Глава 11

– Ты все вещи собрала? Я оглядела комнату, в которой прошла вся моя жизнь и кивнула. Да, то, что мне хотелось сберечь, я собрала, а то, что оставалось здесь… Да не имело оно такого большого значения! Мягкие игрушки, книги, старые вещи – все это следовало давно выкинуть на помойку, но не поднималась рука. Теперь этим займутся другие. Новые хозяева родного дома. Моего бывшего дома. Из-за стресса, связанного с поступлением, я чувствовала себя не в своей тарелке, постоянно психовала и плакала. Сёма был рядом, то успокаивая, то устраивал полноценный разнос, после которого я временно приходила в себя. Но я поступила. Не туда, куда хотела, но все же в приличное место, в уважаемый современный вуз. И тут, наверное, сыграло свое месторасположение этого самого учебного заведения – оно было в том городе, где жил Емельян. Я помнила его рассказы, его восхищение, поэтому ни минуты не думала, когда подавала документы. Только туда! Да, я ждала Яна почти два месяца. Сперва ходила на причал, надеясь увидеть там ту самую яхту, потом перестала. Смысл? Если бы он хотел, то уже приехал бы ко мне. Но говорят, что надежда умирает последней, вот моя и жила. – Квартиру я снял, – загружая сумки в багажник, сообщил Сёма, – жить будет где. Потом посмотрим, может, купим чего, денег теперь достаточно. Удивительно, сколько может стоить жилье у моря, – подмигнул мне. Ему тоже не нравилось, что пришлось продать родительский дом, нашу память. Но жить здесь дальше стало просто невозможно. Сплетни. Они преследовали меня, куда бы я ни пошла. Кто их распускал, неизвестно, но жители нашего городка смотрели на меня пренебрежительно, презрительно, словно я стала грязной. Даже девчонки, с которыми я старалась поддерживать приятельские отношения, фыркали мне вслед. Сёме не один раз намекали, что я отбилась от рук и нужно бы меня воспитать хорошенько. Рано или поздно такое начинает откровенно бесить, так что переезд оказался наилучшим решением. – Так, ты готова? Я повернулась к Сёме. – Да, – улыбнулась брату. – Только быстро сбегаю в кафе, попрощаюсь с девчонками, они просили, чтобы не уезжала просто так. – Хорошо, – кивнул он. – Тебя подвезти? – Нет, ты лучше ключи отдай новым хозяевам, они и так долго ждали. Я побежала по дорожке. Лена и Юля должны были ждать меня, они знали, что мы уезжаем сегодня. И пусть я не так уж и близко с ними дружила, но все равно считала их своими подругами. В кафе никого не было, но это и неудивительно, конец сезона да ещё и раннее утро. Девчонки курили на улице и, увидев меня, тут же побежали обниматься. Как не расплакалась – не знаю, но момент оказался до ужаса трогательным. Даже и не думала, что прощаться с девчонками будет так сложно. Так и обнимались, пока на улицу не вышел Юрьич. Он увидел меня, скривился и бросил Юльке: – Иди на бар! Пора его открывать, народ скоро пойдёт, а то прохлаждаешься тут с этой, – и резко развернувшись, скрылся в здании. – Он совсем чокнулся, хрен старый, – буркнула Юля, обняла меня крепко-крепко, смахнула слезу. – Ты не пропадай, звони, пиши, рассказывай, как оно там. – Не пропаду! И жду тебя в гости, как обустроюсь, – шепнула ей на ухо. Юлька сбежала, а Лену Павел Юрьевич не звал, и она осталась со мной. Не знаю почему, но после ухода Юльки тишина между нами стала какой-то напряжённой. Лена нервно курила, вдыхая-выдыхая рвано и быстро. Пару раз она словно порывалась что-то сказать, но снова затягивалась, избегая смотреть на меня. – Что случилось, Лен? – я оперлась о стену, решив разобраться во всем. Если бы не хотела говорить, то попрощалась бы и ушла за Юлькой, но она мнется, явно собираясь с силами. – Случилось? – переспросила Лена. – Случилось… Рит, прости меня! – она