на то, что убитый – не Каттар Райский.

– Где ты его нашел?

– Неподалеку от того места, где берет основание жила. Думаю, его туда нарочно подложили. Намекали на то, что Малика его укокошила. Данные бота о том, что труп скорее всего пытались сохранить в неразложившемся состоянии, говорят за это. И ссадины у него на спине, на ягодицах, икрах и пятках. Очень похоже на то, что тело где-то держали. Затем доставили на Иданну поближе к жиле. Как ты знаешь, любые космолеты или даже ездовые аппараты по планете датчики станции и шахты сразу же засекли бы. Поэтому труп выгрузили и волокли. Пока не положили на конкретное, заранее выбранное место.

– А это сразу означает несколько вещей, – подобрался Альрий, глядя как сверкают будто от лихорадки глаза Вехлера. Тоже психует. Даже вон губу прикусил и раны опять открылись от напряжения. – Первое. Тот, кто это сделал, слишком много знает о шахте, о находке Малики и даже о том, как она ведет исследовательские работы. А, в свою очередь, означает, что предатель внутри. На станции. Во всяком случае, здесь сидит лазутчик. Тот, что докладывает заинтересованным лицам: что и как. Не факт, что именно он, самолично принес тело. Но тот, кто это сделал, имел внутреннюю информацию со станции.

Второе. Мы и правительство недооценили этих ггайдов! – Вехлер приподнял бровь, но кивнул. За все совместные миссии он ни разу не слышал, чтобы Альрий так выражался. Ну все когда-то бывает впервые. Так говорят люди. Сам Вехлер только недавно ругался подобным же образом. И тоже первый раз в жизни. – Они решили не атаковать Малику напрямую. Ей подготовили подставу. Если труп найдут раньше, чем мы отыщем убийцу – все попытаются свалить на Малику. Мотив налицо! Они плохо расстались с бывшим. И хотя лет прошло прилично, она могла затаить обиду. Просто ждать подходящего случая. Доказать невиновность Малики можно, и, конечно же, это было бы сделано. Но заняло бы очень много времени. Тем более, что по галактической сети уже пустили слухи. Мол, мужик пропал неспроста. А эти бредни о том, что Малике пришлось шантажом убеждать правительство, чтобы Каттара не взяли работать на станцию? Все это появилось в сети за последнюю ночь. Мы хорошо это знаем. Значит, они готовились – и создали идеальную подставу.

Это был четкий, проработанный план. Бросить тень на Малику, подложить здесь труп… Если бы не землетрясение, она, как всегда, пошла бы сегодня на жилу и первой обнаружила тело. Сообщила о нем – и все, подозрение в ее адрес обеспечено!

Те, кто задумал всю эту гадость, не хотели убрать Малику со станции. Они хотели временно ее отстранить, возможно, путем ареста. Им нужно какое-то время хозяйничать здесь. Для чего еще предстоит выяснить. Ведь, когда Малика вернется, пропажи минералов зафиксируют. Как и возможные повреждения жилы от несанкционированной их добычи. Тут что-то другое. И я пока не понимаю, что именно. Но главное сейчас не в этом. Сейчас самое главное поставить им палки в колеса на самом старте. Чтобы с разгону, да в канаву. Так сказать – сели в лужу.

– Мы их переиграем! – уверенно выпалил Вехлер. – Должны! И не таких побеждали!

– Да. Но не стоит их недооценивать. Ты уже сделал главное – спрятал тело. Теперь о нем знает только тот, кто убил и притащил Каттара сюда и мы. Первые не станут звонить в колокола – слишком будет выглядеть подозрительно. Пока они для нас – тени, маски на чужом карнавале. Но стоит лишь им зашевелиться с информацией, малейшими вопросами, подковырками – пусть даже в сети, сразу станет все ясно. Поэтому они будут тихариться. И придется на сцену выйти тому, кто единственный, может найти тело и исправить положение.

– Лазутчику на станции! – Вехлер всегда ловил на лету. Поэтому Альрий и выбрал его в напарники в обход более опытных и мощных физически вальтархов.

– Да. И это наш шанс вычислить предателя. А затем, дернув за этот конец, попытаться и весь клубок интриг раскрутить в свою пользу. Остается один вопрос, – Альрий задумчиво потер виски. – Скажем ли мы Малике, что нашли тело? Или же нет?

