Глава 30

Ян Рита не успокаивалась, плакала беззвучно и, кажется, даже не замечала, что слезы текут по ее лицу. Зверь внутри меня ревел и сходил с ума, ведь мы с ним точно знали, что эта женщина теперь принадлежит нам, а какой-то мудак осмелился угрожать моему сыну, то, что он нежилец, уж я об этом позабочусь. Нужно было действовать очень быстро, и я решил, что Рита поедет со мной. Ничего страшного, если наблюдатели, которых должна была оставить служба, увидят нас вдвоем. Им ведь нужна информация, так? И они осведомлены, что между нами с Ритой когда-то был роман. Так почему бы ему не продолжиться сейчас? Обнимая свою жену, спустился в гараж, к машине. Рита держалась неплохо, и я бы с радостью оставил ее в квартире, но не мог. Не в одиночестве, в переживаниях о сыне, который в опасности из-за меня. Из-за меня. Кто-то сильно копал под меня, но я даже представить не могу, кому из людей перешел дорогу. Оборотни – да, список смертников рос и ширился, но люди? Убивал ли я. Нравится ли мне убивать. Тот, кому нужны ответы на эти вопросы, меня не знает, но уверен, что я кого-то убил. И судя по масштабности действий, кого-то очень дорогого и близкого. Это не просто облава службы, те действуют иначе, доводилось видеть. Здесь все слишком топорно. Он торопится, боится не успеть разобраться с тем, кого винит во всех грехах. Но при этом использует все возможности службы контроля, а это немало. – Лис, – я усадил Риту на заднее сиденье, сел за руль и позвонил брату. – Свободен? – Не так чтобы «да», но для тебя время найду. Что случилось? – У меня сына похитили. Лис поперхнулся. На фоне у него играла музыка, раздавался смех, и время от времени в трубку бил ветер, заглушая остальные звуки. Брат на набережной, но что он делает там в такую рань? – Ты сейчас пошутил? Откуда у тебя сын? Сколько ему? Неужели Полинка скрывала? – Не она, – поморщившись, посмотрел в зеркало заднего вида и поймал взгляд Риты. – Ему восемь. Отец подсуетился, чтобы я не узнал. – Ну, этот мог, – зло бросил Елисей. – Ублюдок. И что теперь? – Помнишь, ты говорил, что у тебя есть связи в службе контроля преступлений оборотней против людей? – Да-а, – как-то странно протянул брат. – Мне нужна информация на Артемия Леванского. Все, что узнаешь. Он с чего-то решил, что я убийца. И есть у меня такое ощущение, что смерть из его ближайшего окружения. – Так. Задачу понял, дай полчаса, все будет. И не лезь в пекло без меня! – Остынь, – хмыкаю и сбрасываю звонок. Бросаю еще один взгляд на Риту. Беспокойство съедает заживо, выворачивает внутренности, потому что прямо сейчас я ничего не могу сделать, не могу ее успокоить, обнять, прижать к сердцу и защитить от всего этого гребаного мира. Нужно чуточку подождать, а потом я положу к ее ногам всё! И сын будет с нами, глаз с него не спущу, чтобы такая история не повторилась еще раз. У нас все будет хорошо. Обязательно. Три телефонных звонка, и засада на службу готова. Мне практически ничего не нужно делать самому, все уже приготовлено, осталось привезти Риту на место, но я не могу так. – Как ты? – спросил я, не в силах молчать. – Плохо, – с грустной улыбкой призналась Рита. – Никогда не думала, что буду так бояться. И не за себя, а за Илюшку. Илья. Илья Емельянович. Даже смешно, но неожиданно приятно на душе, словно вот только сейчас все встало на свои места. Сколько времени потеряно из-за ошибок прошлого и надуманных обид? Я ведь всегда считал себя умным и рассудительным, но стоило влюбиться – и остался совсем без мозгов! У меня могла быть полноценная