вдруг отбросила сигарету, попав точно в урну. – За что? – удивилась я. Она прикусила губу, отводя взгляд. Её пальцы нервно сжимали низ коротких шортиков, превращая их в мятую тряпку. Что бы она ни хотела мне сказать, это очень сильно её беспокоило. – Тут про тебя говорят… Всякое, – быстрый взгляд, и Лена снова смотрит в сторону. – И что? – Ничего. Я знаю, что эти сплетни – просто сплетни, а тот оборотень… Рит, скажи, что у вас не было ничего серьёзного! Ведь не было, да? Не было? Я не знала, как реагировать на такой вопрос. Ответить честно? Не хочу снова бередить успокоившуюся душу. А лгать – это не по мне. – Что случилось? – Значит, не было? – мне показалось, что в её голосе появилось облегчение. – Просто… Понимаешь… Тот оборотень… – Что он? – Он приезжал ко мне. Снова. Пару недель назад, – Лена сглотнула и полезла в карман за сигаретами, но закуривать не стала, просто смяла пачку в ладони. – Пару недель назад? Снова? – понятия не имею, как мне удалось сохранить спокойствие в голосе. – Мы с ним спали, пока он был в городе. Не любовь, так, похоть. Хорошо провели время… Но он с тобой… Провожал тебя, сказал, чтобы не лезла в ваши… Отношения. Я подумала, то ты с ним тоже спишь, сказала, чтобы он ко мне не приходил больше. Так он только посмеялся. А недавно приезжал, денег дал, чтобы я о нас с ним не рассказывала. Я-то думала, что у вас что-то серьёзное, даже спросила, а он, – она замолчала, практически отвернувшись от меня. – Что он? – Посмеялся… Сказал, что ему понравилось в благородство и любовь играть. Типа как рыцарь для провинциалочки. Я не хотела рассказывать, правда, но если ты к нему ничего не чувствуешь, то лучше тебе знать, какой он, чтобы не питать иллюзий. Прости, Рит. – Да не за что, – я даже улыбнулась, чувствуя, как ноги становятся слишком лёгкими. – Спасибо, что рассказала. Мне пора уже, Сёма ждёт, ехать пора. – Удачи тебе в большом городе, Ритка. И не верь всяким блохастым, они только заливать горазды. А так – звери, они и есть звери, ни ума, ни чувств. – Точно, – я махнула ей рукой, развернулась и пошла к площади, где Сёма должен был передать ключи новым хозяевам родительского дома. Сердце уже не болело, оно просто истекало кровью, стремясь вырваться из груди, чтобы не помнить, не знать, не любить того, кто растоптал все светлое во мне. Играл? Ублюдок! Неужели все те слова, что он шептал мне, все ласки, поцелуи, все это – просто ложь? Как можно было быть таким… Ведь говорят же, что оборотни могут полюбить лишь одну и единожды! Только её оборотень назовёт своим сердцем, своей судьбой, а все остальные – только камешки на дороге, что ведёт к НЕЙ. И почему это я решила, что мне светит что-то светлое и хорошее? Оборотни не влюбляются в людей, это знают все. И только я как дура верила! Потому что дура! Хрупкий мир, который я держала мыслями о Яне, о том, что у него просто случилось нечто, не позволившее ему вырваться ко мне, рухнул. Я не могла больше думать об этом оборотне, меня буквально тошнило. В голове гудели сотни не самых лучших мыслей, на глаза наворачивались слёзы, но я мужественно шла вперёд. Мне казалось, что иду я ровно, что улыбаюсь, что справилась с новостью. Но выскочивший из машины Сёма схватил меня на руки и сам усадил на переднее сиденье. – Рит, что случилось? Рита! Мелкая, не пугай меня так, – вытирая грубыми ладонями слезы с моих щёк, спрашивал Сёма. И я сорвалась. Рыдая, я цеплялась за руки брата, завывала, пытаясь что-то сказать. Но из горла вырывались лишь глухие всхлипы, больше похожие на рычание. – Твою мать, Ритка. Что мне делать? – прижимая мою голову к своей груди, рявкнул Сёма. – Уе… Уезжа-ать, – все-таки смогла произнести я. – Прочь. Навсегда. Навсегда…