ГЛАВА 19

Эдар Я чувствую, что теряю контроль. Моя одержимость Камиллой растет со страшной скоростью, и я не могу подолгу находиться вдали от нее. Я забросил дела стаи, думаю только о ней и сколько бы я ее ни брал, я постоянно хочу еще. У меня нет этому объяснения, кроме того, что она похожа на мою потерянную пару. И все равно меня не должно так к ней тянуть… Меня охватывает раздражение каждый раз, когда нас прерывают, когда заставляют отвлечься от нее. В стае шепчутся, и мне это не нравится. Я слишком увлекся. Это не та стая, где можно позволить себе дать слабину. Нельзя расслабляться. Но Камилла не идет у меня из головы… Мой зверь продолжает искать ее волчицу, и это уже сводит с ума. Ничего не выходит, ее волчица не откликается, но мой волк неустанно требует от меня продолжать. Требует брать ее, пока он не заполучит свое. И я жажду ее. Жажду ее тело, теряю контроль над собой. Изматываю ее и не могу остановиться, хоть и вижу, что долго она этого не выдержит. Проклятье, почему она такая слабая? Я боюсь ненароком сломать ее, но и сдерживаться не выходит. Желание слишком сильное, ее тело манит, и в голове попросту что-то отключается. Я думал, что смогу насытиться и отослать ее, но она пробуждает во мне неутолимый голод. Не знаю, как ей это удается, но она… Она подсадила меня. Сделала зависимым. Это уже похоже на болезнь. Я едва смог оторваться от нее, чтобы наконец заняться делами стаи. Меня ждали доклады о набегах, нужно было следить за тренировками бойцов, проконтролировать расширение поселения, просмотреть финансовые отчеты и разобраться уже с этим расследованием, которое ведет полиция. Я обошел стаю и отдал необходимые распоряжения, а потом сел в кабинете и провел два часа, выслушивая своих помощников. Покончив с этим, я велел позвать ко мне Леона. Он отвечал за поиск волчиц, и он же докладывал мне о проблемах с полицией. К тому моменту, когда Леон подошел, я успел разгрести большую часть неотложных дел, и зверь нетерпеливо ерзал внутри, подначивая бросить все и вернуться к Камилле. Я обещал дать ей отдохнуть до ночи, но… Я не могу. Это сильнее меня. Я решил, что выслушаю Леона и потом отправлюсь к ней. Хотя бы на полчаса. Потом я снова дам ей отдохнуть, не буду домогаться ее до ночи. Только сейчас. Всего полчаса… Леон вошел с встревоженным видом, и одно это вызвало у меня недовольство. Проклятье, надеюсь он не принес мне новые неприятности, иначе это слишком затянется. – Альфа, возникли проблемы, – с порога сказал он, а я нехотя кивнул ему на сиденье напротив. – В чем дело? Леон остался стоять и выглядел явно взволнованно. – Сегодня ко мне пришел один из охотников и рассказал, что они упустили волчицу во время транспортировки. Ее они не смогли отследить и заменили другой. И он не уверен, что та, которую привезли взамен, вообще волчица. Я нахмурился. – Что ты несешь? Что значит упустили? И почему я слышу об этом только сейчас? – Спроси у него сам. Я перевел взгляд на дверь, из-за которой показалось испуганное лицо Орвела. Он несмело вошел, а я только сильнее нахмурился. – Рассказывай коротко и по существу, – приказал я. Орвел вошел и заговорил, избегая смотреть мне в глаза: – Я не знаю, как ей удалось удрать. Когда мы пересчитывали волчиц выяснилось, что одной не хватает. Мы выследили браслет, но каким-то образом он оказался у другой. Не было времени думать, и мы… – Что значит браслет оказался у другой? У кого? Леон сделал шаг вперед. – У твоей наложницы. Зверь встрепенулся и тревожно оскалился. Я перевел взгляд на Орвела и, судя по страху, мелькнувшему в его глазах, он чувствовал ярость моего зверя. – Где