семья, свой дом, уют и любовь, а не пустая дизайнерская квартира и женщина, которую я так и не смог впустить в душу. – Расскажи о нем, – попросил вдруг. И Рита, чуть помолчав, начинает рассказывать. Обо всем, перескакивая с темы на тему, будто торопится, боится не успеть. Смешное, грустное, важное и нет. Но я понимаю, отчетливо понимаю только сейчас, что мой сын и есть самое важное. И не имеет значения, что там – любимые синие штаны или первое слово, драка в школе или отлично по математике. Я готов слушать о чем угодно, знакомиться с собственным ребенком заочно, лишь бы знать, что с ними все в порядке. Ему не причинят зла, пока Рита со мной, но как только мы приедем, я вытащу его из их лап, и вот тогда-то этот Леванский узнает, что я могу убивать. Жестоко. Кроваво. Беспощадно. Не тронь семью оборотня и тогда, возможно, останешься жив и здоров. Одно из немногих правил общения в нашей среде, которое этот человек, не задумываясь, нарушил. Мы подъехали по адресу чуть раньше. В пустынном дворе типовой многоэтажки было тихо и безлюдно, даже гуляющих детей и старух на лавочках я не увидел. Это напрягало, но наметанный взгляд различил троих в кустах у второго подъезда и двоих в машине на стоянке. Значит, они уже ее ждут. Моих волков так просто не заметить, но люди всегда проигрывали нам по всем статьям. Я проехал чуть дальше и встал так, чтобы никто не мог разглядеть, кто находится в машине. Обернулся к Рите, которая с тревогой мяла сумку, прыгая взглядом по окнам, словно ища, где они спрятали сына. – Звони ему, говори, что приехала, но пока сиди в машине. Спроси, где Илья, нам нужно убедиться, что он здесь, и его не спрятали где-то еще. – Хорошо, – тихо ответила она и потянулась за телефоном. Ей было трудно, но она держалась, а я бесился, понимая, что хочу забрать ее отсюда, чтобы не было этой безысходности в её глазах. Больше никогда! Даже из дома без охраны не выпущу, сам стану её тенью, чтобы ничего не произошло. И больше не будет в нашей жизни пустых дней и ночей, одиночества, страшащего своей безысходностью. Я слушал, как она разговаривает с этим дерьмом, и едва сдерживался. Хотелось разнести всё вокруг на мелкие куски, разорвать того, кто вызвал ее слёзы, но я держался, понимая, что нужно немного подождать, и всё встанет на свои места. – Я все принесу, но хочу услышать голос сына! – Рита произнесла это резко и таким решительным тоном, что я загордился своей женой. Ради неё можно было бы даже попытаться подвинуть отца на месте главы клана, но не уверен, что Рите захочется брать на себя такую ответственность. Она – творческая натура, ей нужна свобода, и я готов дать её ей. – Илюшка, – с облегчением выдохнула Рита, – ты как себя чувствуешь? Мой хороший, ты не переживай, я скоро приду за тобой. Эй! Да, – уже грубее произнесла она, – я иду! – она убрала телефон и посмотрела на меня. – Они меня ждут, Илюша там. – Хорошо. Сиди здесь. – Но, – Рита вскидывается, не веря в то, что я сказал. – Но там же… – Они ждут тебя, а приду я, – ухмыльнулся так, что Рита увидела мои клыки. Плевать на всех, своего сына я в беде не брошу. Вышел из машины и лениво, не торопясь, направился к подъезду. Сидящие в кустах дернулись, но сделать ничего не успели, их обезвредили мои парни, Мастера из школы, которым тоже не понравилось, что кто-то наехал на их ученика. Мы своих не бросаем, что бы там ни придумывали себе люди. Для нас главное другое – сила. И я сильнее, чем можно подумать. Намного. На третий этаж поднялся, успокоив по ходу движения троих. Они и не ожидали, что вместо