ГЛАВА 34

Эдар – Проклятье! Я так волновался, что долго не мог унять дрожь в пальцах. Крик Аяны до сих пор стоял в ушах, и я бесился от того, что не знал, как ей помочь. Подхватил ее, укрыл пледом, чтобы не замерзла, и выбежал на улицу. Со всех ног бросился к Моррису, боясь, что не успею. Почему ее сердце бьется так медленно?! Почему она такая бледная? Я ощущал, как жизнь ускользает из нее, и леденящий страх разливался по жилам. Как мне это остановить? Моррис вздрогнул, когда я влетел к нему с Аяной на руках. Он суетливо расчистил стол, и я уложил ее поверх одеяла спиной вверх. Разорвал на ней одежду, оголяя спину и застыл в ужасе, глядя на ее шрам. – Что с ней происходит? Почему все так светится? Моррис нахмурился. – Печать открывается. – Но почему?! – Я не знаю. – Проклятье… Сделай что-нибудь! Она же едва дышит! Моррис побледнел, побежал за какими-то инструментами и вернулся. – Я попытаюсь укрепить печать, – сказал он. – Это еще можно сделать, пока она не открылась. – Не пытайся, а сделай! Ты слышал меня?! Я разорву тебя на части, если она пострадает! Я вырву тебе глотку! Моррис сглотнул. По его виску стекла большая капля пота. Сквозь кровавую пелену перед глазами я наблюдал за тем, как он дрожащими пальцами прикасался к ее шраму и что-то бормотал, но я слышал только оглушающий грохот собственного сердца. В голове стучала только одна мысль. «Спаси мою пару. Спаси мою пару. Спаси мою пару» Моррис продолжал что-то шептать и водить камнями по ее спине. Он выглядел слишком напряженно, и это настораживало. Казалось, у него попросту не хватает сил справиться с печатью. А потом я заметил, как суставы Аяны начали выгибаться. Ее маленькое хрупкое тело подбрасывало вверх. Начиналась трансформация. Ее ломало у меня на глазах, и я еще никогда не чувствовал такого ужаса. – Останови это! – заорал я. – Сделай что-нибудь! Моррис поднял на меня умоляющий взгляд. – Не получается… Зверь слишком сильный… – Я убью тебя! Я сдеру с тебя кожу! Я… – Помоги мне! Волчица должна послушать тебя… Прикажи ей отступить! Долю секунды я колебался, боясь коснуться шрама Аяны, потому что знал, что это причиняло ей боль. Но в тот момент она уже была без сознания, и ее тело менялось на глазах. Если она обернется в таком состоянии, это убьет ее… Я надавил ей на спину ладонью и застыл, чувствуя, как взвыл мой собственный зверь, встретившись наконец с ее волчицей. Вернее, с тем, во что превратилась ее волчица… Когда я ощутил ее, грудь сдавило болезненной судорогой. Я перестал дышать. Мне стало так за нее больно, что я был готов уничтожить весь мир, за то, что кто-то сделал такое с ней. С моей парой… Она была измучена. Отравленная серебром, закованная, запертая… Без возможности вырваться все эти пятнадцать лет. Обезумевшая и дикая, она жаждала крови, жаждала мести… От нее веяло безумием, и она даже не сразу узнала меня. Когда я, отойдя от первого шока, приказал ей отступить, сначала почувствовал сопротивление и даже агрессию. Но спустя несколько секунд все изменилось. Она поняла, кто перед ней, и так болезненно заскулила, что мне захотелось во что бы то ни стало освободить ее. Но я не мог… Это сумасшествие… Сердце разрывалось, но я заставил волчицу отступить. Приказал ей, и она, нехотя, послушалась. Моррис зарычал от усилия и закончил то, что начал. Шрам Аяны вернулся в норму, ее тело спокойно лежало на одеяле. Я облегченно выдохнул, услышав, что ее сердце забилось сильнее. Без сил рухнул в кресло и обреченно посмотрел на Морриса. А он, тяжело дыша, направился к серванту, достал оттуда графин с брусничным вином и выпил половину прямо из горла. А потом, не отпуская графина, подошел и сел в кресло напротив меня. – Дела плохи, – сказал он. – Это совершенно точно повторится снова. И теперь, когда я ощутил, какой у нее зверь… Боюсь, что