Глава 10

Вечно дома сидеть не будешь, рано или поздно закончатся продукты. И пусть основное у меня имелось с запасом, но банальные молоко и хлеб купить было нужно. Пугающая машина у дома больше не появлялась, странные незнакомцы мимо не прогуливались, и я решилась выйти в магазин. По пути встретила одноклассника, который с гордостью рассказывал, как ездил подавать документы в столичный вуз. Круглый отличник, у родителей есть связи, они все-таки не последние люди у нас в большом порту, так что шансы есть. Впрочем, моё мнение его не очень-то и интересовало, он просто хотел похвастаться, вот и все. В самом магазине за мою руку уцепилась старушка-соседка. Она болтала, пока мы стояли в очереди, делилась новостями и сплетнями. И её тоже не особо интересовало моё желание или нежелание разговаривать. – А вот Варваркина дочка с оборотнем спуталась, совсем шалава стала, прости хоспади! И не просто, а за денюжку, за колечко золотое, представляешь? Срам какой! И Варварка-то! Ничего этой шаболде не сказала. Вот в моё время… Эх, распустилась молодёжь, совсем распустилась. Марик с дружками своими чуть в тюрьму не угодил. В этом, как его, в тьероризме подозревается. Жук навозный. Но оно и понятно, как оборотни к нам приехали, так жизнь спокойная и кончилася. Тебя, гляжу, тоже один из этих вшивых провожал? Подарки дарил? – вцепилась она в меня клещом. – Не дарил, – повернулась к кассирше, потому что подошла моя очередь. – Булку хлеба. Белого. Молоко свежее есть? – Три дня назад привозили, свежее нет. – Давайте. – А что это ты молоко покупаешь? – старая сплетница не успокаивалась, ища новую тему для обсуждений. – Не замечала раньше, что ты молоко любишь… – Блины буду печь! И суп молочный варить. Без сдачи, – кинула на тарелочку нужную сумму, схватила продукты и выскочила из магазина. Было трудно дышать, словно поперёк горла встал ком. Черт! Черт! Черт! Я об этом даже не думала, и если бы не вопрос бабки Нины, то даже и не задумалась. Мы с Яном не предохранялись. Вообще. Совсем. Ни разу. Ни он, ни я даже не заговаривали об этом, и теперь я чувствую себя не то, что дурой, а… Почему? Оборотни не любят полукровок. Точнее, они никогда не заводят детей на стороне, только с жёнами, только законных. Говорят, в браках рождаются только чистокровные, но это могут быть и домыслы… Черт! Могу ли я ждать ребёнка? Могу или нет? Некоторые годами пытаются зачать, но другие залетают с первого раза. Так, к какой степени везучести отношусь я? Домой шла быстрым шагом, думая лишь об этом. Аппетита больше не было, даже запах свежего хлеба вызывал лишь тошноту. И это только сильнее накручивало нервы, нервируя до ужаса. Как бы мне ни хотелось, отрицать нельзя – я могу ждать ребёнка. А вот на пороге замерла, потому что ключ в двери не повернулся, дверь оказалось открытой. И я хоть убей не помнила, закрывала её или нет. Стало страшно. Развернуться и уйти? Куда? Я ведь даже не уверена в том, что закрывала эту чёртову дверь, не говоря уже… Сердце замерло, пропустило удар и забилось с удвоенной силой. Ведь ещё один человек – точнее, нечеловек – знал, где я прячу запасные ключи! И раз так… – Ян! – толкнув дверь, я запнулась о порог и чуть не упала, но успела схватиться за косяк. Голова немного закружилась, но я быстро пришла в себя, услышав звяканье посуды и шум воды на кухне. Рванула туда, бросив сумку на пол, толкнула приоткрытую дверь, но радостный возглас застыл на губах, сорвавшись вздохом удивления. – У тебя подружка должна жить? Что за Яна? – улыбаясь светло, практически солнечно спросил Сёма. – Сём, – севшим голосом прошептала я, – когда ты? Но я думала… – Раньше вернулись, – он отвернулся к раковине, закрыл воду, отставил последнюю тарелку и, вытирая руки, снова посмотрел на меня. – Квоту выловили, даже не заметили, представляешь? Кэп боссу сообщил, тот нас и развернул. Сейчас какие-то бумажки оформляет, наверное, неделю я дома побуду, а потом опять в море. А ты тут как без меня? Договаривал Сёма уже сдавленно и глухо, потому что я не стеснялась, сжимая брата в объятиях. Надо же, даже не думала, что настолько сильно соскучилась по нему. Наверное, мысли о Яне вышибли