слабой женщины придет оборотень, так что даже проблем не возникло. А когда я встал напротив двери в квартиру, где прятался Леванский, то сверху спустился мой начальник охраны и его подчиненные, которых пришлось привлечь. Но судя по улыбкам, мне никто даже возражать не станет, размяться хотелось всем. – Там мой сын, – предупредил я. – Сработаем тихо, – кивнул Павел. – И Леванского мне оставь, хочу с ним поговорить. Серьезно. Они ухмыльнулись. Нам даже не нужно было координировать свои действия, они просто подчинялись мне по праву сильнейшего, признавая альфу. Снова мелькнула мысль, что стоило бы побиться с отцом за клан, но… Отбросил её. Мне это никогда не было нужно! Легким ударом один из волков Павла вышиб толстую дверь, будто она была картонной. Люди почему-то совершенно забывают, что нам даже каменная стена не станет преградой, если мы захотим пройти. Но сегодня действовали быстро и осторожно. Нет. Быстро. Очень быстро. На пределе сил. Никто даже не пикнул, когда мы ворвались в квартиру. Двое попытались что-то сделать, но ничего не успели. Одного успокоил я, второго сам Павел, остальными занялись другие, но я уже не смотрел, рвался вперед, чтобы отыскать сына. Я ведь узнаю его? Кровь горела от ярости при мысли, что ему могли причинить вред. Я еще не знаком с сыном, но готов на всё, чтобы ни одна тварь не дотронулась до него. Я потерял столько лет, не видел, как Рита носила его под сердцем, не вставал по ночам, чтобы взять на руки и укачать, не слышал первого слова, не видел первых шагов… Я найду того, кто мне за это ответит, но сейчас важнее, чтобы у сына было будущее. И вот это в моих силах. Если я не опоздал. В комнате практически не было мебели – диван и два стула. На одном из них развалился смутно знакомый мужчина, а вот на диване, сжавшись, ощетинившись на врагов, сидел тот самый волчонок, которому я помогал с первым оборотом. Илья. Моего сына зовут Илья. И я уже встречал его раньше, хотя понятия не имел, кто он для меня. Но теперь я сделаю все, чтобы исправить свою ошибку. – Что за… Человек не успел ничего сделать. Ему не тягаться с тем, кто с первого шага знал, как охотиться и отстаивать свое. Под когтями забилось чужое сердце, брызнула кровь, и похититель захрипел, оседая на пол. Я не убил его, с трудом удержал зверя, чтобы не окрасить детство сына кровью. Потом, сперва уведу его отсюда, передам Рите и спрячу обоих там, где безопасно. Разберусь с проблемами, с отцом и его ложью. – Мастер, – восхищенно выдохнул Илья, и я словно впечатался в бетонную стену на ста восьмидесяти в час. Больно. – Привет, – знал, что вместо улыбки – оскал, а по нервам пульсирует ярость, но сына нужно отвлечь, чтобы полудохлый ублюдок не пугал его. – А я знал, что за мной придут! – жизнерадостно сообщил мне Илья, обходя корчащегося Леванского. – Мама в порядке? А то он всякое говорил, – поморщился сын. – Но мама ему сама оторвет всякое… Она умеет! – Даже не сомневаюсь, – хмыкнул и протянул ему руку, за которую Илья с радостью схватился, не став спорить. – Паш, прибери здесь, но так, чтобы я с ними еще мог поговорить. У меня много вопросов, на которые я хочу узнать ответы. Были проблемы? – Нет, – он смотрел на Илью, прищурившись, и я прекрасно видел все его мысли. – Но мои нашли кое-что отвратное. Блять, это не по нам служба плачет, а по этим! Э-э-э, привет, парень, не испугался? – Мне восемь! – высокомерно заявил Илья ему, а потом повернулся ко мне: – А где мама? – Ждет внизу. – Хочу к ней. Я соскучился. Эх, сын, знал бы ты, как я сильно по ней соскучился.