Глава 16

Он и правда уехал. Просто сел в машину, хлопнул дверью, развернулся и уехал. Есения только успела несколько раз моргнуть, а широкий бампер внедорожника уже раздвинул кусты дикой жимолости и скрылся за ними. Вскоре стихло рычание мотора, а Есения всё стояла в центре небольшой лесной поляны и смотрела на неподвижные кусты.

— Ма! — Ивэн подполз ближе, схватился за ноги девушки и встал. — На!

Мальчик с самым искренним выражением восторга на лице протягивал ей замусоленный кусок мяса.

— Спасибо, — машинально сказала Еся, принимая неказистое угощение.

Села на пень возле тлеющего костра, опустила Ивэна ползать по траве, и долго смотрела на поддернутые серой плёнкой пепла угли.

Разум отказывался принимать произошедшее. Ну как возможно такое в нашем современном гуманном обществе? Какой-то мужик возомнил себя кем? Богом, вершителем судеб, хозяином жизни? На секунду Еся даже представила себя на месте всех тех несчастных женщин, которые проходили через её руки в центре. Они точно так же зависели от причуд и переменчивого настроения своих мучителей. Захотел, значит, — накормил, а захотел — в подвале запер. Вот и её, Есю, сейчас, получается, заперли в подвале. Бросили в лесу одну с несмыслёнышем на руках, и делай, что хочешь.

— Ма! — Ивэн покрутил в воздухе перепачканными влажной землёй ладошками.

— Ну и как мы это теперь отмывать будем? И зачем мне строишь глаза честные-пречестные?

Ивэн сосредоточенно посмотрел на грязные руки и вытер их о свою серую футболку. Теперь чёрные разводы украшали и одежду.

— Мо-ло-дец!

Ивэн довольно агукнул, радуясь похвале, а Есения горестно вздохнула и взяла сорванца на руки.

— Пойдём искать ручей? Злой дядька Грэг сказал, что вода где-то рядом.

Перед тем, как отправиться на поиски, заглянули в хижину и прихватили трёхлитровую банку. Небольшой запас воды в хозяйстве с таким деятельным мальчуганом не помешает.

Родник и правда был совсем рядом. Даже странно, что сразу не услышали звонкое журчание воды. Еся устроила Ивэна на мшистой кочке, строго пригрозила сидеть смирно, а сама подставила пыльную банку под ледяную струю воды. Отмыла ёмкость хорошенько, до голубоватого блеска, и наполнила водой.

— Ма!

— Ивэн! Ну что за проказник!

Мелкий вертлявый человечек успел отползти метров на пятьдесят от того места, где ему велели сидеть, и теперь с упоением поедал малину прямо с куста. Еся наскоро умылась, выцарапала, в прямом смысле этого слова, проказника из колючих зарослей, подняла на вытянутых руках, и цокнула языком.

— Ты знаешь, на кого сейчас похож? На поросёнка.

— Хю! — радостно подтвердил Ивэн. Рассматривание картинок в книге про животных ему явно пошло на пользу.

— Ивэн-Ивэн… Посмотри на себя. Нравится?

Судя по всему, его всё устраивало, так как ни перемазанные давленой ягодой удлинённые шорты, ни грязные по локоть руки, не произвели нужного впечатления.

Пришлось Есении в срочном порядке приводить юного любителя малины в порядок. Настороженно озираясь и замирая от каждого шороха, она быстро умыла его, и, как могла оттёрла от пятен одежду. Закончив с водными процедурами, отнесла Ивэна к хижине, вручила ему старую дырявую кастрюлю и показала, как в неё интересно складывать мелкие палки и щепу. Заняв таким образом мальчика, сама успела сбегать несколько раз к роднику и натаскать воды. Неизвестно сколько придётся тут просидеть, а вода всегда пригодиться. Особенно с таким непоседой на руках.

Обедать пришлось тем же, чем и завтракали — мясом. Правда, холодным. Разводить костёр самостоятельно Есения не рискнула, хотя и дров было предостаточно, и спички имелись.

Ивэн недовольства не выказывал и с удовольствием таскал кусок за куском, пока не насытился до предела, и не привалился, сыто икая, к груди Есении. Пришлось нести осоловевшего мальчугана в хижину и укладывать спать.

Пока солнце стояло высоко, девушка ещё держалась, отвлекая себя от дурных мыслей мелкими бытовыми делами и заботой о ребёнке. Но, стоило светилу спрятаться за верхушки мрачных елей, и, здравствуй, тревога.

Опасность чудилась во всём. И в угрожающих тенях, неумолимо ползущих от густой опушки прямо к ненадёжному щелястому домишке; и в тоскливом уханье ночных птиц, сменившем весёлый дневной щебет лесных пернатых обитателей.

Даже Ивэн перестал хулиганить и испытывать новые способы перепачкаться, и всё чаще поглядывал с тревогой на Есению, ища поддержки и защиты.

Когда на поляне совсем стемнело и окружающие предметы растворились в сгустившемся сумраке, Есения тщательно заперла дверь хижины и уселась вместе с Ивэном на топчан. Мальчику хватило одной сказки и песенки Колобка, чтобы заснуть, а вот Есения ещё долго лежала, вздрагивая от таинственных ночных звуков. Ей казалось, что вокруг дома постоянно кто-то ходит, скребётся в окно, топчется по крыше, и от сознания своей беспомощности и беззащитности хотелось плакать.

Утром не выспавшаяся и ужасно раздражённая девушка решила — второй такой ночи она не переживёт, и, потому, наспех собрав Ивэна, прихватив остатки мяса и воду, решительно направилась в ту сторону, куда вчера уехал Грэг. Главное — добраться до дороги, а там уж она запросто словит попутку и доедет до посёлка.

Дорога поначалу шла весело. Лес насквозь пронзали длинные солнечные лучи, вокруг бурлила кипучая деятельность мелкого зверья, пели птицы. Идти по слабо накатанной, но довольно ровной дороге было легко и приятно.

Но уже через час пути Есения начала сомневаться в своём решении. Нести на руках пусть не самого упитанного, зато не умеющего ходить ребёнка, — то ещё удовольствие. Тем более, Ивэн постоянно крутился и размахивал руками, выражая свой восторг от необычного путешествия, и от этого Есения уставала ещё больше. А дорога всё плавно вилась между деревьями и совершенно непонятно сколько ещё топать до цивилизации.

Наконец, наступил тот момент, когда силы окончательно покинули девушку, и она, выбрав более менее подходящее место, остановилась на привал. Ивэн сразу же пополз к зарослям малины, которой в этом лесу оказалось великое множество, а Еся со вздохом облегчения растянулась на мягкой траве, и долго-долго смотрела в прозрачное летнее небо, просвечивающее сквозь пушистые кроны деревьев.

— Ма! — весёлый детский смех прервал сладостную негу отдыха, и Есения, лениво покусывая травинку, повернула голову.

— Ивэн… — выдохнула в ужасе от увиденной картины.

Возле смеющегося мальчика стоял громадный волк и тщательно обнюхивал малыша, кося чёрным глазом на перепуганную Есению.