Эпилог

Через два месяца

Осень в этом году выдалась теплая. После ночного дождя город блестел чистыми тротуарами, мокрые листья лежали вдоль бордюров, а между домами пробивалось спокойное солнце. Я успела выпить половину кофе в машине, вторую половину пронесла через холл бизнес-центра и только возле конференц-зала поняла, что оставила на крышке след красной помады.

В обычный день меня бы это не волновало. Сегодня внутри сидели инвесторы, представители банков, несколько руководителей городских служб, почти весь совет Волковых и люди, которые два месяца назад обсуждали, следует ли запереть меня ради общей безопасности. Теперь они пришли слушать презентацию моего антифрод-сервиса. Жизнь все-таки умела развлекаться.

На мне был темно-синий брючный костюм, который мы с портнихой подгоняли дважды. Жакет хорошо сидел на груди, брюки не собирались складками на бедрах, а туфли оставались терпимыми уже третий час. Волосы я убрала в высокий хвост, серьги выбрала небольшие, зато помаду нанесла яркую. Когда выходишь к людям, готовым вложить в твой проект большие деньги, полезно выглядеть так, будто ты знаешь, что делаешь. Даже если за десять минут до начала ищешь переходник и угрожаешь проектору увольнением.

— Переходник уже подключен, резервная презентация лежит на трех носителях, а твой ноутбук не нуждается в угрозах, — сухо сказала Милена, появляясь рядом с планшетом в руках. — Я проверила все лично. Тебе осталось выйти, улыбнуться и не рассказывать инвесторам, что их нынешние системы годятся только для того, чтобы показывать отчеты после кражи денег.

За последние два месяца Милена каким-то образом превратилась из женщины, которая смотрела на меня как на подозрительный человеческий эксперимент, в человека, которому я первой отправляла новые серьги и особенно нелепые переписки с Андреем. Дружила она с тем же выражением лица, с каким раньше критиковала мои решения. Помощь Милены обычно звучала как замечание, поддержку приходилось распознавать по тому, что она уже решила проблему.

— Я собиралась сказать это мягче. Например, что существующие решения недостаточно быстро реагируют на новые схемы.

— Вот так и скажи. А мысль про бесполезные отчеты оставь для закрытой части встречи. Там будут люди, которые уже подписали предварительное соглашение и не смогут уйти с оскорбленным достоинством.

Лера подошла к нам с двумя папками и сразу протянула одну мне. Она полностью восстановилась после подавителя, вернулась в компанию и отказалась снова становиться личной помощницей Андрея. Теперь Лера занималась внутренними рисками и вместе со мной перестраивала систему безопасности. После истории с Романом совет уже не спорил, когда она требовала независимый аудит и двойное подтверждение для закрытых операций.

— В последнем слайде исправили прогноз по региональному запуску, — сказала она. — Юристы подтвердили, что права на разработку и основной код остаются у тебя. Волковы получают долю в компании и первыми подключают сервис к своим направлениям. Управление проектом тоже закреплено за тобой. Андрей заставил финансовый отдел перепроверить формулировки еще раз, хотя ты и так переписала договор четыре раза.

— Три. Четвертый раз я только заменила одно слово, потому что юрист попытался назвать контроль наблюдением.

— И отправила ему комментарий на полстраницы.

— Зато теперь он понимает разницу.

Лера улыбнулась и посмотрела через стеклянную дверь в зал. В первом ряду сидела Инга Михайловна, рядом с ней несколько старших. Дальше разместились инвесторы и представители компаний. Андрей разговаривал с руководителем банка, но стоило мне появиться в коридоре, сразу поднял голову.

Он смотрел открыто, с такой гордостью, что я отвернулась к планшету и сделала вид, будто срочно проверяю титульный слайд. Два месяца отношений не научили меня спокойно выдерживать этот взгляд. Когда Андрей злился, спорил или пытался назначить охрану без согласования, я прекрасно знала, что отвечать. Когда он просто смотрел на меня и явно радовался тому, что я рядом, мысли начинали двигаться хаотично.

— Он уже пятнадцать минут следит, чтобы никто не занял место, с которого ему хорошо тебя видно, — сообщила Милена. — Если во время презентации начнет рычать на инвесторов, я выйду из зала и сделаю вид, что не отношусь к Волковым.

