ГЛАВА 36

Эдар Я боялся замедлить шаг, чтобы не передумать и не броситься обратно к ней. Сам не заметил, как дошел до машины, как завел ее и помчался вперед, не разбирая дороги. Зверь выл и скоблился, а я едва сдерживал его. Пока я не отъеду достаточно далеко, мне нельзя оборачиваться. Иначе волк побежит обратно к ней… В ушах до сих пор стоял ее плач, и сердце обливалось кровью. Она так прижималась ко мне… Моя желанная, моя единственная, моя пара… Если бы она только знала, как сейчас разрывается мое сердце. Сердце, которого у меня нет. Не было, пока я не встретил ее. Чего мне стоило оттолкнуть ее, оставить ее рыдающую и захлопнуть дверь. Собственный зверь раздирал меня! Надо было уйти до того, как она проснется, но я так и не смог. Твердил себе, что просто хочу убедиться, что она придет в сознание, но сам пользовался возможностью еще немного побыть с ней рядом. Все время, пока она спала, я не переставал прижимать ее к себе и отстранился только, когда почувствовал, что она вот-вот очнется. Я не помню, что наговорил ей. Хотел, сделать ей больно, и только сильнее ранил самого себя. Я хотел, чтобы она разозлилась. Чтобы возненавидела меня, ведь так ей будет легче. Даже если я сдохну без нее, даже если буду орать от безысходной душераздирающей тоски по ней, она не должна об этом знать. Она должна жить…. Пусть она поймет, что я не стою ее слез. Пусть лучше будет проклинать меня, лишь бы не страдала… Лишь бы не чувствовала того, что чувствую я. Пусть этот ад останется только для меня. Она так плакала… Ее слезы убивают меня. Я не могу видеть, как плачет моя пара. Не могу слышать, как она просит меня остаться. Это невыносимо! Мне хотелось броситься перед ней на колени, целовать ее, умолять о прощении. Хотелось оправдаться! Хотелось объяснить ей, что я не могу иначе. Но нельзя… Нельзя… Я думал, что трудно будет только мне. Надеялся, что Аяна обрадуется свободе, что с запертой волчицей наша истинность не так сильно на нее повлияет. Я не ожидал, что она попытается меня остановить. Было бы гораздо легче уйти, если бы она этого хотела. Но она… Неужели она и в самом деле полюбила меня? Меня, от которого не знала ничего, кроме жестокости? Я мечтал об этом, мечтал сделать ее своей! Неужели судьба так жестока к нам?! Неужели Аяна должна была полюбить меня, чтобы теперь ей было только больнее? Да лучше бы она желала мне смерти и называла чудовищем! Я зарычал и с силой ударил несколько раз по рулю, пока панель не треснула. Машину занесло. Я остановился на обочине, вышел, хлопнув дверцей так, что она слетела, и закричал, что есть мочи. Зарычал, как бешеный раненный зверь. Я кричал и кричал, вливая в этот крик все свое отчаяние и боль. Я видел когти на своих руках и понимал, что зверя я больше не сдержу. Оставил машину и побежал прямиком в лес, оборачиваясь на ходу и вновь заревел, теперь уже в волчьем обличии. Это был полный горечи вой зверя, потерявшего свою пару. Я бегал по лесу, раздирая все живое, что мне попадалось. Контроль волка был так силен, что постепенно я перестал мыслить по-человечески. Только выл и рычал, бесконечно выплескивая всю свою ярость. Я и не хотел думать. Не хотел помнить. Это невыносимо… Моя пара, умоляющая меня не покидать ее. Ее маленькие тонкие руки, пытающиеся удержать меня. Это невыносимо… Невыносимо! Не знаю, как долго это продлилось. Я потерял счет времени, проводя дни и ночи в обличии волка и не вылезая из леса. Я выл, убивал, забивался в темные углы и утопал в своем отчаянии. Часть меня хотела прожить так остаток жизни. Бессмысленное существование зверя – единственное, на что я был способен без нее. Но кое-что не давало мне покоя. Месть. Желание отомстить стало моим наваждением. И только это заставило меня выйти из леса. Обессиленный, я приплелся обратно в стаю и впервые за долгое время вернул человеческий облик. Измученный зашел в дом, где воздух все еще пах моей парой, застонал, рухнул на кровать и жадно приник к ее подушке. Дышал, как одержимый, и не мог заставить себя оторваться. Так и провел весь оставшийся день, как безумец, ловя отголоски ее присутствия. А потом я встал и, не давая себе времени на раздумья, вышел из дома. Мысленно запретил себе возвращаться туда, иначе я рисковал потеряться в ее запахе. А я не мог позволить себе этого, не сейчас. Сначала я отомщу тем, кто сделал это с нами. Кто бы ни поставил печать на Аяну, кто бы ни стоял за этим всем, я найду его и отомщу, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни. Оказавшись на улице, я бросил взгляд на дом, где собирался прожить счастливую жизнь со своей парой, а потом отвернулся и приказал его снести. Я направился прямиком к Моррису, потому что он единственный мог мне