ты нашел Камиллу? – зарычал я. Орвел оглянулся на Леона, но я только сильнее зарычал. Он вздрогнул и поднял руки в мольбе. – Альфа, прости меня! Мне с самого начала не нравилась эта затея, но мы боялись наказания за упущенную волчицу. Коул сказал, что главное, чтобы совпадало количество, и… Мы скрутили ее и подкинули к остальным. Думали, что даже если она человек, то ее просто спишут и… Я сжал кулаки и сам удивился собственной реакции. Как он смеет так говорить о ней? Орвел еще сильнее побледнел, отступил на шаг, а потом и вовсе упал на колени. – Клянусь, я не хотел, чтобы зашло так далеко! Когда выяснилось, что ты взял эту женщину к себе, я боялся, что правда откроется… Я решил во всем признаться! Зверь был в такой ярости, что перед глазами стояла красная пелена. Я сжал зубы и постарался мыслить хладнокровно. – Где Коул? Почему ты один докладываешь? – Ты ведь сам убил его, – сказал Леон. – Ты забыл? Я нахмурился, а потом вспомнил охотника, которого стянул с Камиллы в первый день. В тот момент я был в таком состоянии, что даже толком не разглядел, кого именно придушил. От воспоминаний об этом во мне вновь проснулась жажда крови. Я сжал кулаки и посмотрел на Орвела. – Где вы ее нашли? – В маленькой гостинице у границы. – Она была одна? – Да. – Почему ты думаешь, что она человек? – Я не мог понять по запаху, человек она или волчица. Но было такое ощущение, будто она не знает ничего об оборотнях. – Ты прикасался к ней? Орвел вздрогнул. – Нет, Альфа! Клянусь, что нет! Коул ее вырубил. Я сжал кулаки и продолжил прожигать Орвела взглядом, все больше вдавливая его в пол. Он уже уткнулся лицом в половицы и дрожал всем телом, но мой зверь все равно требовал крови… Я уже предчувствовал, как мои пальцы сжимаются на его горле. Наверное, я так и поступил бы, если бы Леон не отвлек меня. – Это не единственная проблема, Альфа. – Что еще?! – рявкнул я. Леон сжал губы, будто раздумывая, как об этом сказать, а потом выдал: – Ее ищут по всему штату. И поиски ведет сам начальник полиции. Леон подошел и положил на стол передо мной распечатанный лист с фотографией Камиллы и огромной надписью «Пропал человек». Я взял лист, чувствуя, как кровь кипит от ощущения какой-то невнятной угрозы. Казалось, кто-то нацелился забрать ее у меня, и это вызывало такой бешеный протест со стороны зверя, что я не мог спокойно думать. Несколько секунд вглядывался в ее фотографию, пока перед глазами летали искры. А потом скользнул взглядом ниже и прочитал: «Камилла Миллер, 30 лет. Пропала без вести. Если вы видели эту девушку или знаете что-нибудь о ее местонахождении сообщите об этом в полицию или по номеру телефона». Следом шел номер телефона с пометкой «Пол Бейли». – Этими листовками обклеен весь город к востоку отсюда, – сказал Леон. – По моим данным хозяин гостиницы, где она останавливалась, обратился в полицию и сообщил, что она заселилась, но больше не появлялась. Повезло, что у него нет камер наблюдения, но они продолжают искать и это может обернуться проблемами. Я почти не слушал того, что говорил мне Леон. Продолжал гипнотизировать листовку, а потом зашипел и скомкал ее. – Что еще за Пол Бейли? – зарычал я. Леон слегка удивился. – Обычный человек. Работает директором в зоопарке в другом штате. – Мне плевать, где он работает! Как он связан с Камиллой? – Мы пока выясняем это, но уже известно, что они жили в одном штате. Должно быть, она уехала и не вышла на связь, поэтому он поднял тревогу. И он очень активно ее ищет. Даже собирает поисковый отряд. – Проклятье… Найди его и приведи сюда. – Сюда? Но… – Сюда! – Альфа, это не благоразумно! У него