– Я бы не сказал, – быстро отозвался Вехлер. – Начнет волноваться. Переживать. А то и вовсе – расстроится. Все же они были женаты без малого век! Для людей это очень много, Альрий. Я бы поберег ее нервы.

– Она слишком умна, чтобы не понять, что мы что-то скрываем… – задумчиво протянул Альрий. – Это надо обмозговать получше.

– Да когда мозговать-то? У нас скоро встреча! Мы должны ей все рассказать или рассказать только часть правды!

– Какой еще правды? – послышался от дверей голос, от которого у Альрия мурашки побежали по телу и вдруг стало тепло в животе. Приятные, на грани болезненности и удовольствия спазмы потянулись от солнечного сплетения и ухнули ниже.

Малика.

Но почему она пришла на целых полчаса раньше оговоренного?

Альрий обернулся к исследовательнице. И просто не смог ничего сказать. Так и смотрел, пожирал ее взглядом. Упивался ее близостью и тем, какая же она… Какая… Альрий был воином и не умел красиво выражать эмоции, мысли. Поэтому это глупое выражение «Ну какая же она…» так и застряло в голове.

Крутилось, вытеснив абсолютно все здравые и важные сейчас мысли.

* * *

Малика

Не знаю почему, но я прямо ощущала надвигающуюся беду.

Вначале думалось, что меня так колбасит из-за предстоящей встречи с парочкой варваров, которые вознамерились бороться за меня. Хотя я понятия не имела – нужен ли мне вообще кто-то из них. Все происходило слишком стремительно. Я не успевала понять, разобраться, подстроиться.

С момента, когда вальтархи появились на станции, чудилось – бегу по раскаленным осколкам стекла. Быстрее, быстрее… нельзя притормаживать.

Что там происходит попутно не так уж и важно. Замер – и все, либо упал на острые, как кинжалы стекла, либо прожег стопы.

Мир кружится пестрым калейдоскопом, все вокруг бурлит, а мне нужно только бежать, бежать, бежать…

Видимо поэтому я решила прервать свой отдых за едой и новостями и отправиться к вальтархам пораньше. И очень кстати! Потому, что они обсуждали нечто, что напрямую меня касалось. И решали – говорить мне об этом или же скрыть.

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Видимо, решило, что там безопасней. Я сделала вдох, а выдох уже не получился.

На деревянных ногах подошла к варварам.

Посмотрела на них так пронзительно и проникновенно, что оба поднялись и вытянулись по стойке смирно, выпятив грудь. Словно демонстрировались передо мной, рисовались.

При этом и Альрий и Вехлер задышали так, словно начали здорово волноваться.

Сработало!

Женщина всегда может воздействовать на мужчин, которые к ней неравнодушны.

Я выдержала недолгую паузу, потому что страшилась вопроса и еще больше страшилась ответа и все же заставила себя уточнить:

– Так что вы там такое нашли? Говорите уже! Поверьте, неизвестность порой хуже дурных новостей!

Варвары переглянулись и теперь я четко видела, кто у них главный.

Взгляд Вехлера метался от меня к напарнику. Альрий же воззрился в упор и молчал, насупился, свел вместе брови.

– Ну давайте уже! Рожайте! – педалировала я решение вальтархов. – Я многое пережила, уж поверьте. И я хочу знать, что стряслось! Хотите даже предположу с кем?

Варвары еще раз многозначительно переглянулись. Еще недавно их обмен взглядами выглядел как вызов, поединок: упрямств, силы духа и воли. А вот теперь он больше походил на молчаливую беседу, понятную только этим двоим.

Что ж… Я на вашем птичьем тоже научусь говорить. Или найду переводчика.

– Вы разговаривали про то, что случилось с моим бывшим? Каттаром Райским?

Последние слова произвели на вальтархов эффект разорвавшейся прямо над ухом бомбы. Вехлер аж чуть подскочил на месте. Альрий нахмурился, огляделся, будто боялся, что нас подслушают.

– Боты доложили? – тихо уточнил Вехлер.

– Ты заблокировал подачу данных от бота на основной компьютер станции? – уточнил Альрий таким голосом, словно его поймали за руку.

– Да. Сразу же! – отрапортовал Вехлер.

Вот теперь я совсем ничего не понимала.

Какие боты? Какой компьютер? Если все уже выложено в галактическую сеть! Не надо много ума, чтобы залезть в интернет и посмотреть последние новости.

