Эпилог.

— Агнес, позовите Агнес, быстро! — мучаясь в схватках уже целые сутки, Рита хрипло приказала служанкам привести подругу. Её голос дрожал от боли и усталости, а пальцы судорожно сжимали край простыни.

Спустя какое‑то время в комнату вошла Агнес. Дверь тихо скрипнула, и в проёме появилась её фигура — бледная, встревоженная, с глазами, полными сочувствия.

— Прости, Рита, меня не пускали к тебе! — Агнес подбежала к постели подруги, взяла её за руку и сжала пальцы, стараясь передать хоть каплю своей силы. Её голос звучал виновато и одновременно отчаянно.

— Мне так плохо, я никак не могу родить… Наверное, придётся делать кесарево сечение! Не понимаю, почему так — всё же было хорошо! — шептала сквозь слёзы Рита. Её лицо исказилось от новой волны боли, лоб покрылся испариной, а дыхание стало прерывистым.

— Это наследственное, — тихо сказала Агнес, поглаживая руку подруги. — У твоей матери тоже были тяжёлые роды…

— Кстати, что там творится? — махнув головой в сторону двери, Рита снова зажала рот рукой, сдерживая стон. Её тело содрогнулось от очередной схватки, и она вцепилась в руку Агнес с неожиданной силой.

— Все ждут, — ответила Агнес, стараясь говорить спокойно, хотя сердце у неё сжималось от тревоги. — Приехали вожаки соседних стай. Кстати, твоя мать… она тоже тут.

Агнес посмотрела в глаза Риты и увидела в них не только боль, но и глубокую, затаённую печаль.

— Позови моего мужа, Агнес, — сжимая руку подруги, Рита снова сжалась от боли. Её голос почти сорвался на шёпот.

Агнес тут же вылетела из комнаты, едва не столкнувшись в дверях с Кираном. Он вошёл стремительно, но тут же замедлил шаг, увидев жену в таком состоянии. Его лицо, обычно спокойное и уверенное, исказилось от тревоги.

— Что случилось, любимая? — Киран подошёл к постели, опустился на колени рядом с Ритой и заботливо вытер дорожку пота со её лба. Его пальцы дрожали, а взгляд был полон нежности и беспокойства.

— Прости меня, душа моя, я не могу родить… Всё‑таки мне понадобится вмешательство. Я была не права, прости ещё раз! — прошептала Рита, глядя в любимые глаза мужа. Слеза скатилась по её щеке, но она не заметила этого.

— Ты моя девочка, — Киран наклонился и нежно поцеловал её в лоб. — Не проси прощения, всё хорошо. Наш малыш родится, и всё будет у нас хорошо. Ведь мы его так долго ждали!

Он поцеловал жену ещё раз, задержавшись на мгновение, словно впитывая её тепло, а затем быстро вышел из комнаты, приглашая целую делегацию лекарей из Варгии.

Через час стоящие в коридоре услышали крик младенца — пронзительный, сильный, наполненный жизнью. Звук разнёсся по дому, и все, кто его услышал, невольно выпрямились, ощутив гордость за это новое существо, появившееся на свет. Трое мужчин — вожаки стай — переглянулись, и на их лицах появились улыбки.

— Поздравляю тебя, Киран, — первым произнёс Аларис, положив руку на плечо друга. Его голос звучал искренне и тепло.

Затем подошёл Моркис, вожак чёрных, и коротко кивнул:

— Достойный потомок.

Последней подошла мать Риты. Она стояла в стороне, опустив глаза, и тихо добавила:

— Поздравь её от меня.

— Сама сделаешь это, — твёрдо ответил Киран, глядя ей в глаза.

— Мне стыдно, Киран, я не могу смотреть в глаза своей дочери, которую бросила! — её голос дрогнул, и она сгорбилась, словно под тяжестью вины.

Моркис махнул рукой в сторону, и мать Риты, не поднимая глаз, удалилась из дома.

— Прости, я думал, она одумается, но, похоже, её не изменить, — вздохнул Моркис.

Киран кивнул и поспешил в комнату, чтобы увидеть своего первенца. Его шаги были быстрыми, но осторожными — он боялся спугнуть мгновение, которого ждал так долго.

Войдя в спальню, он увидел Риту — измученную, но счастливую. Она улыбнулась ему, и эта улыбка осветила всё вокруг.

— Смотри, какие у него волосики — твои, — Рита провела рукой по белой макушке сына и поцеловала Кирана, который присел рядом с ней на кровать. Её голос звучал хрипло, но в нём звучало столько любви и гордости.

— А глазки — твои, — Киран заглянул в омут зелёных глаз сына и почувствовал, как сердце наполняется гордостью. Этот маленький, но уже сильный волчонок был их продолжением, их надеждой, их будущим.

— Я люблю тебя, муж, — прошептала Рита, прижимая младенца к груди.

— И я люблю тебя, моя самая маленькая и родная девочка, — Киран обнял свою семью, забывая про все невзгоды, что они пережили три года назад. В этот момент мир казался ему совершенным, а будущее — светлым и безоблачным.