ГЛАВА 33

Эдару словно крышу сорвало. Следующие несколько дней мы только и делали, что занимались любовью. Перекусывали в коротких перерывах, вместе принимали душ, а потом снова оказывались в кровати или на полу, или у стены, или у камина… Место для Эдара не имело никакого значения. Он практически не выходил из меня, но, к своему удивлению, я переносила это довольно легко. Уставала, конечно, но уже не чувствовала опустошения. Возможно привыкла, а возможно сказалось его более нежное поведение. Я чувствовала, что он все-таки пытался сдержаться, что старался быть со мной помягче, двигаться помедленней и давать мне передышки. Он ничего не требовал от меня, не говорил, чего ему хотелось и как, но я сама дарила ему ответные ласки, потому что уже не могла по-другому. Я уже запуталась в своих чувствах, а он будто специально не давал мне времени одуматься. Как будто боялся, что я снова ему откажу, и брал все, что мог. Прижимал меня к себе, и я терялась в исходившем от него безумно приятном аромате. С тех пор, как я снова начала с ним спать, этот запах не выходил у меня из легких. Он как будто усилился, и я начала понимать, что Эдар имел в виду, говоря, что ему необходимо мною дышать. Это была настоящая зависимость. Иногда хотелось просто уткнуться носом ему в шею и не отрываться от него никогда. Я не понимала, с чего у меня вдруг так обострился нюх и почему именно запах Эдара действовал на меня как дурман, но я уже не могла без этого. Мы засыпали в крепких объятиях друг друга и оба не могли надышаться, как два одержимых безумца… Я чувствовала, что мое отношение к нему меняется. Все его ужасные поступки постепенно вытеснялись из памяти, а соблазн просто наплевать на все и наслаждаться близостью с ним становился все сильнее. Я начала убеждать себя, что он изменился. Он был так нежен со мной и так заботлив, что я волей-неволей переставала злиться на него. Еще не готова была полностью его простить, но понимала, что все шло именно к этому. Если Эдар говорил правду о том, что я его пара, не значит ли это что мне нет смысла с собой бороться? Мне нет смысла обманывать себя, потому что я в любом случае не смогу противостоять нашему взаимному притяжению. Так может мне все-таки забыть о прошлом и отдаться во власть этой всепоглощающей страсти? Несколько дней я все еще боролась с собой, но понимала, что проигрываю. Я знала, что уже не смогу без него. Медленно, но бесповоротно я влюблялась в своего похитителя. Когда я приняла этот факт и решила больше не сдерживаться, мне стало немного легче, но кое-что другое начало меня мучить. Страх… Страх за Эдара, против которого шел заговор. Несколько раз я была на грани от того, чтобы во всем ему признаться. Рассказать о том, что доверять Леону не следует, что именно он стоял за всей историей с кинжалом. Если бы не Мирая, я бы давно ему все рассказала, но я боялась за нее. Эдар изменился по отношению ко мне, но смогу ли я убедить его не трогать ее? Что если он окажется непреклонен? Ведь мои мольбы не подействовали на него, когда я просила сохранить жизнь Полу… А Пол, в отличии от Мираи, был даже ни в чем не виноват! Я мучилась сомнениями и опасениями, и никак не могла решиться. Понимала, что медлить тоже нельзя, ведь неизвестно, что Леон придумает в следующий раз. Он был слишком хитрым, и я его боялась. Боялась не за себя, а того, что он перехитрит Эдара и как-нибудь ему навредит. И это тоже будет моя вина… Я понимала, что отвлекаю Эдара. Видела, что он проводил со мной целые дни и только изредка руководил стаей, и переживала, что Леон плетет очередной заговор у него за спиной. Хотелось как-то намекнуть Эдару, как-то заставить усомниться в Леоне, но при этом вывести из-под удара