Глава 29

Марку Есения решилась позвонить только на третий день, когда уже больше не могла игнорировать тревожные мысли, набралась смелости и махнула рукой на боязнь показаться навязчивой.

Еся очень не любила докучливых людей, и особенно тех, чьи настойчивые попытки пообщаться касались противоположного пола. И, если мужчинам она, как и основная часть общества, привычно прощала назойливость (кобели, что с них взять), то приставучие девушки в её глазах понимания не находили.

Глупость, конечно, но такие уж у неё были внутренние убеждения, потому и тянула со звонком Марку до последнего, и, решившись, быстро, пока не передумала, набрала номер и долго слушала длинные гудки.

Трубку Строжин не взял, зато перезвонил сам через 15 минут. Обеденный перерыв у Еси уже закончился, и она, бросив недописанную карту, под удивлённым взглядом диетической медсестры, заскочившей поболтать в свободную минуту, выбежала из отделения на лестницу, где спугнула пару нарушителей режима с сигаретами в руках.

— Алло…

— Привет. Ты чего такая запыхавшаяся? Спортом занимаешься?

Еся нервно рассмеялась и сразу осеклась — смех показался идиотским и неуместным. Хоть бы Марк не принял его за кокетство.

— Да нет, я на работе… Не отвлекаю тебя? Или ты занят?

В трубке что-то звякнуло, бренькнуло, и бодрый голос Марка отрапортовал:

— Нет, не отвлекаешь. Что-то случилось?

— Вроде, пока нет, но может быть и да..

— Я ничего не понял, — вздохнул Марк и опять чем-то лязгнул.

"Всё-таки отвлекаю его.."

— Марк, так получилось, что я случайно услышала часть разговора Леры и Грэга.. — "Ну, допустим, не часть, а весь разговор, и не случайно услышала, а бесстыже подслушала" — съязвил внутренний голос, но Еся его проигнорировала и продолжила: — Они что-то плохое затевают против тебя. У Грэга есть компромат, это, как я поняла, документы… Он обещал отдать их Лере, а Лера хочет использовать тебе во вред.

— Что? — из трубки донеслись громкие звуки, словно Марк попал на стройку или в токарный цех завода. — О чём ты говоришь? У Грэга не может быть никаких документов, я веду свои дела чисто и закон не нарушаю. Ивэн! Прекрати! Я ничего не слышу из-за тебя!

— Ивэн?! С тобой рядом Ивэн, я правильно поняла?

— Подожди, Есь, ничего не слышу. — трубка разразилась новым потоком жутких скрежещущих звуков, и, наконец, мужским воплем и сердитым детским криком. Еся с ужасом вслушивались в эту какофонию и пыталась понять, что же там происходит. Вскоре её терпение было вознаграждено.

— Вот бандит..

— Марк, что случилось? С Ивэном всё в порядке? Почему он с тобой?

— А у меня не хочешь спросить, в порядке ли я? — хмыкнул Марк. — Этот хулиган, между прочим, мне на ногу молоток уронил.

— Молоток?! Откуда он у него?

— Из ящика с инструментами вытащил, — безмятежности в голосе Марка мог позавидовать просвещенный монах буддийского монастыря.

Еся измученно вздохнула и шикнула на санитарку, выглянувшую на лестничную клетку в поисках медсестры. Тёть Валя спряталась за дверью, но сразу же высунулась опять.

— Есь, тебя САМ искал. В лабораторию нужно сбегать, анализы Бегловой забрать.

— Срочные?

— Не знаю… Вроде, обычные.

— Уже иду.

— Есь, ты ещё на связи? Давай позже перезвоню?

— Нет-нет, я слушаю, — девушка махнула санитарке и пошла по лестнице вниз, в лабораторию. — Марк, пожалуйста объясни мне всё по порядку. Как Ивэн? Где вы и чем занимаетесь?

— С ним всё в порядке. — Марк говорил с набитым ртом, явно решив устроить себе перекус. — В данный момент пытается отобрать мою котлету.

В подтверждение его слов послышался негодующий вопль Ивэна и не менее сердитое Строжинское "Да забирай уже!".

Еся вздрогнула от рычащих перекатов сурового окрика, но, судя по довольному смеху Ивэна, всё было в порядке.

— А вы где сейчас? У тебя?

— Нет, мы пока у моих родителей, но что-то мне подсказывает, что ненадолго.

— Почему?

— Ну представь, ты приходишь домой и видишь любимую штору, приколоченную гвоздями к не менее любимому паркету. И осколки от памятной вазы, подаренной на свадьбу дальними, но очень важными родственниками, — Марк смешком показал свое отношение к произошедшему, а Еся схватилась за голову и, понизив голос, спросила:

— Это все Ивэн сделал?

— И не только это… Я уже подумываю смыться из дома до приезда родителей.

— Марк… — простонала Еся, а мужчина, вдруг, перестал смеяться и тяжело сглотнул. — Как стыдно… Скажи родителям, что я постараюсь возместить. А паркет и ваза сильно дорогие?