– Вы, что, с интернетом не особо знакомы? – удивилась я. – На Ттории подобные технологии запрещены как вредоносные? Дабы никто не мог троллить варваров, тем самым, лишая их главного качества – непоколебимого самомнения? Все потому, что в интернете можно сказать вальтархам нечто язвительное, поучать их и прожить дольше, чем полагается после подобного? Боты не могут заблочить все выходы в сеть, если вы об этом.

Вальтархи удивились моей реплике еще сильнее. Аж глаза слегка округлили – почти одинаково.

– В сети выложена инфа про моего бывшего и предположения куда он вдруг подевался… Намекают на то, что я его либо укокошила собственными руками, либо заказала кому-то за солидное вознаграждение. Да! Я в курсе этой маленькой и приятненькой новости.

Последние слова вызвали такое облегчение на лицах вальтархов, что я только диву далась.

Казалось, они ждали, что внезапно взорвется бомба и нас сметет к чертовой матери, расщепит до молекул. И вдруг оказалось, что бомба – всего лишь фикция. Несколько фонтанов конфетти, громкий хлопок – и вся недолга.

И вот варвары стоят, усыпанные цветными бумажками, слегка ошарашенные и немного пьяные от радости, что еще живы и искренне недоумевают – что произошло.

– Да что случилось, в конце концов! – не выдержала я.

Они явно подумали совсем не о том, что имела в виду я, когда упомянула Каттара. И это «не о том» определенно было куда более угрожающим, катастрофическим и проблемным, чем кривотолки о его исчезновении.

Альрий махнул рукой, подошел к двери совещательной и заблокировал ее.

Надо сказать – я обнаружила дверь в том же виде и еще удивилась – почему вальтархи включили защиту от прослушки и видеозаписей.

Хорошо, что, как начальник станции, я могла отменить любую блокировку. Никто другой сюда не пришел бы.

Альрий вновь задействовал все средства защиты информации и вернулся на место. Медленно сел. Я разместилась напротив вальтархов за столом, не сводя глаз с ошарашенных варваров.

Кажется, стук моего сердца заглушал все вокруг. Во всяком случае, для меня.

Под ребрами будто разряды тока пробегали, вызывая слабую резь и давление.

В последний раз я так себя чувствовала, по-моему, на защите докторской.

И что-то подсказывало, результат разговора меня не обрадует настолько как в том случае.

Вехлер еще постоял и последним опустился на место. Немного поерзал, глядя то на меня, а то на Альрия и, наконец, тот разродился.

– Труп вашего мужа подкинули к началу жилы. Мертв около суток. Или чуть меньше. Пока сложно разобраться подробней. Его специально держали в особенных условиях, чтобы тело не портилось и сохраняло ряд физико-химических процессов, как у недавно убитого.

Я попыталась проглотить колючий комок в горле. Но там вдруг оказалось сухо как в пустыне Сахара. Из глотки вырывался каркающий кашель. Потом еще и еще.

Я не могла унять его, потому что в горле начало дико першить.

Я прикрывала рот рукой, сглатывала, дышала… Но ничего не помогало.

Альрий вытащил из кармана брюк какой-то бутылек и поднес к моему рту. Я послушно глотнула терпкую, пахнущую травами и фруктами жидкость.

Кажется, нечто вроде энергетика. Стало полегче и сил сразу прибавилось. Настолько, что срочно захотелось убивать. Мда. Еще немного общения с варварами, и я начну грубовато шутить и домогаться мужиков.

– Каттара убили? Зачем? – выдохнула я. – Не понимаю… Это ведь никому не выгодно…

– Малика, – Альрий сцепил руки в замок на столе, – Нас не просто так сюда прислали. Кто-то интересуется вашими разработками и хочет заполучить их в обход правительства. Вы же понимаете, что, как и белые олидианны, черные, что нестабильные, что стабильные будут полностью под контролем руководства Союза. Любые их перемещения, выдача медучреждениям, исследования и прочее… Про использование уже и не говорю.

– Да, понимаю.

– Когда этот механизм полностью заработает, будет куда сложнее использовать камни на черном медицинском рынке. Поэтому на станции пытаются навести хаос и под сурдинку либо подчистить жилу, либо что-то еще. А может вдобавок похитить и часть ваших исследований. Мы с Вехлером весь план преступников пока не поняли. Кража минералов, которые зафиксированы и запротоколированы, в любом случае, не пройдет бесследно. Тут сложно замести следы. Как и после тайной разработки жилы. Инструменты для выработки оллидианнов слишком дорогие и слишком заметные. Любое подпольное производство такие не выпустит. Потребуются профи. В конечном итоге цепочку можно отследить. Так или иначе выйти на заказчика… Поэтому мне слабо верится, что цель именно в этом. Видимо, у преступников более изощренная стратегия. Но цель одна – завладеть камнями или вашими научными данными в обход правительства.