— Андрей умеет вести себя в обществе.

— В обществе — да. Рядом с тобой у него иногда случаются трудности.

Я пригрозила Милене папкой и вошла в зал.

Первые минуты прошли на привычном напряжении. Я видела перед собой десятки лиц, слышала собственный голос из колонок и слишком хорошо знала, сколько людей ждут ошибки. Потом дошла до примера с женщиной, которой мошенники позвонили от имени банка, и перестала думать о зале. Я рассказывала о том, ради чего вообще затеяла проект: о быстрых предупреждениях, проверке подозрительных звонков, анализе новых схем, возможности остановить перевод до того, как деньги уйдут по цепочке счетов. Сервис должен был помогать обычным людям, которым некогда разбираться в технических деталях и изучать каждый новый способ обмана.

На слайдах появлялись диаграммы, сценарии работы и результаты тестирования. Пилотная версия уже выявляла подмену номеров, странное поведение в личных кабинетах и переводы, которым предшествовали подозрительные звонки. Я объясняла, почему одной банковской проверки мало, как мошенники используют человеческие привычки и зачем объединять цифровые сигналы с простыми действиями пользователя.

Вопросы начались сразу после презентации. Один инвестор пытался выяснить, сможет ли совет Волковых влиять на выбор клиентов. Я спокойно ответила, что инвестиционная доля дает право получать прибыль и участвовать в обсуждении стратегии, а список партнеров утверждает команда проекта. Другой предложил быстрее выйти на рынок за счет передачи разработки крупному банку. Я отказалась и объяснила, что не собираюсь строить независимую систему защиты, чтобы через полгода растворить ее внутри чужого приложения.

Старшие слушали внимательно. Несколько раз я ловила взгляд Андрея. Он не вмешивался, хотя один из вопросов явно ему не понравился. Даже когда мужчина из строительного холдинга спросил, не рискованно ли оставлять управление настолько важным проектом молодому специалисту без опыта руководства большой компанией, Андрей остался на месте.

Я ответила сама. Напомнила, что опыт больших компаний не помешал нескольким из них пропустить серьезные утечки, а моя маленькая команда за два месяца уже нашла ошибки в трех действующих системах. Потом предложила оценивать проект по результатам, а не по возрасту основательницы.

После этого Инга Михайловна первой начала аплодировать.

Когда официальная часть закончилась, люди потянулись к столам с кофе и закусками. Я наконец позволила себе выдохнуть, сняла туфли под столом в маленькой переговорной и вытянула гудящие ноги. На соседнем столике стоял красивый торт с ягодами, который я заметила еще утром. До него оставалось всего несколько метров и один разговор с финансовым директором.

Я уже собиралась вернуть туфли на ноги, когда в переговорную вошел Андрей. Он закрыл за собой дверь, подошел и поставил передо мной стакан воды.

— Презентация прошла отлично. Предварительно согласились трое инвесторов, банк готов расширить пилот, а старшие впервые за много лет обсуждают цифровую безопасность без фразы «раньше такого не требовалось».

— Спасибо. Теперь я намерена съесть торт, выпить кофе и полчаса не отвечать на вопросы. Возможно, даже позволю себе снять жакет и сидеть в одной блузке, потому что отопление здесь явно настраивал оборотень, которому всегда холодно.

Андрей посмотрел на часы.

— С тортом придется подождать. Мы уже опаздываем.

— Куда? Я больше ни на одно совещание сегодня не пойду. Даже если совет внезапно решил официально признать существование паролей длиннее восьми символов.

— На нашу свадьбу, Саша. Регистрация через час, до загородного дома ехать минимум сорок минут. Ты сама выбрала этот день, потому что все нужные люди и так будут на презентации.

Я посмотрела на него, потом на торт за стеклянной стеной. Про свадьбу я, конечно, помнила. Просто в моей голове она начиналась вечером, спокойно и после еды. Время в приглашении тоже видела, но последние недели жила между тестированием, договорами, встречами и выбором платья. Видимо, мозг решил, что регистрация подождет, поскольку жених уже никуда не денется.

— Нормальные люди после запуска проекта садятся, едят сладкое и принимают поздравления. Они не хватают невесту и не везут ее за город на регистрацию, пока у нее ноги болят.

