Глава 41

Я не знаю какими силами, но мы всё же смогли отлепиться друг от друга. Прикосновение рук на прощание, его обещающий взгляд и моё совершенно очевидное смущение.

А потом долгая дорога домой. И весь этот путь я молила Космос только об одном: чтобы мои крылья опять не опалило огнём предательства. Их и так потрепало после Морта, а если и Стас подведёт, то от меня совсем ничего не останется. Пыль, развеянная на ветру, да и только.

Дома полдня маялась от безделья, а потом не выдержала и набрала Милана. На удивление, он был в городе, а не батрачил на даче и уже через полчаса был на моём пороге. Мы обсудили проблемы моей мамы, ее реабилитацию и шансы на полное восстановление, срок Димки и только потом неизбежно перешли к сладкому.

– Бог ты мой, дорогуша, да ты влюбилась, – озвучил свой диагноз мне мой лучший друг, стоило мне только заикнуться, где я сегодня провела ночь.

– Так заметно? – вспыхнула я, как маков цвет.

– А то! И я тебе страсть как завидую, всегда любил мужчин в самом соку, – сказал и томно прикусил губу, закатив глаза к потолку.

– Только не надо опять подробностей про нашего историка, – приложила я ладони к своим разгорячённым щекам.

– Ах, это…да, Максим Сергеевич он…ну знаешь, он слишком охуенный, чтобы быть чей-то частной собственностью, таким жеребчиком нужно уметь делиться, а я к этому не готов. Так что, не судьба, – театрально вздохнул Милан, а потом встрепенулся и продолжил, – ты мне зубы не заговаривай, Радка! Распечатал тебя твой старпёр, али целка до сих пор?

Вот за что я любила и ненавидела своего друга одновременно. Напролом и только правду-матку.

– Милан! Я тебе порядочная девушка или где?

– Или где! – возмущённо засопел друг, – так все молодые годы пройдут, а ты всё прынца на белом коне ждёшь. Давай уже, жги, Винник, а, иначе, я сам переквалифицируюсь в натурала и оприходую тебя прямо тут, на вот этом самом кухонном и скрипящем столе. Будешь знать!

Я же только хохотала в голос на эти слова и, вообще, чувствовала радость и довольство жизнью. Так, незаметно, пролетело несколько часов за беззаботной болтовнёй и фривольными шуточками Милана. Я даже и не заметила, как мой телефон жужжит на беззвучном, пока друг не указал мне на источник раздражителя.

– Уф, я уж подумал, что ты решила меня продинамить, – то был Стас, голос уставший, но такой родной, что сердце тут же сжалось от щемящей нежности.

– Ничего подобного, – попыталась оправдаться я.

– Поужинаешь со мной сегодня? – прозвучало долгожданное приглашение. Я уже, грешным делом, подумала, что Стас съедет с темы, сошлётся на усталость и отменит нашу встречу. Но нет, пронесло.

– Да, – волнение не давало мне говорить больше двух слов в минуту.

– Тогда будь готова через пятнадцать минут, я подъеду, – на эти слова я только угукнула и отключилась.

А потом заметалась по квартире как электровеник, суматошно соображая, что одеть и как убрать волосы, пока Милан силой не тормознул меня в дверном проёме основной комнаты.

– Ну ты это, угомонить чуток, так дело не пойдёт! Живо успокойся, выдохни и пошли смотреть, чем славится твой старый шифоньер, – и потащил меня в сторону спальни. А там и джинсовая юбка отыскалась, и приличная футболка с весёлым принтом нашлась, да так, что через указанное время я выглядела, и прилично, и соблазнительно.

Из подъезда выходили вдвоем, в тот самый момент, когда Стас поспешно въезжал в мой двор. Милан заметил мой взгляд и тут же выдал:

– Ну ничего себе тачка у твоего папика, – и присвистнул.

– Сам ты папик, дебил, – зашипела я.

