ГЛАВА 42

Я открыла глаза и с трудом поднялась с пола. Увидела, что Амалия уже приготовила все для какого-то ритуала, и сердце сжалось в страхе. Я вспомнила, как больно было, когда она запирала моего зверя. У меня ведь был зверь… Вот почему я ощущала себя такой потерянной первые годы в приюте… Вот почему казалось, что меня лишили части тела… Так и было! Она сделала это со мной. Не только забрала моего истинного, но и забрала само мое существо. Моего зверя! Воспоминания поддавались нехотя, тягуче, и каждый образ, вспыхивавший в голове, приносил острую боль в висках и в спине. Я боялась, что снова потеряю сознание, поэтому постаралась остановить поток воспоминаний. Сначала мне нужно выжить. Выжить самой и спасти моего ребенка. Боль в шраме не отпускала. Иногда она стихала, а потом снова усиливалась, и образы из прошлого сами собой возникали в голове. Я пыталась сопротивляться этому, боясь, что они спровоцируют очередной приступ. Со мной явно что-то происходило. Шрам начал жутко гореть, и все тело обливалось холодным потом. Хотелось кричать от боли, но я стискивала зубы. Я не должна привлекать ее внимание. Нельзя, чтобы она вновь начала меня осматривать. Я боялась, что Амалия каким-то образом почувствует мою беременность. Если она узнает, что я ношу в себе ребенка Эдара, я уже ничего не смогу сделать. Я оперлась о стену, чтобы не упасть, и с ненавистью посмотрела на нее. – Почему тебе так важно, чтобы я не родила от него? Амалия вскинула бровь. – Вспомнила? Что же, тем лучше. Видишь ли, дорогая, этот ребенок сильно испортит мне жизнь. – Как ребенок может что-то тебе сделать?! Это же просто младенец! – О, еще как. Само его появление на свет грозит тем, что я потеряю доступ к огромному резерву энергии. Думаю, не нужно объяснять, что этого я не допущу. Боль в спине стала сильнее, и я согнулась. Изо всех сил старалась удержаться на ногах, но на мгновение все перед глазами потемнело. Мой ребенок находился в опасности. Если она узнает, что я беременна, то точно что-то сделает. Очередной ритуал, который лишит меня всего. Только желание защитить свое дитя давало мне силы держаться. Если бы не это, я бы уже орала и корчилась на полу. Я подавила очередной болезненный стон и посмотрела на нее. – Эдар и так оставил меня, – сказала я. – Мы больше не вместе. Тебе не о чем переживать. Просто отпусти меня, и ты никогда о нас не услышишь. Амалия хмыкнула. – Надолго ли? Волк никогда не оставит свою истинную, пока они оба живы. А раз тебя я убить не могу, придется взяться за него. – Ты уже пыталась пятнадцать лет назад, и у тебя ничего не вышло. – Да, убить альфу нелегко. Но тогда он сопротивлялся, а сейчас добровольно отдаст мне свою жизнь. Какой оборотень не сделает этого, чтобы спасти свою истинную? Я похолодела. – О чем ты? Ты ведь не можешь меня убить. – Но он же об этом не знает. Как миленький отдаст мне всю свою энергию ради того, чтобы жила ты. Я покачала головой. – Ты просчиталась. Мы расстались, и он не придет. Ты слышишь меня? Он не придет! – Придет, – уверенно сказала Амалия. – Прибежит, как только поймет, что ты у меня. Она вернулась к заточке кинжала, а я, воспользовавшись тем, что она меня не видит, рухнула на четвереньки и застыла, давая боли отступить. Что-то точно не так… Я чувствовала, как мое тело ломает. Чувствовала, как просыпается мой зверь, и я не знала, что с этим делать. Когда-то мы были единым целым, но сейчас… Сейчас волчица, запертая во мне, вызывала у меня трепет. Она будто грызла меня изнутри, причиняя дикую боль. Медленно прорывалась наружу, и я понимала, что не смогу ее удержать. И я не смогу ее контролировать. Волчица вырывалась. И она хотела только одного – крови… Мне еще никогда не было так страшно. Я чувствовала, что зверь внутри гораздо сильнее меня. Она вырывалась со страшной силой так, что я уже видела, как у меня на руках проступали когти. Я совершенно ничего не помнила о том, как правильно оборачиваться, и это ужасало меня. Безумие волчицы могло погубить нас обеих. Нет… Нас троих. Ведь если я умру, не пережив оборот, наш с Эдаром ребенок погибнет вместе со мной… Наверное, только это еще давало мне силы держаться. Больше всего волчицу распаляло именно присутствие Амалии. Я чувствовала ее жгучую ненависть, ее жажду убийства. Если только мне удастся уйти отсюда, будет уже легче справиться с ней. Вот только