помочь. Старик встретил меня с нескрываемым волнением во взгляде, но ничего не спросил, и я был ему за это благодарен. Отвечать на вопросы об Аяне я был не в состоянии. Я вообще больше не мог о ней говорить. Никогда. Я рухнул в кресло и перешел сразу к делу. – Мы с тобой кое-куда съездим. Моррис удивился. – Альфа, я не думаю, что тебе сейчас стоит покидать стаю. Тебя и так слишком долго не было, в стае растет напряжение. Идут разговоры о смене альфы, и Леон в последнее время слишком много на себя берет. Во время твоего отсутствия он вел себя здесь, как хозяин. Тебе нужно остаться и показать, что ты все еще у власти. Тем более, что ты так и не выяснил, кто плетет против тебя заговор. Я нахмурился. Старик был прав, и это раздражало. Из-за Аяны я совсем запустил стаю. И хотя без моей пары, мне уже ничего не хотелось, стаю бросить на произвол судьбы я не мог. Поэтому зарычал и нехотя кивнул. – Ладно… Тогда ты поедешь один, пока я буду разгребать дела стаи. – И куда мне нужно съездить? – В одно поселении на юге. Приготовься, это долгий путь. Но я думаю, что там ты сможешь узнать больше о маге, который наложил на Аяну печать. Глаза Морриса загорелись, и я невольно усмехнулся про себя. Если я желал только мести, то старик мечтал разгадать загадку, над которой ломал голову. Для него интерес был научный, а для меня… Для меня это был вопрос жизни и смерти. Или просто смерти. Жестокой и мучительной. Моррис смотрел на меня в ожидании объяснений, и я вздохнул. – Пятнадцать лет назад, когда нас с Аяной впервые разлучили, это произошло именно там. Когда выяснилось, что она моя пара, я выкрал ее из родной стаи. Мы долго укрывались в лесах, и я понятия не имел, что мне делать. Привести ее сюда я тогда не мог, для нее здесь было небезопасно. Поэтому мы просто скитались. Так мы наткнулись на двух одиноких оборотней, которые захотели быть частью моей стаи. Я тогда был наивен, обрадовался возможности стать полноценным альфой. Не увидел подвоха. А когда на нас напали, эти двое обернулись против меня. И что-то с ними было не так… Что-то было не так со всеми, кто нападал на меня тогда. – В каком смысле «не так»? – Я не могу этого объяснить. Мне показалось, что они неживые. Как иллюзия… Я пытался бороться с ними, но они были неуязвимы. Как будто бестелесны. Но удары, которые они наносили мне, оставляли вполне себе настоящие раны. Моррис нахмурился. – Сколько их было? – Двое тех, кто сопровождал нас с Аяной. И еще трое других. – Этого не может быть… – Почему? Моррис покачал головой. – То, о чем ты говоришь… Я слышал о таком. Их называют тенями. По сути, это просто сгустки энергии, сформированные в какой-то облик. Они прислуживают тем, кто их создал. Вот только… Я не знаю никого, кто мог бы одновременно контролировать пять теней. Даже для одного нужна полная концентрация и очень могущественные способности! Не говоря уже о том, сколько энергии они забирают. Я подался вперед. – А еще ты не знаешь никого, кто мог бы поставить на Аяну печать. Ничего не напоминает? Моррис побледнел. – Господи… Ты думаешь, что все это проделал один и тот же маг? – А у тебя есть другие объяснения? Моррис покачал головой. – Но это… просто колоссальная сила… Как ты собираешься с ним бороться? Я сжал кулаки. – Как угодно. Я вырву этой твари кишки или сдохну в попытках это сделать. – Будь осторожен, Альфа. У меня есть подозрения… Такое количество энергии невозможно получить невинным путем. Мы имеем дело с темным магом, забравшим не одну жизнь. Я практически уверен, что он постоянно питается чужой энергией. И это объясняет то, почему символы на печати были такими древними. Вполне вероятно, что он прожил не одну сотню лет, поглощая чужую жизненную силу. В огромных количествах, хоть я и не знаю ни одного способа делать это. – Вот и выясни! Поезжай немедленно, Моррис. Моррис кивнул. – Больше ты ничего не помнишь о том дне? Мне нужна хоть какая-то зацепка… – Есть еще кое-что, но я не уверен, что это относится к делу. – И что же? – Там была… старуха. – Старуха? – Я плохо помню это все… Но была какая-то старуха. Сначала мы встретили ее на входе в человеческое поселение, и она мне не понравилась. Я почувствовал от нее запах смерти и увел Аяну подальше. А когда на нас напали я увидел ее за спиной Аяны. Именно она оттащила мою пару, когда эти оборотни-тени вонзили мне кинжал в спину. – А это уже любопытно… Я был уверен, что мы имеем дело с мужчиной. Такая беспощадность в ритуалах. Но… Если это женщина… Хмм… – Мне плевать, мужчина это или женщина! Выясни все, что сможешь, Моррис. И особенно, как мне убить эту тварь. – Да, Альфа. – Я буду ждать тебя с докладом. – Я встал и устало провел рукой по лицу. – А пока я займусь стаей.