Глава 24

Лучи солнца будят меня. Хочется еще немного понежиться в постели, но я сама виновата, неплотно закрыла шторы вчера, за что расплачиваюсь сегодня. Нужно их хотя бы сейчас закрыть, и, может, удастся подремать еще несколько минут. Сажусь на кровати, не открывая глаз, и бреду по памяти к окну. На ощупь хватаю занавеску и тяну в сторону. Блаженная темнота заполняет комнату. – Знаешь, а я не против спать втроем, если каждое утро ты будешь разгуливать обнаженной. Это так поднимает с утра, если ты понимаешь, о чем я, – доносится до меня знакомый голос. Резко открываю глаза. – Ч–что ты делаешь в моей комнате?! – возмущенно кричу. – Как ты здесь оказался? – Вообще–то это ты в моей комнате, а не наоборот, – спокойно отвечает Джеро. – Чего вы шумите? Поспать не даете. У нас ведь нет занятий с утра, – из покрывала высовывается еще одна голова, на этот раз темная. – И т–ты тут? – растерянно спрашиваю. – Конечно, и он тут, – Джеро качает головой, – он ведь тоже живет в этих покоях. Приходится делить с ним общую гостиную и ванную, представляешь? А сегодня еще и кровать в качестве исключения. Никакого комфорта, не то, что в вашем корпусе. В следующий раз у тебя останемся. Я уже определил твои окна, пока вы оба спали, – договаривает блондин и подмигивает. – Что? Но, – начинаю я, и только сейчас воспоминания обрушиваются на меня бурным потоком. Книга, библиотека, забытый подавитель. – О! – Ага, – кивает дракон, – вспомнила, да? Отчаянно краснею. К сожалению, я вспомнила абсолютно все. – Джеро, ты ведешь себя не воспитанно, – влезает в наш разговор окончательно проснувшийся Торвин. – Гестия, милая, мы очищали друг друга драконьей магией, но это, конечно, не сравнится с душем. Ты иди первая, можешь воспользоваться моими вещами, они там висят с вечера. Все чистое, ты не думай. – Драконья магия работает и с амулетом? – Ее малая часть. – Гестия, ты лучше иди, если не хочешь остаться в постели еще на полдня, – тянет Джеро. – После многократного закрепления голову нам уже не сносит, но твой обнаженный вид слишком шикарен, чтобы его хладнокровно игнорировать. – А я что, – произношу, опуская глаза на себя. Черт, не поняла сразу, что на мне нет одежды. – Аааа! – хватаю занавеску и пытаюсь ею прикрыться. – Извращенцы! – Немного странная реакция, учитывая, чем мы ночью занимались, но да ладно. Кстати, ничего не болит? Связь подлечила? Не думал я, что ты окажешься девственницей. Удивила, честно, удивила, – ухмыляется Джеро. – Замолчи! – кричу я и в панике закутываюсь поплотнее в ткань. Знаю, наверное, очень глупо, в словах блондина есть резон, поздно стесняться, но ничего не могу с собой поделать. Чувствую себя грязной, униженной и обиженной. Хочется закрыться в кокон и проплакать в нем неделю, жалея себя. – Милая, все нормально, не слушай ты его, – моих плеч касаются руки Торвина, он аккуратно распутывает меня. – Ты же знаешь, какой он язва. Идем, я отведу тебя в ванную, приведешь себя в порядок. И, может, не опоздаешь на занятия. Упоминание учебы отрезвляет меня, и я поддаюсь навстречу рукам Торвина. Он заводит меня в ванную комнату и ставит под душ. – Мне помочь? Или сама? Он, в отличие от блондина, не смеется, спрашивает искренне. Вроде бы. Но мысль о том, что кто–то всерьез предлагает меня помыть, ужасает. Вмиг краснею и резко зашториваюсь. – Не надо ничего. Оставь меня одну, пожалуйста, – сдавленно прошу. – Как скажешь. Включаю воду, беру мыло и начинаю остервенело тереть свое тело. Если бы можно было так поступить с воспоминаниями, я бы это сделала. Но порошок забвения явно не выход для ведьмы. Трогаю себя там и невольно вспоминаю подробности ночи. Закрываю руками лицо и некоторое время недвижимо стою под струями воды. Но боли действительно нет. Это радует. А вот что не радует, так это то, что мама раскроет меня сразу. Совсем не хочется с такой перспективой ехать домой, я уж лучше как–нибудь на каникулах здесь побуду. Выхожу из душа и закутываюсь в большое полотенце, которое пахнет свежестью и Торвином. Эта связь будит во мне звериные повадки, определяю по запаху чья вещь. Открываю дверь и осторожно выглядываю. Оба дракона, уже одевшиеся, сидят завтракают. – Гестия, присоединяйся к нам, – приглашает Торвин с улыбкой. Подхожу к столу и стажусь на самый край незанятого стула. Я бы отказалась, но организм очень просит еды. – Что, даже не спросишь, как мы все это организовали? Ведь официально можно питаться только в столовой, – усмехается Джеро. – Мне казалось, у тебя обычно куча вопросов. – Организовали и организовали, – равнодушно пожимаю плечами, беря тост. – О, да наша девочка совсем поникла. Никак не можешь смириться с потерей невинности, да? – притворно сочувствует блондин. – Признавайся, для мужа себя берегла? Последний вопрос словно пощечина. Хотя я ни для кого ничего не берегла, перспектива быть вечной любовницей резко спускает с пьедестала самоуважения. Снова хочется закутаться в простыню и не высовываться из нее минимум неделю. Но вместо этого я лишь выпрямляюсь на стуле, стараясь не показывать, как меня задели его слова. – Джеро! – одергивает его Торвин. – Прекрати. – Ладно, – неожиданно легко соглашается он, – просто мне смешно. – Хватит. Молча съедаю еще несколько тостов и выпиваю большой стакан сока. – Спасибо, – благодарю, не смотря ни на кого. – Мне бы как–то добраться до комнаты, там моя одежда. – Во–первых, не там, – снова умничает Джеро, – я же сказал, что изучил местоположение твоих окон. Так вот, свежее платье ждет тебя. То, что было вчера, к сожалению, не подлежит восстановлению. Придется что–то наплести, чтобы новое получить. – Не страшно. Главное, мне не придется идти через весь мужской корпус в этом полотенце. Спасибо, – снова глухо благодарю. – С чего ты взяла, что будешь идти мимо всех? – прищуривается Джеро. – Я тебя доставлю в твою комнату, а Торвин отвлечет возможных зрителей. Не знаю, что ты там себе в душе напридумывала, но мы не настолько ужасны.