ГЛАВА 27

Когда я попросила Эдара уйти и оставить меня одну, я не надеялась, что он в самом деле это сделает. Судя по хмурому виду, он от этой затеи был не в восторге. Вцепился в мои плечи и не отпускал с минуту, но потом неожиданно согласился. Повел меня в гостиную, где на столе стояли вазы со всякими угощениями и посадил там. Спросил, хочу ли я что-нибудь почитать или посмотреть, а я только бросила на него самый убийственный взгляд, на который была способна. Неужели он думал, что после всего я сяду преспокойно в кресле и буду читать книжку? Эдар наконец ушел, а я проследила за ним из окна. Дождалась, пока его силуэт скроется из виду, в очередной раз поражаясь тому, как он ходит полуголый в минусовую температуру. Когда он отошел достаточно далеко, я ринулась в гардеробную. Схватила пуховик, который приметила заранее, и зимние сапоги. Оделась и покопалась в комодах в поиске какого-нибудь пакета или сумки, но ничего не нашла. В итоге я вернулась в гостиную и начала рассовывать угощения по карманам пуховика: все, что могла унести. Там были конфеты, печенье, фрукты и орехи. Еще на подставке лежали какие-то маленькие пирожные, очень красивые на вид, но их унести в кармане я не могла. Воду тоже брать не стала, потому что снега вокруг было предостаточно, чтобы утолить жажду. Собравшись, я обошла дом, но все выходы оказались заперты. Я безуспешно дергала за ручки, стараясь открыть выход на веранду, но дверь не поддавалась. Я зарычала от досады и огляделась в поисках чего-нибудь тяжелого. Взгляд упал на кочергу для камина, и я пошла за ней. Кочерга оказалась такой увесистой, что пришлось обхватить ее двумя руками. Я подошла и изо всех сил ударила кочергой по стеклу. Потом ударила снова и снова, но на стекле даже не появилось трещин. – Ну, давай! – зарычала я и вновь замахнулась. Все было тщетно. Стекло оказалось непробиваемым. Мне стало жарко, и пришлось снять пуховик. Еще несколько минут я колотила кочергой по стеклу, но ничего не выходило. Тяжело дыша, я пошла к другому выходу и попробовала разбить стекло там. На ладонях от шероховатого металла выступили мозоли. Было уже больно сжимать рукоятку, но я все равно старалась бить со всей силы. Минут двадцать я колотила по стеклянным выходам в разных частях дома, но ничего не выходило. Мне становилось все тревожнее, ведь такими темпами Эдар скоро вернется, а я так и не смогу выбраться. После очередной неудачной попытки разбить стекло, я закричала и ударила кочергой по стене. Как же я устала быть запертой! Устала быть жертвой. Устала от того, что была абсолютно беспомощна и полностью в его власти. Неужели я никогда не освобожусь? Неужели проведу всю жизнь взаперти, поедая пирожные с рук Эдара, как какой-то зверек? Я вновь зарычала, сжала кочергу и подошла к столу с угощениями. На глазах выступили отчаянные злые слезы, и я замахнулась. Послышался дребезг ваз, но я не останавливалась. Замахивалась снова и снова, разрушая все, что попадалось на глаза. Вкладывала в эти удары всю злость, что успела накопить. За то, что он заточил меня. За то, что насиловал. За то, что убил Пола. За то, что сделал меня безвольной куклой. Красивые пирожные превратились в месиво, фрукты валялись на полу вперемешку с осколками, а я все била и била, пока у меня не закончились силы. Я отшвырнула в сторону кочергу, рухнула на пол прямо посреди осколков и зарыдала. Битое стекло порезало мне ладони. Струи крови текли по кистям, и даже сквозь джинсы я ощущала, как осколки вонзались в кожу ног. Было больно, но я не двигалась. Просидела так очень долго и все плакала, пока не услышала звук открывающейся двери и тяжелые шаги, которые сразу же ускорились. Через несколько секунд Эдар вошел в гостиную, отчаянно выругался и в одно мгновение оказался рядом со мной. – Аяна! Что здесь произошло? Он увидел кровь на моих руках и изменился в лице. Отнес меня на диван, посадил, а потом положил мои руки себе на колени. Его лицо при этом так страшно исказилось, что я даже плакать перестала. Застыла, боясь дышать, пока он прожигал мои кровоточащие ладони абсолютно звериным взглядом. Эдар принялся осторожно вынимать осколки из порезов, а потом достал из кармана баночку с мазью. Она была такой же, какую давал мне Моррис для заживления повреждений. Эдар нанес немного на каждый порез, а я с удивлением отметила, что действовала она очень быстро. Пока он обрабатывал вторую руку, все порезы на первой полностью затянулись. Закончив, Эдар прильнул губами к моим рукам и цепко оглядел меня, будто ища другие раны. Его взгляд остановился на шее. Он снова взял мазь и приблизился вплотную ко мне. Я застыла, а он принялся медленно наносить мазь на синяки на моей шее. Его прикосновения были невесомыми и аккуратными, и это поразило меня. Я не думала, что он вообще так умеет. Сначала я вся напряглась, ожидая, что он вновь схватит меня за горло, но его легкие прикосновения и теплота рук постепенно расслабили меня. Эдар, казалось, не дышал целую вечность, а потом он выдохнул, провел ладонью по моей щеке и зарылся лицом мне в волосы. Я попыталась оттолкнуть его и встать, но должно быть какой-то осколок еще оставался у меня в джинсах. В бедро что-то вонзилось, и я охнула от боли. Эдар тут же отстранился и хмуро оглядел мои ноги. – Снимай джинсы, – сказал он. Я покачала головой, и тогда Эдар сам одним движением расстегнул их на мне. Я попыталась его остановить, но он обхватил обе мои руки одной ладонью, а второй принялся осторожно спускать с меня джинсы. – Прекрати! Я не хочу раздеваться! – Аяна, ты вся в крови! Нужно обработать эти порезы. – Я не хочу! Не трогай меня! Эдар лишь упрямо сжал губы и опустился на пол возле дивана. Только тогда он заметил, что я была в сапогах. Он оглянулся на брошенный в другом конце гостиной пуховик и помрачнел. Ничего не сказал, но я заметила, как ожесточились его черты. Эдар снял с меня сначала один сапог, потом второй, а потом уже полностью стянул джинсы. После этого он наконец отпустил мои руки, и я сразу же притянула к себе колени. Ему это явно не понравилось. Эдар наградил меня тяжелым взглядом, но я не собиралась идти у него на поводу. С вызовом посмотрела на него и процедила: – Однажды я все равно сбегу. Даже если на это уйдут годы. Ты не сможешь держать меня здесь вечно! Он схватил меня за щиколотки, и я охнула от того, как крепко он их сжал. Не говоря ни слова, он силой выпрямил мои ноги и склонился над ними с мазью в руках.