есть связи в полиции. Из-за него твою наложницу ищут по всему штату. Сам начальник полиции этим занимается. Если еще и этот Пол станет пропавшим без вести, это будет сложно скрыть. Боюсь, полиция только сильнее углубится в это дело. А нам лишнее внимание ни к чему. Я сжал губы. Леон был прав, но меня это не волновало. Плевать на риск. Я хотел выяснить, кто он такой. Хотел узнать, что именно связывало его с Камиллой. Кто он ей? Почему он ее ищет? Насколько они близки? Кулаки сами собой сжались, а выпущенные когти вонзились в кожу. – С полицией я потом разберусь, – бросил я. – Ты отвечаешь за поставку волчиц, Леон, и это твое упущение. – Я знаю, Альфа. – Вот и разгребай! Мне плевать, как ты этого добьешься, убери начальника полиции, если надо. Ты меня понял? – Да, Альфа. – А ты… – Я повернулся к Орвелу. – Если до конца дня ты не приведешь мне этого Пола Бэйли, можешь прощаться с жизнью. Орвел побледнел и бросился вон из кабинета, а я склонился над столом, тяжело дыша. – Альфа… – Леон был явно растерян. – Что ты собираешься делать с этим человеком? Если мы приведем его сюда, то уже не сможем выпустить. Зачем нам пленный человек, да еще и мужчина? – Кто сказал, что я собираюсь его пленить? – Но ведь если он узнает правду о нашей стае, уже нельзя будет выпустить его живым… Я хмыкнул и поднял на него взгляд. – Живым мы его и не выпустим. В глазах Леона промелькнуло понимание, и мне показалось, что он уж слишком ехидно ухмыльнулся. Он выглядел чересчур довольным, и я нахмурился, но уже в следующее мгновение его лицо стало абсолютно непроницаемым. – Можно идти, Альфа? – Иди. Он вышел, а я рухнул в кресло и провел ладонью по лицу, пытаясь успокоиться. Камилла… Так и знал, что она обманывает меня, но чтобы… Человек? Нет, она не человек. Не может быть человеком. Иначе с чего бы моему зверю так рьяно добиваться связи с ее волчицей? Спина похолодела, и я застыл от внезапного осознания. Проклятье, а что, если она и в самом деле человек? Что если у нее нет никакого зверя и именно поэтому ничего не выходит? И регенерация у нее ни к черту, и устает она как-то уж слишком сильно… И фраза про «эти дни»… Ни одна волчица так бы не выразилась. От мысли, что Камилла может быть человеком, мне стало трудно дышать. В легких будто закончился воздух, и грудь сдавило от ужасающей догадки. Проклятье, да я ведь почти не сдерживался… Если она всего лишь человек, то могла умереть подо мной в любую минуту. Ни одна человеческая женщина не выдержала бы того, что я с ней делал, если только она не истинная оборотня… Но Камилла – не моя истинная, да и я ведь прекрасно знаю, что моя истинная – не человек. Моя истинная была волчицей, и ее уже нет в живых. А значит, Камилла не может быть человеком. Но и для волчицы она слишком слаба. Я еще ни разу не видел, чтобы такой слабый оборотень дожил до ее возраста. Обычно они не переживают свой первый оборот и умирают подростками. Ничего не складывается… Кто она такая? И почему мой зверь так на нее реагирует? Она явно что-то скрывает. Уклоняется от вопросов и пугается так, что я слышу, как учащается ее сердцебиение. Она лжет. Но я заставлю ее сказать правду. Всю правду о том, кто она и откуда. И почему у нее на спине эти странные шрамы. Эти шрамы я ни с чем не спутаю. Такие остаются на оборотнях от ранения серебром. Мне ли не знать, когда у меня под лопаткой такой же шрам. Но от мысли, что кто-то сотворил это с Камиллой, мне хочется найти их и разорвать в клочья. Потому что никто не смеет прикасаться к ней, кроме меня. Она моя пленница. Она моя собственность. Она моя! И я не терплю, когда посягают на мое.