— Не волнуйся об этом, родители и не заметят. — Теперь голос Строжина звучал ровно и немного устало.

Еся дошла до окрашенной белой краской двери лаборатории и остановилась, вырисовывая пальцем узоры на холодной металлической поверхности.

— Марк, а как Ивэн оказался у тебя?

— Я его пригласил в гости, и он согласился. Правда, с одним условием.

— А родители? Стелла и Дан его отпустили?

— Отпустили. Стелла сомневалась и даже собиралась поспорить, но Дан её быстро отвлёк и переубедил.

Еся прижалась лбом к поверхности двери. Ну надо же! Стелла, трепетная мать, так истово, на разрыв, переживавшая за сына в Надежде, взяла и просто отпустила его с незнакомым, по сути, мужчиной! Что же это за неведомая сила притяжения к самцу, из-за которой собственные дети уходят на второй план?

— Есь, ты тут? — обеспокоенный голос Марка вернул девушку в действительность. — Ты плачешь?

Еся вытерла влагу с щеки.

— Всё в порядке, Марк. Со мной всё хорошо. — Есения приветственно кивнула проходящей мимо медсестре из хирургии и вернулась к разговору: — И что ты планируешь делать?

— Как что? Пригласил пацана в гости, значит повезу к себе. Пусть гостит, пока не надоест или родители не соскучатся.

****

Звонок Марка разделил жизнь Еси на "до" и "после". Ещё вчера она была обычной, пусть и немного нервной девушкой, а сегодня, внезапно для себя, предстала мудрой и опытной матерью, вырастившей и выпустившей в люди нескольких ребятишек. По мнению Марка, конечно.

Телефон Еси сигналил на все голоса, трудолюбиво принимая входящие сообщения самого разного толка:

"Ивэну можно копчёное сало? Он просит."

"Жидкое мыло отстирает ягодный сок? Вишнёвый, если это важно."

"Как быстро высушить футболку? Фен подойдёт? Или лучше утюгом?"

И, наконец: "А он сам помыться сможет?"

К ночи Еся уже не знала, от кого устала больше — от капризных пациентов, или слишком ответственного Марка, но, когда он снова позвонил и признался, что не может уложить Ивэна спать, Еся без зазрения совести заперлась в кастелянской и, устроившись на мягких тюках с бельём, попросила Строжина включить громкую связь.

Из трубки донеслось сонное хныканье мальчика, и Еся словно наяву увидела его — уставшего и отчаянно зевающего, трущего глаза маленькими кулачками.

— И-вэн… - тягуче позвала, приласкала голосом, и хныканье стихло.

— Ма?

— Ивэн, хочешь спою песню? Или сказку рассказать?

— Дя!

— Ну слушай тогда. — Еся улыбнулась, представив притихшего под лёгкой простыней мальчугана. — Жили-были дед да бабка…

Еся старательно выводила голоса зверей, то ворча медведем, то рыча волком, то заискивающе лебезя лисой, пока в трубке не стихли все шорохи.

— Ивэн, ты спишь? — шёпотом спросила Еся.

Ответом ей была тишина.

— Марк?

Никто не отозвался. Похоже, Строжин тоже уснул.

— Ну и дела.. — Еся нажала отбой, поднялась с удобных тюков и вышла в коридор отделения.

— Где медсестра? Позовите кто-нибудь медсестру! У меня капельница почти кончилась! — сварливый голос новой пациентки Еся за сегодняшний день хорошо выучила.

— Иду! Сейчас всё сделаем, не волнуйтесь. — Еся направилась в пятую палату, на ходу надевая перчатки. — Галина Игоревна, но ещё же половина флакона осталась!

— Правда, что ли? А я думала уже всё, — как ни в чём ни бывало, заявила склочница. — Ну помоги перевернуться, раз зашла. Бока уже болят от ваших кроватей!

Утром Есе пришлось задержаться почти на четыре часа, подменяя заболевшую сменщицу, и когда её наконец сменили, с облегчением передала дела и почти сбежала из больницы. Шла под мелким моросящим дождём и думала о том, какая погода сейчас в деревне у бабули и есть ли у Ивэна подходящая одежда. Словно почувствовав, что Еся сейчас думает о мальчике, позвонил Марк.

— Привет.

— Доброе утро. Выспались? — Еся пыталась говорить нейтрально, но ехидный смешок сдержать не могла.

— Ну да… - смущённо отозвался Марк и перевёл тему. — Слушай, а что на завтрак мелкому лучше?

— А с мамой посоветоваться? Она же вас с братом как-то выкормила. — Еся откровенно веселилась и улыбалась так широко и открыто, что случайный прохожий недоумевающе нахмурился. Ну и пусть хмурится, ему, глупому, не понять — хорошее настроение не зависит от погоды, оно отражает состояние души.

— Так я уже у себя дома. — миролюбиво ответил Строжин.

— Быстро вы. Всё-таки влетело за штору и вазу?

— Не волнуйся, всё уже зажило. Так что насчёт завтрака для пацана? Ты, помню, кашу его есть заставляла. Мне тоже заставлять?