— Ты сама потребовала камерную свадьбу без долгих приготовлений, ведущего, сотни гостей и трех часов стоя. В загородном доме уже есть кресла, пледы, еда и твое платье. Сесть можно сразу после подписи.

— А торт?

— Два торта. Один шоколадный, второй с ягодами.

Это был сильный довод. Я надела туфли, поморщилась и протянула Андрею руку, чтобы подняться.

— Хорошо. Но если мы попадем в пробку и я выйду замуж в брючном костюме, виноват будешь ты.

— Я согласен жениться на тебе в костюме, платье, спортивных брюках и медицинских тапочках. Последний вариант мы уже почти репетировали.

В машине я сняла туфли окончательно и поставила ноги на специальную подставку, которую Андрей установил после нашей первой долгой поездки. Сам он вел машину, хотя водитель ждал у входа. За последние два месяца мы научились договариваться о многом. Иногда с первого раза, иногда после спора и двух сообщений от Инги Михайловны. Охрана у меня осталась, но я знала людей по именам, видела график и могла отказаться от сопровождения, если заранее предупреждала. Андрей все еще переживал, зато перестал выдавать собственное беспокойство за обязательный для всех приказ.

— Ты мог напомнить мне о времени утром, — сказала я, поправляя хвост. — Или хотя бы после презентации не смотреть так, будто я только что лично победила все мошенничество в городе.

— Я напоминал вчера. Ты ответила, что сначала запустишь проект, потом выйдешь замуж и желательно поешь между этими событиями.

— Значит, ты должен был проконтролировать еду.

— В загородном доме накрыт стол.

— Это еда после замужества. Я говорила о перекусе свободной женщины.

Андрей рассмеялся, взял мою руку и поцеловал пальцы. Я придвинулась ближе, насколько позволял ремень безопасности, и сама поцеловала его в щеку. Он повернул голову, успел поймать мои губы, но быстро отстранился и снова посмотрел на дорогу.

— Вот поэтому нормальные люди нанимают водителя, — заметила я.

— Нормальные люди не целуют мужчину за рулем за сорок минут до регистрации.

— Я нервничаю. У меня уважительная причина.

— Я тоже.

Это признание понравилось мне больше любой уверенной речи. Андрей Волков мог спокойно вести заседание клана, входить на захваченный объект и спорить с инвесторами. Перед нашей маленькой свадьбой он держал руль крепче обычного и трижды проверил время.

Загородный дом Волковых оказался украшен именно так, как я просила. На террасе висели теплые фонари, вдоль перил закрепили белые ленты и ветки с желтыми листьями, на стульях лежали пледы. В саду пахло мокрой землей, яблоками и едой, которую готовили на открытой кухне. Гостей было немного: Лера, Инга Михайловна, Макс, Милена, несколько близких родственников Андрея и старших, с которыми я за эти два месяца научилась нормально разговаривать.

Милена встретила меня у лестницы, сунула в руки чехол с платьем и быстро повела наверх.

— У тебя двадцать минут. Волосы можно оставить собранными, макияж я поправлю. Платье поглажено, белье лежит на кровати, туфли рядом. Если решишь сбежать, предупреждаю сразу: я догоню тебя. На мне удобная обувь, а Инга перекрыла выезд.

— Очень трогательная поддержка невесты.

— Я два месяца слушала ваши разговоры о списке гостей, тортах и том, считать ли признание истинной отдельной церемонией. Никто никуда не уйдет, пока я не увижу итог.

Платье было простым, кремовым, длиной чуть ниже колена, с мягкими рукавами и поясом на талии. Я выбрала его сама и сразу поняла, что могу провести в нем весь вечер, нормально дышать, есть и танцевать. Милена распустила мой хвост, поправила волосы и закрепила сбоку маленькую заколку с жемчугом.

Когда я посмотрела в зеркало, внутри наконец стало тихо. За окном ждал Андрей. Я выходила за него замуж не из-за истинной связи, решения совета или желания закрепить статус. За два месяца мы успели спорить, смеяться, работать рядом, несколько раз мириться на кухне и однажды серьезно поссориться из-за охраны перед поездкой за город. Он учился останавливаться. Я училась отличать его страх от желания управлять мной и говорить о своих границах до того, как хотелось хлопнуть дверью.