смогу ли я уйти? Все, на что я могла надеяться, это что Эдар так и не придет, и Амалия поверит, что мы больше не вместе. Может быть, я смогу продержаться достаточно долго, чтобы она меня отпустила. Это был наш единственный шанс спастись, и я старалась сделать все, чтобы убедить ее. – Ты не знаешь его, – подавляя боль, сказала я. – Эдар не такой, как другие волки. Он жестокий и хладнокровный. Ему плевать на нашу истинность. Амалия рассмеялась. – Только потому, что он ледяной альфа? Дорогая, ты сильно заблуждаешься. Я, как никто другой, знаю, что даже самые суровые оборотни становятся ручными рядом со своими истинными. Знаю по опыту. – О чем ты? – с трудом произнесла я. От боли меня уже подташнивало, и голова кружилась. Я ухватилась за стену, чтобы не упасть, и смотрела на нее, тяжело дыша. – Мы с тобой чем-то похожи. Я ведь тоже когда-то была истинной парой альфы ледяных волков. Много сотен лет назад. Я стиснула зубы от очередного приступа жгучей боли, но Амалия по-своему расценила это. – Хочешь спросить, как я так хорошо сохранилась? – усмехнулась она. – Пока мы ждем нашего жертвенного волка, я расскажу тебе историю моей любви. Все равно заняться больше нечем. Я едва различала ее слова. Перед глазами ненадолго потемнело, и я, не выдержав, согнулась пополам. Прошло несколько секунд, и я заставила себя выпрямиться, но Амалия будто не замечала всего этого. Она задумчиво смотрела перед собой. – Не только мы с тобой похожи, но и наши волки, – сказала она. – Мне в свое время достался такой же суровый альфа. Для меня это был шок. Я ведь человек, откуда мне было знать, что у меня есть истинный. Я хотела учиться колдовству, у меня были свои планы на жизнь. А он и слушать ничего не хотел, увез меня и запер у себя на севере. Я долго не могла привыкнуть, но в конце концов… Я увидела, какой там потенциал. Мне всегда казалось несправедливым, что оборотни живут дольше, чем обычные люди. Да, пока я была в паре со своим истинным, я старела так же медленно, как и он, но этого мне было уже недостаточно. Я понимала, что могла взять больше. Тем более, что рядом со мной был сильный зверь, готовый на все ради меня. Постепенно я подчинила себе его волю, ведь без меня он уже не мог. Я просила его приносить мне жертв для обрядов, чтобы мы с ним могли жить вечно. И он делал это. Приводил мне людей, приводил других оборотней. Это продлилось почти сотню лет, пока однажды его стая не узнала обо всем и не восстала против него. Мой истинный бился до последнего, давая мне возможность сбежать, и умер за меня. А я осталась одна и без источника энергии я слабела. Чувствовала, как смерть гонится за мной, но я не хотела умирать. Зачем, если я могу поглощать чужую энергию и жить? Вот только без моего волка ловить жертв оказалось сложнее. Люди многого мне не давали, а оборотни были сильнее меня. И тут мне пришла в голову идея. Я долго шла к этому, создавала ритуал за ритуалом, пока у меня наконец не получилось. Я подключилась напрямую к праматери оборотней – к самой Луне, и начала воровать оттуда. Я выбирала энергию еще не сформировавшихся будущих волчиц, ведь такая энергия лучше всего подходила мне, как женщине. Конечно, это привело к тому, что волчиц стало рождаться меньше, а на Севере они и вовсе выродились. Именно оттуда я брала большую часть своей силы. Это была легкая добыча, но постепенно я начала чувствовать сопротивление. Будто что-то могущественное пытается выкинуть меня из канала, пресечь воровство энергии. Луна пыталась бороться со мной и шла на хитрости. Она отмечала особенные истинные пары. Рождение ребенка в них привело бы к сильному выбросу энергии, и это отменило бы мой ритуал. Раз за разом я находила эти пары и не давала им размножаться. Пока не появились вы… Но и у вас ничего не выйдет. Ничто не помешает мне жить вечно. Амалия страшно округлила глаза и расхохоталась, и я поняла, что имею дело с абсолютно сумасшедшей женщиной. Ошарашенно смотрела на нее, не в силах поверить в то, что она рассказала. Неужели кто-то мог быть настолько бесчеловечным, чтобы пойти на такое? При мысли об этом волчица во мне так яростно начала вырываться, что я не выдержала и закричала во весь голос. Амалия бросила на меня удивленный взгляд. Она нахмурилась и начала приближаться, а я, собрав всю волю в кулак, начала отступать. Вот только бежать от нее было некуда.