– А причем тут Каттар? Он же вообще не участвовал в разработках. И вовсе не потому, что я поставила кому-то там подобные условия. Это все фейки. На самом деле, просто его сочли недостаточно квалифицированным в этой области. В закрытых данных это можно найти. Уверена, с вашим доступом, докопаться до истины труда не составит.

– Да это все ерунда! – отмахнулся Альрий. – Вы не о том вообще думаете! Каттар тут совсем не причем, как исследователь. Его убили, чтобы подставить вас. Дискредитировать главу исследовательской группы и обезглавить ее. На время разбирательства хотя бы. Вас пытаются устранить из уравнения получения, исследования и расчета состояния жилы. Или чего-то подобного. В общем, временно убрать вас с дороги. Возможно, хотят, чтобы ваши первичные данные подверглись сомнениям. Дабы уже следующие, когда во всем разберутся, не могли стыковаться с предыдущими. Возможно, хотят получить какие-то другие ваши исследования в руки.

Он говорил, словно поднимался на вершину горы серпантинными витыми тропками.

Я же пошла напрямик – как альпинист, что карабкается наверх почти никуда не сворачивая.

– Вы хотите сказать, кто-то, вполне возможно, заинтересован в том, чтобы похитить часть оллидианнов. Или наших научных данных, достижений, ноу-хау. И при этом чтобы никто не знал и не понял, что это, действительно, случилось. Или вовсе – распотрошить частично жилу? С тем же результатом. А то и добраться до остальных жил, приблизительно мной зафиксированных, но еще не помеченных официально?

Альрий кивнул.

– Вы умница! – сказал не без восхищения в голосе. – Вот кстати! Отличная мысль! На счет незафиксированных жил. В них покопаться самое то. Пока их нет в официальных кадастрах и прочей документации, для Союза эти жилы не существуют. Если вас уберут с должности, а затем вернут, вы не сможете уследить за тем, как на этих жилах добывают минералы. А потом просто скажут – что так и было. Ведь никаких сведений про жилы не подавалось. Все оставалось у вас в голове. А вы были под судом, на нервах, вам пришлось многое пережить. Как тут не перепутать.

– Но как же тогда поступить? То есть на меня хотят попытаться бросить тень? Типа я укокошила бывшего? Возможно из-за соперничества по работе, возможно из-за прежних наших отношений, а то – и по обеим причинам сразу? Просто вот такая коварная стерва. Жила себе, жила, в ус не дула. А потом внезапно пошла мстить и мстя моя стала страшна?

– Мы этого не допустим! – выпалил Альрий. Сказал, как отрезал.

– Мы разберемся! – добавил Вехлер. Так, словно клялся мне на крови.

И впервые с момента спасения нас с Джипом от гортека я искренне порадовалась, что эти двое прилетели на станцию.

Не скажу, что испытала серьезное облегчение. Осознание всего случившегося медленно оцифровывалось в голове – так расползается пятно на одежде. Вначале оно кажется маленьким и незаметным. Пару раз намочишь, чуть потрешь с мылом – и все, вопрос решен. Но потом становится ясно, что это пятно испортило хорошую вещь. В первые минуты еще думаешь: вот тем отстираю, этим замою. А затем становится очевидным: тут нужна основательная химчистка, а нежная ткань подобного процесса не выдержит.

Я понимала, что оказалась в большой беде. Внутри разрастался спрут страха, сдавливая внутренности уродливыми щупальцами и заставляя сердце бешено колотиться.

Но глядя на варваров я очень надеялась, что, они, и правда, все разрулят.

Они выглядели такими уверенными. Такими непрошибаемыми. Не может быть, чтобы это оказалось пустой бравадой, хвастовством или игрой.

Я им… верила.

– А теперь нам нужно действовать, как одна команда, – деловито произнес Альрий, полыхнул взглядом в сторону Вехлера и недовольно скривился. – Даже если сейчас нам это не совсем нравится.

– Ради Малики это понравится всем! – понял намек Вехлер и поспешил убедить, что он «в деле», несмотря ни на что.

– Отлично. Нам нужно вести расследование. А для этого придется кое-что предпринять…