всё остальное, и лишь сейчас вернулись, накрывая меня с головой. – Эй! Ты что, плачешь? Ритка, с ума сошла что ли? Прекращай слезоразлив, слышишь! Мелкая! Сестренка, ты чего? – он погладил меня по голове, явно не понимая, что со мной не так и чего я реву. Я вцепилась в брата как репей и не собиралась его отпускать. Мне было одновременно и очень хорошо, и до безумия страшно. Мысли, которые не давали мне спокойно дышать пару минут назад, отошли на второй план. Счастье от того, что брат теперь был рядом, стало настоящим спасением. Сёма старше, умнее, взрослее, он найдет способ разобраться со всеми свалившимися на меня проблемами. Нужно только обо всем рассказать ему. – Я, конечно, тоже по тебе соскучился, но не до слезоразлива же! Так, сопля, отставить! Давай, приходи в себя. Ну, Ритка, давай, отцепляйся от меня, – Сёма осторожно попытался высвободиться из моей хватки. Я нехотя отстранилась, тыльной стороной ладони вытерла слезы и с улыбкой посмотрела на него. – Привет, – сказала то, что должна была. – Ну, вот, молодец, – расплылся в улыбке брат, – теперь ты похожа не на рёву-корову, а на симпатичное лохматое привидение. – Я рада, что ты вернулся, – улыбнулась Сёме. – А уж как я рад, – подмигнул мне брат. – Давай рассказывай, что у тебя тут и как? Про работу можешь не говорить, я уже знаю, что ты уволилась, рассказали, – Сёма сделал многозначительную паузу, но ничего от меня не дождался и продолжил: – А ещё рассказали, что за тобой какой-то хмырь увивался. И что он оборотень. Вот, скажи мне, Ритка, неужели ты вправду с оборотнем связалась? В его голосе не было осуждения, только негодование, что мелкая сестрёнка повелась на тупые сказки. – Сём, – я сглотнула, подняла на него взгляд, боясь говорить правду. Но надо, он-то мне и поможет разобраться со всем, что я навертела. – Рит? – Я влюбилась в оборотня! – выпалила, зажмурилась и как-то вся сжалась, ожидая выговора от брата. – Влюбилась? – переспросил он. – Рит… – Не надо! Я, правда, влюбилась. По-настоящему. Сём, он меня спас от… других оборотней, они хотели меня, – замолчала, не в силах продолжать. Смотреть на брата было чуточку стыдно, поэтому перевела взгляд на стол, где уже был накрыт обед. – Это вышло случайно, но я не жалею. Я люблю его, а он меня. – Да? – недоверчиво хмыкнул Сёма. – Ну и где тогда этот герой? Я бы с ним познакомился. – Он уехал, но обещал скоро вернуться. Повисло молчание. Тяжёлое, убивающее малейшую надежду, опасное для моей психики. Я уже и сама не верила в то, что говорю, убежала себя из последних сил. Боялась. Верила. Ян – хороший, он не может меня обмануть. Ведь не может же? Сёма потянулся ко мне и ласково обнял, прижимая к своей широкой и надёжной груди. Погладил по голове, совсем как в детстве, когда я была маленькой и глупой. Впрочем, что изменилось с тех пор? – И ты ему веришь? – полуутвердительно спросил брат. – Да. – Ну, тогда подождём. Давай поедим, а потом ты мне все расскажешь, мелкая, а то стоило тебя одну оставить, как влипла в историю. У тебя, кстати, холодильник пустой. Деньги что ли закончились? – Нет, просто… Я тебе обо всем расскажу, честно, но ты прав, сначала поедим, а новости потом. – Потом, так потом, – согласился он. – А имя у твоего оборотня есть? – Есть. Емельян. Ян. – Выдумщики эти твои оборотни, – хмыкнул Сёма, садясь во главе стола. Мне хотелось за ним поухаживать, но он уже сам все сделал, ещё до моего прихода, оставалось лишь нарезать хлеб, который я принесла из магазина. А потом был долгий, очень долгий разговор. Я вываливала все накопившиеся проблемы, рассказывала о человеке из службы контроля, о машине, которая следила за мной, о сплетнях, о том, как сильно и глупо влюбилась. Брат был самым дорогим для меня, единственным, кому я могла сейчас довериться. Да и вообще. Он молчал, лишь изредка задавал вопросы, заставляя вспоминать то, что для меня не имело значения. И делясь с ним своими чувствами, я понимала, что не такая уж и дура. Просто наивная девочка из провинции. По-настоящему наивная, та, кто не знает о жизни ничего путного, не имеет сотен друзей, не ведёт блог. Простая и понятная, такая, которую легко обмануть.