Глава 42

В этот момент я как раз делаю глоток, и вся вода при заявлении Джеро выливается обратно. Н–да, кажется, все–таки рано меня записывать в число тех, кто не вытирает руки скатертью. Но блондин тоже хорош, назвать моего брата «щенком». Он разве младше драконов? Да и обидно это. Хотя Герольд тоже большой молодец – решил, что меня кто–то под кого–то подкладывает. Крайне оскорбительно. Кругом невоспитанные мужчины. – Истинные? – брат не слишком впечатлен новостью. – Это кто такие? – Герольд, – произношу осуждающе, – мама не раз настаивала на том, чтобы ты имел хотя бы минимальное теоретическое образование по магии. Элементарных понятий не знаешь, живя среди ведьм. Папа не такой. – А ты, мелкая, в лавке ничего не сделаешь, – качает головой брат. – В смысле ничего?! – повышаю голос. – А кто половину товара лично делал?! Уж не ты ли? – Я имею ввиду бухгалтерский учет вести, например, – уже с меньшим апломбом говорит Герольд. – И цифры я тоже сводила, прекрасно! Как раз когда ты заболел неизвестной болезнью, от которой весь покрылся красной сыпью, помнишь? – зло сверкаю глазами. – Все уверял нас, что простуда, а на самом деле супруг одной из твоих любовниц пошел к ведьме дабы отомстить. Маме побоялся открыться, она ведь отцу бы сказала! Ко мне пришел за помощью. А теперь умничаешь тут. – Все, все, извини, – Герольд поднимает перед собой руки, – можно было и без подробностей перед чужими. – Мы ей ближе тебя, любовничек, – усмехается Джеро. – С чего это?! – тут же снова возмущается брат. – Мы с ней родственники! Семья! Под одной крышей сколько лет живем! – А теперь она будет жить с нами, – самодовольно отвечает блондин. У меня складывается ощущение, что ему нравится вызывать раздражение у Герольда. Озадаченно хмурюсь, переводя взгляд с одного на другого. – Технически Джеро прав, – влезает Торвин. Теперь еще и на него смотреть, хмуриться. – Магия определяет истинных как самых близких друг другу. Практически, конечно, пока мы не настолько хорошо знакомы, но дело наживное. – Да кто такие истинные?! – громко восклицает Герольд так, что за соседними столиками на нас оборачиваются. – Прекрасно, братик, давай сразу письмо маме и папе напишем, – произношу укоризненно. – Извини, – сбавляет он пыл, – но я действительно не понимаю. Истинные – это вроде предначертанных судьбою, да? Что–то из любовной чуши? – Да, что–то из, – отвечаю недовольно, – только это не чушь, а законы магии. – Хорошо, ладно, – он кивает, – но почему ты с двумя? Это ж ненормально! Я отказываюсь в это верить, – он качает головой. – Моя сестра столько времени не смотрела ни на одного парня, собой занималась, а теперь с двумя сразу. Это странно. Подозрительно. И, если честно, фу, – выдает финальное Герольд. «Странно. Подозрительно. Фу». Его слова эхом повторяются в моей голове. А ведь он первый, но далеко не последний, кто решит также. Невероятным усилием глотаю слезы, прогоняя их, не хочу разрыдаться. Но мне больно. Неприятно. Обидно. – Фу – это твои шашни с замужними, – холодно замечает Джеро. – Да, – подтверждает Торвин. – У нас с твоей сестрой все серьезно, даже более серьезно, чем обычно вкладывают в это понятие. Голоса моих драконов заставляют вынырнуть меня из погружения в обиду. Главное, это не то, кем считают нас люди, а кто мы сами для себя. – Странно и подозрительно, это твои сорванные контракты с замужними дамами, – говорю я. – Прежде чем кого–то судить, свою совесть приведи в порядок. Моя, например, чиста. Герольд прикусывает губу, он растерян, в глазах плещутся сомнения. Но он не готов принять нас. А я не готова объяснять на пальцах, что значит наша связь. – Может, уже пойдем? – поднимаюсь из–за стола. – Десерта расхотелось. – Твоя правда, – следом за мной встают Джеро с Торвином. – Всего хорошего, брат Гестии. – Не можем сказать, что знакомство было приятным, но ты все–таки родственник, потому придется без оскорблений, – резюмирует блондин. Качаю головой, он как всегда. Даже ругаться не хочется. – Пока, Герольд, – я прощаюсь с братом более сердечно. – Скажешь родителям о нашей встрече, и я тебя прокляну, – целую его в щеку, – да так, что не сможешь больше по девушкам бегать, ненужным им станешь, – поднимаю вверх указательный палец и сгибаю его. – Ну ты понимаешь, о чем я, да? – улыбаюсь, настроение поднимается. – Ты не думай, на совесть сделаю, никто, кроме меня не снимет проклятие. Уж с возросшим потенциалом мне будет нетрудно. Герольд бледнеет и стискивает в раздражении зубы. Джеро и Торвин не сдерживаются от смешка. – Хорошего же ты обо мне мнения, сестрица, – поднимает он наверх брови. – Я всего–то волнуюсь о тебе, хотел разобраться, а ты. – А я слышу оскорбления, которые не заслужила, – гневно перебиваю. – Я тебе помогала без оскорблений и шуточек в твой адрес, хотя твои ситуации с женщинами были порой крайне нелепыми! Как по мне, твоя проблема в том, что ты никак не определишься с одной единственной. – Да потому что я мужчина! – восклицает Герольд. – Для нас нормально не сразу определиться. А ты девушка, моя сестра. – И у меня как раз они единственные! – припечатываю. – Не смей говорить о том, чего не понимаешь. Сильно любопытно будет, книжку дома откроешь на эту тему и почитаешь. Даже в мою комнату можешь зайти, у меня на столе была одна, там кратко, но доходчиво, разберешься. Все, мальчики, идем, – отворачиваюсь от брата и тяну драконов на выход. – Всего хорошего, – кивает Торвин. – А знакомство все–таки было приятным, – подмигивает Герольду Джеро. Мы выходим на улицу, а внутри меня пожар. – Я в восхищении. Зря ты переживаешь по поводу поездки в драконий край, – качает головой Торвин. Он первый нарушает тишину между нами тремя. – Герольд не маг, а для ваших драконов мои сглазы и проклятия не так страшны, – отвечаю и все–таки не сдерживаюсь, начинаю рыдать в голос.