– Ну так, а сколько этому твоему Стасу? Небось под сорок, не меньше, вполне мог бы быть твоим…

– Заткнись, лучше по-хорошему, – после этих моих шипящих угроз, Милан сгрёб меня в охапку, смачно расцеловал в обе щеки, как раз в тот момент, когда Ярский, торопясь, выходил из авто и двигался в нашу сторону. Так, так, так…вот же голубой предатель!

– Рада? – вопросительно окликнул меня Стас.

– Все-все, я ухожу и больше не отсвечиваю. Я друг, кстати, не надо грубых фантазий. Всё убежал, голубки, совет вам да любовь, – развернулся и, насвистывая мелодию, двинулся в сторону метро.

– Это Милан, – прервала я наше затянувшееся молчание.

– Ну так я и понял, что не Маша, – почти спокойно ответил Стас.

– Ну такой, что почти, – смущаясь, продолжала я корявые объяснения.

– Значит, он ещё и везучий Милан, – хмыкнул Ярский.

Я только опять, как-то робко кивнула и засмущалась. Всё моё естество вибрировало от его близости и приходило в небывалый трепет в ожидании большего. А Стас, как чувствуя мои желания, тут же подошел ближе и крепко обнял меня, приговаривая:

– Так себе видеть свою девушку в объятьях двухметрового и белобрысого херувима, думал придётся выколупывать тебя с боем из его загребущих лапок.

– Прости, – прошептала я.

– Пустяки! Ладно, поехали, я голодный как волк, – выпустил из объятий и открыл переднюю дверцу авто.

– В ресторан, да? – с явной обречённостью в голосе уточнила я.

– Нет, малышка, не в ресторан, – хитро улыбнулся и занял свое место за рулем.

А дальше была долгая дорога по вечерней Москве, разговоры обо всем и ни о чем, рассказ о маминых успехах и других житейских проблемах. И, в который раз, на душе было хорошо и спокойно, с четкой уверенностью, что рядом с ним мне все по плечу, что я в безопасности.

Мы приехали в Москва-Сити, поднялись на семьдесят пятый этаж в башню «Санкт-Петербург» и вошли в пентхаус. Приглушенный свет, романтичная музыка, накрытый столик рядом с панорамными окнами и, конечно же, ошеломляющий вид на столицу.

– Стас, это просто…, – я повернулась к нему и слова застряли у меня в горле. Ярский стоял передо мной, смотрел пристально и держал в руках огромную коробку синих роз.

– Это тебе, Рада. Спасибо, что ты здесь, со мной, сейчас…

Слова повисли в воздухе флёром невысказанных признаний, но они мне были и не нужны, мне и так было все понятно без слов, ведь мою душу обуревали те же самые чувства. Я приняла цветы и спрятала лицо в нежных лепестках, скрывая внезапно появившиеся слезы. Святой Космос, спасибо тебе за этого мужчину!

– Пожалуйста, родная, не плачь, – прошептал Стас, нежно целуя меня в висок и приподнимая подбородок двумя пальцами.

– Не могу, – честно призналась я, чувствуя, как еще несколько горячих соленых капель срываются с моих глаз.

Стас тут же отставил коробку с цветами на пол, а потом крепко прижал меня к своему большому, сильному телу и поцеловал.

Язык тут же завладел моим языком, ладони прошлись по изгибам тела, накрывая лаской, вмиг набухший, сосок и, потяжелевшую от вспышки вожделения, грудь. Несколько ошеломляющих душу секунд и я чувствую, как сильные руки подхватывают меня под попу и тут же усаживают на какую-то горизонтальную поверхность.

Ноги широко разведены в стороны и между ними вольготно устроился Ярский, юбка задралась, открывая вид на мои белые хлопчатобумажные трусики. Мгновение и футболка ползет вверх, оголяя живот и дальше, пока ему не стала видна моя грудь в плену самого обычного белого бюстгалтера. Я не поспевала за развитием событий, а только упивалась крышесносными ощущениями близости и непередаваемой чувственностью момента.