шансов выжить у нее еще меньше, чем мы предполагали. Я сжал кулаки. – Что это вообще было? Почему печать начала открываться? Моррис задумчиво оглядел лежавшую без чувств Аяну. – Что-то спровоцировало отклик зверя. Что она делала, когда это началось? – Ничего! Мы просто разговаривали! – О чем? Я сжал губы. Вспомнил, слова, которые сказал ей. Я ведь чувствовал, что ее отношение ко мне поменялось. Был на седьмом небе от того, что она сама льнула ко мне, что больше не избегала меня. Я думал, что все наконец наладилось! Неужели Луна настолько жестока, что подарила мне несколько дней счастья, чтобы потом все разрушить? Я ничего не ответил, но Моррис, кажется, догадался по моему лицу. – У меня есть теория, – выдал он. – И она тебе не понравится. – А ты думаешь мне что-то вообще нравится в этой ситуации?! – Это тебе не понравится еще больше… Я думаю, что ее эмоции и чувства спровоцировали открытие печати. Связь истинной пары слишком крепка. Она пробуждает инстинкты, пробуждает ее зверя. Пока твоя пара с тобой, это будет продолжаться. Я застыл, чувствуя, как похолодело все тело. – Что ты хочешь этим сказать? Моррис вздохнул. – Если ты оставишь ее у себя, рано или поздно это ее убьет. – Нет… Нет… Скажи мне, что ты что-то напутал! Моррис угрюмо взглянул на меня и вновь приложился к графину с вином, а я перевел ошарашенный взгляд на Аяну. Неужели я должен отказаться от нее? Я ведь не смогу… Я ведь сдохну… Как мне ее отпустить? – Всегда остается надежда, что она перенесет оборот, – сказал Моррис. – Но риски очень большие. – Я не могу рисковать ее жизнью! – Тогда ей нельзя оставаться с тобой. Чем больше она привязывается к тебе, тем больше вероятность, что зверь снова начнет пробуждаться. Это неизбежно. Я покачал головой. – Сделай что-нибудь… Закрепи эту печать! Наложи вторую, третью! Сделай хоть что-нибудь! – Я не могу. Я едва запечатал ее сейчас, но, если что-то снова спровоцирует открытие, я не уверен, что смогу закрыть ее снова. Для такого ритуала нужно огромное количество энергии. Я не знаю ни одного мага, кто мог бы сделать такое. – Но кто-то же поставил эту печать! – И я понятия не имею, как ему это удалось. Это не простой маг, Альфа. Кто-то очень могущественный. Я зарычал и закрыл лицо руками. Нет… Все это страшный сон. Я не могу отказаться от нее… Я не могу отослать ее… Теперь, когда после стольких лет мы наконец вместе, как я могу расстаться с ней? Я не хочу… Не могу… Что мне сделать? Запереть ее отдельно? Не приходить к ней? Я ведь не смогу… Я ведь сорвусь, и все понесется заново… Мне придется отпустить ее. Придется! Ее смерти я не допущу. Никогда… Никогда… Она должна жить. Она будет жить. Даже если я задохнусь в собственному отчаянии, даже если сойду с ума от тоски по ней… Моя пара должна жить. Я встал и подошел к столу, на котором лежала Аяна. Подхватил ее, прижал к себе и сел вместе с ней в кресло. – Она еще долго пробудет без сознания. Возможно, даже несколько суток, – сказал Моррис. – Но жизненная энергия у нее в норме, не волнуйся. Я лишь кивнул, не отрывая лица от ее шеи. Нужно успеть надышаться… Успеть насмотреться… Я тут же горько усмехнулся про себя, понимая, что это невозможно. Невозможно надышаться. Невозможно насытиться. Невозможно жить без нее. Невозможно! Она такая желанная, такая податливая прямо сейчас в моих руках, а я должен отпустить ее… Как?! – Ты уверен, что нет другого выхода? – спросил я, не отрываясь от Аяны. Моррис вздохнул. – Боюсь, что нет. Я закрыл глаза, борясь с отчаянным сопротивлением зверя. Он, как и я, не хотел ее отпускать. Рвался наружу, чтобы схватить ее, утащить к себе и не отдавать. Никому не отдавать. Я зарычал, крепче прижал к себе ее хрупкое тело, и поднялся. Медленно пошел к выходу, сильнее обнимая ее, пока я еще мог это сделать. Пока она еще была со мной…