— Ага… Попроси Лену сварить, она знает, какую Ивэн хоть немного поест.

— А Лена у меня опять отпуск выпросила и уехала.

— К сестре?

— Я не особо понял, то ли к крестнице, которая родила дочь, то ли к племяннице на свадьбу. А может и к той, и к другой.

— Ясно, — вздохнула Еся. — Тогда вари рисовую или, в крайнем случае, пшенную, другие крупы он есть не станет. Молоко разбавь один к одному водой, сахара много не добавляй, Ивэн подслащенную кашу не любит. Откажется, и будешь сам доедать всё, что наварил.

— А в чем готовить? В ковшике? — Марк загремел посудой, — Ещё есть кастрюля, но она большая.

— Марк, открой навесной шкаф справа от плиты. Там у тебя хранится чудесная вещь — мультиварка-скороварка. Нашёл?

— Нашёл.

— Вот в ней и готовь.

— Понял. А на обед что сварить?

Еся заскрипела зубами и остановилась посередине улицы.

— Слушай, сходи на обед к Марго или к моей бабушке, а?

— Есь, что случилось? — Марк напрягся.

— Ничего. Просто я дошла до остановки и вспомнила, что на смену приехала на машине. Теперь вот стою под дождём и мокну, а машинка моя бедная скучает на стоянке.

Марк собрался высказаться по этому поводу, но, внезапно, крикнул: “Ивэн, стой, не спускайся сам по лестнице!”, торопливо попрощался и отключился.

Еся же постояла немного под освежающими моросящими каплями, развернулась и отправилась в обратный путь, к больнице.

До вечера Марк успел позвонить и написать Есе ещё несколько раз, то же самое произошло и на второй день, и на третий. И с каждым таким звонком ей становилось всё хуже. Еся слушала голос Ивэна в трубке, его смех, плач или требовательный крик; добродушное ворчание Марка и его совсем не страшную ругань, и с тоской оглядывалась по сторонам. Что она делает в этой крохотной квартире, отрезанная от настоящей жизни бездушными бетонными стенами? Зачем ей кондиционер, если можно дышать лесным воздухом? Зачем телевизор, если закаты так красивы? И для чего терпеть невыносимую Галину Игоревну, неутомимо поливающую весь медперсонал грязью?

Когда позвонил Гор с требованием немедленно найти ему медсестру, Еся уже готова была сама согласиться на должность его помощницы, и Логинов, почуяв слабину, вцепился в девушку намертво.

— Ты только представь перспективы! Врач на селе — это особая когорта, элита. Везде тебе почёт и уважение! Бабушка рядом, под присмотром. И Ивэн, конечно. Знаешь, как нам трудно с ним? Марк его даже на выездное совещание с собой брал. Так наш боевой парень поцарапал машину зама губернатора.

— Ужас! — ахнула Еся.

— Это, кстати, сыграло Марку на руку, — рассмеялся Гор. — Он знаешь, что сказал губернатору? "Вот видите, как нам нужен садик!".

Еся хохотала до слёз, представляя лица чиновников в этот момент. Ну надо же, какой Марк молодец! Так вывернул неприятную ситуацию себе на пользу.

Гор, рассмешив Есю и убедив подумать над своим предложением, отключился. А через пару часов внеурочно позвонила бабушка.

— Привет, Ба. Всё в порядке?

— Ох, Есь, что-то я расхворалась..

— Рассказывай. В огороде наработалась? — зная свою неугомонную и трудолюбивую бабулю, Еся предположила самое очевидное.

— Да я немножко, честно! Молодой картошки рядок подкопала, так захотелось отварной, с укропчиком.

— Всё?

— Ещё морковку проредила, и прополола пару грядок по-мелочи. Ну и Зинке, соседке, помогла, там совсем ерунда — банки под огурцы помыла.

— Ба! — Еся возмутилась такому поведению родственницы. — Ты Гору что обещала? Не переутомляться! Это же основное правило гипертоников! Ещё и вниз головой работала, далась тебе эта прополка!

— Так ведь дожди прошли, зарастает всё, — начала оправдываться Людмила Степановна, но праведный гнев Еси уже было не остановить.

— Ты Гору звонила, говорила, что плохо себя чувствуешь?

— Звонила, он только что забегал ко мне. Давление смерил, укол сделал.

— И что сказал?

— Ругался… Велел тебя вызывать, чтобы присматривала за мной.

Поговорив с бабушкой, Еся положила телефон на стол и долго, пока закатные лучи не окрасили кухоньку в красные тона, сидела и смотрела во двор пятиэтажки, где шумная ватага мальчишек гоняла потрёпанный мяч по заросшему сорной травой футбольному полю.

Уже в сумерках вышла на балкон, вдохнула чуть дымный, с запахом автомобильных выхлопов, воздух, по-новому посмотрела на заставленную машинами детскую площадку и нетрезвую компанию возле песочницы, и спросила вслух у самой себя:

— И о чём тут, собственно, думать?