Внизу играла негромкая музыка. Андрей стоял у края террасы в темном костюме без галстука. Увидев меня, замолчал на середине разговора с Максом. Его взгляд медленно прошелся по платью, задержался на лице, и я снова покраснела, хотя за последние месяцы должна была привыкнуть.

Регистрация заняла меньше десяти минут. Мы встали рядом перед небольшим столом, за которым сидела сотрудница городского управления по делам людей и оборотней. Она зачитала необходимые пункты, уточнила наше добровольное согласие и предложила сказать несколько слов друг другу.

Андрей взял меня за руки. Его ладони были теплыми, пальцы держали бережно, хотя в глазах уже появилось то самое волчье выражение, от которого хотелось одновременно спорить и целовать.

— Я не обещаю перестать быть альфой и волком, — сказал он. — Иногда мне по-прежнему будет хотеться закрыть все двери, поставить охрану и решить проблему раньше, чем ты успеешь возразить. Но я обещаю помнить, что ты рядом со мной, потому что сама этого хочешь. Я буду спрашивать, слушать и исправляться, когда снова перепутаю заботу с контролем. Еще обещаю поддерживать твой проект, даже если однажды он начнет проверять мои собственные платежи и признает половину покупок подозрительными.

Гости засмеялись. Я сжала его пальцы и ответила:

— Я не обещаю быть тихой, удобной и соглашаться только ради семейного спокойствия. Скорее всего, я продолжу спорить с тобой, старшими и любым человеком, который использует пароль с датой рождения. Но я обещаю говорить, когда мне страшно или больно, а не сразу сбегать через служебный выход. И постараюсь не взламывать твой календарь чаще, чем потребуется для нашего семейного счастья.

— Что считается необходимостью? — тихо спросил Андрей.

— Это будет определять независимая комиссия в моем лице.

После подписей он поцеловал меня спокойно, без спешки. Я обняла его за шею, услышала смех Макса, тихое одобрение Инги Михайловны и щелчки камер. Потом Андрей прижал лоб к моему и выдохнул так, будто все это время держался только на упрямстве.

— Испытательный срок закончился? — спросил он.

— Переведен в пожизненное продление. С регулярной проверкой качества.

— Согласен.

— Ты даже условия не прочитал.

— Я уже знаю основное.

Он снова поцеловал меня, а потом наконец отвел к столу. Там действительно стояли два торта.

Два года спустя

К ежегодному поиску овечки я готовилась серьезнее, чем к некоторым переговорам. Два года назад меня отправили участвовать в клановой традиции почти без объяснений, и я проиграла одному двенадцатилетнему оборотню, который нашел деревянную фигурку по запаху краски. С тех пор этот ребенок вырос, стал еще самодовольнее и при каждой встрече напоминал, что человеческое зрение уступает волчьему нюху.

Сегодня я собиралась закрыть вопрос.

На мне были удобные кроссовки, спортивные брюки и легкая куртка с карманами. Волосы я собрала в крепкий хвост, на запястье надела умные часы, а в телефон заранее загрузила карту территории загородного дома. Никаких платьев, каблуков и попыток выглядеть красиво во время бега по мокрой траве. Андрей, конечно, все равно смотрел так, будто спортивный костюм был создан специально для его семейного счастья.

Он стоял рядом с нашим годовалым сыном на руках и переживал заметнее, чем перед большинством заседаний. Сын держал маленького деревянного волка, периодически пытался засунуть Андрею ухо в рот и с большим интересом наблюдал за участниками.

— Еще раз повторяю правила лично для тебя, — сказала я Андрею, застегивая куртку. — Не нюхать воздух, не смотреть в сторону тайника, не подсказывать глазами, не отправлять сообщения, не просить кого-то помочь и вообще не быть альфой в радиусе моей победы.

— Я просто стою с сыном и молчу. Я даже не знаю, где спрятали фигурку. В этом году тайник выбирала молодежная группа.

— Тем более молчи и сохраняй нейтральное выражение лица.

Милена подошла с бутылкой воды и передала ее мне. За два года она стала крестной нашего сына, членом совета проекта и человеком, которому я могла позвонить ночью с вопросом, нормально ли, что ребенок третий раз просыпается и требует играть с деревянным волком.