Чашки моего белья медленно поползли вниз, бесстыдно представляя его взору мои перевозбужденные соски. И тут же горячая ласка умелых пальцев, такая томительная и такая искушающая. Он нежно огладил полушария моих девочек, при этом смотря прямо мне в глаза и не теряя зрительного контакта ни на секунду. Затем легонько, едва касаясь, пробежался по уже возбужденным бусинкам, легко надавил, нежно потянул, растягивая кожу и только потом, когда я уже едва не скулила, накрыл сосочек ртом, сладко посасывая и облизывая напряженную вершинку языком. И все, я улетела и растеклась одновременно.

Моя голова откинута назад, а тело бесстыдно предоставлено в полное его распоряжение, и он не медлит более. Свободная рука, не занятая лаской моей груди, спускается вниз, оглаживая кожу живота, затем касается колена и движется вниз, подхватывает ногу за лодыжку, поднимает и ставит ступней на поверхность того, где я сижу.

И все, я почти вся раскрытая перед ним. Тонкая преграда трусиков уже не в счет. Она, скорее, не скрывает, а только выдает с головой мое возбуждение. Я чувствую, как сильно моя киска увлажнилась от его порочных прикосновений. И я хочу еще! Больше! Пока не испробую все до конца!

Его рука скользит по внешней стороне моего бедра, проходится в миллиметре от края трусиков, раздразнивая и совращая отдать ему всю себя. И он все кружит и кружит вокруг пульсирующего бугорка клитора, но не дотрагивается, а только ласкает рядом, высекая из меня стоны нетерпения.

– Стас, – вырывается из меня шепот мольбы.

– Рано, – слышу я полустон-полурык. И его губы накрывают вторую вершинку груди, а меня выгибает в его руках. Я готова молить. Неужели он этого и добивается?

И, наконец-то, его пальцы подныривают под мокрую ткань моего белья, растирают скопившуюся влагу. Томно, не спеша, едва касаясь набухшей нежной кожи нижних губок. Его рот возвращается к моим губам, по пути прикусывая кожу шеи и подбородка. Глубокий страстный поцелуй и его большой палец касается моего клитора. Громкий протяжный стон помимо воли вырывается из моего горла. Я на грани помешательства! Это слишком прекрасно, это слишком для одной меня!

Я вся горю, а один его палец проскальзывает в мою девственную дырочку и начинает поступательно натирать вход. Он трахает меня рукой, стимулируя одновременно, и клитор, и вход в меня, поцелуй углубляется, а я вся, медленно, но верно, разбиваюсь осколками подступающего оргазма. Первая волна прошивает низ живота, затем вторая и еще-еще, пока между моих ног не взрывается фейерверк небывалого экстаза.

Святой Космос, я кончила от его рук! Я обожаю эти руки, я боготворю их!

Когда вспышки наслаждения стихли, а туман сладострастия начал рассеиваться, я вдруг осознала все бесстыдство ситуации. Ведь рука Ярского до сих пор скользила у меня между ног, успокаивая подрагивающие складочки. Я простонала и спрятала пылающее от стыда лицо в сгибе его шеи.

– Не помогло, – со входом и очень хрипло проговорил Стас, – теперь ты, конечно, не плачешь, но дико смущаешься, а это еще хуже, малышка. Между нами не произошло ничего постыдного, чтобы тебе было необходимо краснеть, – а потом отклонился и заглянул в мои глаза, – ты поняла меня?

– Да, – только и кивнула я, принимая очередной легкий поцелуй в губы.

– Давай, беги, приведи себя в порядок, встретимся здесь же через пять минут, – и кивнул на ближайшую к нам дверь.

– Спасибо, – спрыгнула на пол, кое как одернув одежду, и скрылась с его глаз. Ноги едва держали вес моего тела, а в голове все еще шумело от пережитых эмоций.

Вошла в уборную, закрыла за собой дверь и привалилась к ней, закрывая лицо ладонями и беззвучно смеясь. Все, Рада, назад дороги больше нет.