Мираю. Только, сколько бы я ни думала, не представляла, как это сделать. Все усложнялось еще тем, что Эдар не оставлял попыток уговорить меня во всем признаться. Он злился, что Леон никак не может ничего выяснить, и меня так и подначивало закричать, что он ничего не выяснил, потому что виновник – он сам! Но Эдар в эти моменты выглядел так страшно и так кроваво описывал, что он собирается сделать с теми, кто все это подстроил, что у меня язык не поворачивался сказать ему правду. Он просил меня, а иногда даже требовал ответить, но я молчала. Однажды, когда я сидела у него на коленях, а Эдар приятно поглаживал мои ноги, он поймал мой тоскливый взгляд, устремленный в окно, и вздохнул. – Неужели ты не хочешь избавиться от угрозы? Просто скажи мне, кто дал тебе кинжал, и я со всем разберусь. Тогда ты снова сможешь выходить на улицу! Я покачала головой и повернулась к нему. – Почему ты не можешь просто выпустить меня? Они же тебе угрожают, а не мне! – Если они узнают, кто ты для меня, их целью станешь именно ты. Если тебе будет хоть что-то угрожать, они смогут потребовать от меня что угодно, и я на это соглашусь. Ты понимаешь? – Ты правда отдал бы стаю ради меня? Эдар рассмеялся. – Стаю? Аяна, я бы отдал жизнь ради тебя. Я вздрогнула. Эдар смотрел так серьезно и так… Преданно, что ли? Мне вновь стало совестно. Я обняла его и прижалась лицом к его груди. Каким бы он ни был, я уже не представляла своей жизни без него. Уже было все равно, что я считала его монстром, что он сделал столько ужасных вещей… Я попросту не могла без него, и я не собиралась больше сдерживать свои чувства. Эдар наклонился и прошептал мне на ухо: – Неужели ты еще не поняла? Ты мне дороже жизни, Аяна. Ты мне дороже всего. Сердце забилось чаще. Я подняла на него взгляд, а Эдар провел ладонью по моей щеке. – Дороже всего, – повторил он. – Если бы ты знала, как сильно я тебя люблю. От его слов что-то пошевелилось в груди, разливаясь теплом. На мгновение я четко увидела перед собой молодого парня с такими же синими глазами, с такими же длинными светлыми волосами… Я точно знала, что любила его. Я любила его больше всего на свете. Всем своим существом любила… его… Эти воспоминания были на поверхности, но у меня не получалось поймать их. Они просачивались сквозь пальцы, и я ловила лишь отголоски… Этот голос… Эти глаза… Почему мне кажется, что я знаю его уже давно? Почему мне кажется, что он уже говорил мне эти слова? Голову пронзила дичайшая боль, и я закричала. Почувствовала на себе крепкие руки Эдара и прижалась к нему. Из глаз брызнули слезы, и в агонии я схватилась за виски. В ушах шумело, и я едва различала слова Эдара. Он смотрел на меня с тревогой и что-то кричал, но я не слышала… Эдар взял меня на руки и понес куда-то. Головная боль начала постепенно утихать, и я вздохнула с облегчением. Успела услышать взволнованный шепот Эдара, но тут же снова закричала, потому что на этот раз боль вспыхнула в шраме. Перед глазами все потемнело. Я вцепилась в плечи Эдара и кричала, потому что это было невыносимо. Он прижимал меня к себе, но от его прикосновений, шрам только сильнее раздирало от боли. Я согнулась пополам и попыталась убрать от себя его руки. Спина горела так, будто ее разрывали изнутри. Я не знаю, как долго продлился этот ад. Я уже не слышала собственного крика, ничего уже не видела перед собой, и не могла разогнуться. Казалось, кто-то лил мне на спину раскаленный металл… Я тяжело дышала, чувствуя, как на висках проступает холодный пот. Вонзалась ногтями в руки Эдара, пронзительно кричала, но это все не прекращалось. А потом я с ужасом осознала, что во мне что-то есть. Что-то живое. Что-то нечеловеческое. И это что-то пыталось из меня вырваться.