— Не слушай Андрея, — сказала она. — В прошлом году он случайно повернул голову к беседке, и Макс нашел овечку за три минуты. Я до сих пор считаю это вмешательством альфы.

— Я услышал шум, — возразил Андрей.

— Именно поэтому сегодня будешь смотреть на сына. Он хотя бы пока не умеет выдавать тайники.

По сигналу участники разошлись по саду и парку. Овечку могли спрятать в любом месте внутри отмеченной зоны: возле хозяйственных построек, в старом яблоневом саду, рядом с беседками или у края леса. Использовать обращение и сознательную помощь волчьего нюха запрещалось, но оборотни все равно замечали запахи лучше людей. Мне оставались внимательность и знание того, как люди прячут вещи.

Сначала я прошла вдоль террасы и проверила места, которые выглядели удобными. Под лавкой ничего не было, в ящике с пледами лежали только пледы, а за большим цветочным горшком обнаружилась старая детская машинка. Несколько подростков убежали в сторону леса, взрослые разошлись по дорожкам. Я не торопилась и смотрела на землю.

После ночного дождя трава оставалась влажной. Возле старой яблони несколько стеблей были примяты, но следы вели дальше и заканчивались у забора. Кто-то специально прошел там, чтобы привлечь внимание. Рядом лежала ветка, уложенная ровно поперек дорожки. Слишком заметно. Я обошла участок и увидела двух младших участников, которые уже проверяли кусты.

У беседки стоял тот самый подросток, победивший меня два года назад. Он делал вид, что рассматривает крышу, но несколько раз посмотрел в сторону яблоневого сада. Я почти пошла туда, потом остановилась. Если он знал место, то следил бы за участниками осторожнее. Сейчас парень явно хотел, чтобы я заметила его взгляды.

— Хорошая попытка, — пробормотала я и свернула в другую сторону.

За беседкой начиналась узкая дорожка к старому сараю. Там трава выглядела обычной, зато на нижней перекладине ограды осталась свежая грязь. Кто-то недавно поставил туда ногу. Я присела, проверила землю и нашла отпечаток небольшого ботинка. Дальше следы исчезали на гравии.

Возле сарая ничего не оказалось. Дверь была заперта, под ступеньками пусто. Я обошла здание и увидела старую яблоню у задней стены. Одна ветка лежала ниже остальных, а рядом на коре виднелась светлая царапина. Кто-то недавно отодвигал привязанный к стволу декоративный фонарь.

Я сняла фонарь с крючка и заглянула внутрь.

На дне лежала деревянная овечка.

Несколько секунд я просто смотрела на нее, потому что два года ожидания реванша требовали достойной паузы. Потом схватила фигурку и побежала обратно. Кроссовки сразу промокли, на колене появилось грязное пятно, хвост растрепался, зато настроение стало прекрасным.

На поляну я вернулась разгоряченная, счастливая и с овечкой, поднятой над головой. Клан встретил меня смехом и аплодисментами. Милена первой подбежала и обняла так крепко, что я едва не выронила фигурку.

— Я знала, что ты найдешь! Где она была?

— В фонаре за старым сараем. Подростки устроили два ложных следа и пытались отправить всех к яблоневому саду. Неплохо, но они слишком старательно изображали случайность.

Андрей подошел следом. Сын увидел овечку, сразу бросил деревянного волка потянул ко мне руки. Я забрала его, поцеловала в теплую щеку и показала фигурку.

— Мама предупреждала, что в этот раз победит. Запоминай: внимательность тоже семейная способность.

Сын схватил овечку обеими руками и немедленно попытался проверить ее на вкус. Андрей поймал фигурку раньше, чем она оказалась во рту, и посмотрел на меня с такой гордостью, будто я выиграла минимум клановую войну.

— Волков, я же говорила. Овечка будет моя.

— Я знал.

— Ты слишком быстро согласился.

— Я просто уже ученый муж.

— Испытательный срок продолжается?

Андрей обнял меня за талию, придерживая второй рукой сына, который теперь пытался отобрать у него овечку.

— Пожизненно?

Я прижалась к нему, поправила на сыне съехавшую шапку и рассмеялась.

— Пожизненно, Андрей Сергеевич.