Глава 43

Нейт хищно оскалился. – Ненавидишь, значит? Я кивнула, выдержав его прямой взгляд. – Ненавижу. – А может, тебе напомнить, как было? Может мне снова трахать тебя сутками, чтобы ты поняла разницу?! Или ты забыла, что ты полностью в моей власти?! – Какую разницу? Ее нет! Я как была твоей пленницей, так и осталась! Ты можешь только насиловать и угрожать! И тебе плевать на всех! Тебе плевать на меня! – Проклятье, не выводи меня из себя! Угомонись, иначе я за себя не отвечаю! – А разве это не так? Ты думаешь только о себе! Тебе даже в голову не пришло, что моя мама носит ребенка! Ты напугал ее, и теперь может случиться непоправимое! Нейт закатил глаза. – Не драматизируй! Она беременна оборотнем, а оборотни живучие. Ничего не будет ни с ней, ни с ее ребенком, ясно? Если ты переживала только об этом, то успокойся и хватит истерик. Я на грани, Лина, не нужно испытывать мое терпение. Иди уже ко мне, пока я себя контролирую. Не доводи меня. – Или что? – процедила я. – Опять изнасилуешь меня? Нейт зарычал. – Хватит! Можешь говорить что угодно, но я прекрасно знаю, что ты тоже меня хочешь! Мне ничего не будет стоить заставить тебя стонать мое имя! Хочешь проверить? Он резко притянул меня к себе, но я уперлась ладонями ему в грудь. – Может, так и было раньше, но не сейчас. Ты думаешь, я должна по щелчку раздвигать перед тобой ноги? И неважно, что я чувствую, да? Неважно, что я скучаю по маме и переживаю за ее ребенка! – Я же сказал, все у нее нормально! Какого черта ты так зациклилась на этом?! – Если у нее все нормально, то почему твой отец так за нее испугался? – Да потому что она – его пара! Он теперь всю жизнь над ней трястись будет по поводу и без! Лина, забудь ты о них. Я с утра тебя хочу, ты понимаешь это? Я готов простить тебе этот выпад, потому что ты испытала стресс. Я осознаю, что ты испугалась и разволновалась. Видишь, я готов идти на уступки. Я не такое уж и чудовище. И если хочешь выговориться, я тебя обязательно выслушаю. Но, черт возьми, дай мне сначала тебя трахнуть! Мое терпение не вечное. Иди уже ко мне! Я поджала губы и отвернулась. – Хочешь – насилуй. Или оставь меня в покое. Я не в настроении. Взгляд Нейта загорелся еще ярче. Он смотрел на меня, и его мощная грудь тяжело вздымалась под моими ладонями. Но он не двигался. А потом он прорычал: – Ты все равно моя, согласна ты или нет. Смирись, потому что по-другому не будет. Ты – моя. Завтра я отвезу тебя в свою стаю. И там я первым делом как следует тебя оттрахаю. Вставлю твои мозги на место, чтобы у тебя не осталось сомнений, кому ты принадлежишь. Ты поняла меня? – От тебя я ничего другого и не ожидала. – Ты сама виновата. Я готов быть с тобой мягче, Лина, но ты сама меня выводишь. Я предупреждал, чтобы ты не отказывала мне без повода. Если у тебя ничего не болит, ты должна подпускать меня к себе. Ты не имеешь права отказывать мне, ясно? – Предельно. Я же игрушка, да, Нейт? А разве у игрушки есть право выбора? Нейт окинул меня свирепым взглядом, а потом повернулся и пошел к окну. Я удивленно посмотрела ему вслед, не понимая, что он задумал. – Что ты делаешь? – Мне нужно выпустить пар. Жди меня здесь и постарайся успокоиться к моему приходу. Я хочу, чтобы ты меня встретила с призывной улыбкой и со сладко разведенными ногами. Ты поняла меня? Я сжала кулаки, но Нейт не заметил. Не оборачиваясь, он добавил: – И даже не вздумай сбежать. Парни тебя не выпустят, а если сбежишь – найду. И мало тебе тогда не покажется. Он выпрыгнул прямо в окно, а я выдохнула от неожиданности. Подбежала и посмотрела вниз. Нейт как ни в чем не бывало стоял на ногах. Он закричал Энди, чтобы тот присматривал за этой частью дома, на случай если мне придет в голову выбраться из окна. Я лишь раздраженно хмыкнула. Куда мне вообще сбегать? Один раз попробовала, и ничего хорошего из этого не вышло. И Нейт, судя по всему, тоже прекрасно это понимал. Я увидела, как он побежал в сторону лесной опушки, которая окружала пригород. Вздохнула, отошла от окна и легла на кровать. Как же он меня бесит! Почему он такой черствый? Почему думает только о сексе? Настоящее дикое животное… Бесчувственное и жестокое… А я уже начала верить, что он изменился! Рука сама собой потянулась к медальону на шее, как и каждый раз, когда мне было плохо или грустно. Я сжала его в ладони. Хотя бы так я могла представить, что мои родители рядом. Интересно, что с папой? Оправился ли он после ранения? Наверное, его я тоже уже не увижу… Нейт вряд ли позволит. Он считает, что я принадлежу только ему. Так и сказал прямым текстом. При мысли, что я буквально стала сиротой при живых родителях, мне стало отчаянно грустно. Я зарылась лицом в подушку и долго лежала, погрузившись в печальные мысли, пока не уснула. Сквозь сон меня накрыло странное чувство, будто за мной наблюдают. Воздух вокруг стал ощутимо холоднее, и я вдруг отчетливо почувствовала, что в комнате кто-то есть. И этот кто-то – явно не Нейт. Я открыла глаза и вздрогнула, увидев нависающее надо мной лицо его матери. Я не успела ни о чем подумать. Не понимала, как она оказалась в моей спальне, но очень сильно испугалась, оказавшись под ее полным ненависти взглядом. Внезапно она оскалилась, тихо зарычала, и в следующее мгновение ее черты начали заостряться. Я вскрикнула и отпрянула в сторону прямо перед тем, как острые клыки волчицы разодрали подушку, на которой я лежала. Она зарычала, грозно надвигаясь на меня, и я убежала к стене. Сердце билось как бешеное, и я не могла поверить, что это все происходит со мной на самом деле. Мне все-таки суждено погибнуть этой жуткой смертью… Клыки волчицы клацнули возле моего лица, и я снова закричала. – Нейт! – позвала я, что есть мочи. Ладони похолодели и стали липкими, а перед глазами все прыгало. Волчица оттолкнулась от пола задними лапами и набросилась на меня. Я отскочила в сторону, но ее когти успели вонзиться мне в ногу. Как во сне, я услышала свой пронзительный крик. Резкая пульсирующая боль накрыла меня. Перед глазами все потемнело. Я схватила стул и попыталась ударить ее, но ничего не вышло. Волчица с легкостью от него увернулась и снова надвинулась на меня. Встать не получалось. Моя нога, исцарапанная ее когтями, горела и была вся в крови. Всхлипывая, я отползла, но волчица вновь зарычала и сделала еще один прыжок. И на этот раз ее острые клыки вонзились мне в живот.