Глава 6. Какая пьянка без белочки?

Нет. Не убью. Я превращу его жизнь в жалкое существование. Но не сейчас, потому что он лишит меня силы, а это преждевременно!

Из груди рвался крик, но я сдержалась, только оттолкнула мужа и очень быстро сбежала в глубину парка. Ненавижу придурка, ненавижу всю его семью!

Шам-ташам-илишам…

Шам-ташам-илишам.

Шам-ташам-илишам!

Я шла между сосен и тупо бормотала заклинание, стараясь не думать о возможных карах на головы барсов. Кошмарное семейство, какие нравы, какая аморальщина! Какое счастье, что я не родилась оборотнем! Какое счастье, что я ведьма! Шам-ташам-илишам вам всем… Мама, зачем? Куда ты меня отправила, в какое логово разврата? А ведь ведьм считают самыми коварными, самыми хитрыми существами! Да какое там коварство по сравнению с… этим! В моём роду супружеская измена считалась самым тяжёлым преступлением в семье. Ну, кроме убийства, конечно, но ведьмы друг друга не убивают. Мы вообще мирные, если нас не трогать.

Ноги меня не держали, и я присела прямо на землю под сосной. День медленно клонился к закату, и рыжее солнце — мой талисман — уже зевало на пороге горизонта. Ещё немного, и стемнеет. Но в дом я не вернусь. Не могу их всех видеть.

— Шам-ташам-илишам! — в сердцах бросила непонятно кому, непонятно зачем. Просто так, в последнем усилии успокоиться.

И тут же рядом что-то упало с дерева, едва не попав мне по голове. Я подняла взгляд, поискала того, кто решил сделать из меня Ньютона, но ветки только шумели на высоте, безразличные к моей боли. Пошарив в траве, в подстилке из прошлогодних иголок, я нашла орех. Белки! Вот же вредные зверюшки!

— Ну, где ты там? — позвала я вверх. — Спускайся, я отдам тебе твою добычу.

В ответ зашуршало, на меня посыпались кусочки коры. Неуловимое движение ловкого тельца, рыжего, как то заходящее солнце, но с сероватым отливом, заставило меня залюбоваться. Белка осторожно спустилась с другой стороны дерева, выглянула из-за сосны и сказала:

— Орех. Трава.

Подумала и добавила:

— Пожлста.

— Пожалуйста, — автоматически поправила я, глядя на белку широко раскрытыми глазами. Мать моя ведьма, это что, тоже оборотень?

— Пожалуйста, — повторил зверёк, словно запоминая для себя, и снова выдал по собственной инициативе: — Положить трава орех. Я взять.

— М-м-м, ты меня боишься?

— Опасность. Люди. Звери. Кусать вишенка, вишенка мёртвый.

— Я не укушу, — тихонько рассмеялась и протянула орешек на ладони. Белка приблизилась, постоянно шевеля носиком и красивыми усиками, протянула лапку с длинными аккуратными пальчиками и схватила орех. Прижала к груди и посмотрела на меня одним глазом:

— Не люди? Кто ты?

— Я ведьма, а ты?

— Вишенка.

— Это твоё имя? — удивилась я. Белка, которую зовут Вишенка — это почти эпично.

— Да. Нравится вишня, там косточки.

Я отметила постепенное увеличение словарного запаса зверька. Нет, это точно не оборотень. Может, шампанское палёное попалось, и теперь ко мне пришла «белочка»? Или я себе наилишамила… Великий Шабаш! Ведь каждая порядочная ведьма после восемнадцати выбирает себе фамильяра! И иногда это происходит совершенно случайно… Прабабка Юлиана рассказывала, что её фамильяром стала лисичка, которая случайно забрела в курятник. Прабабушка магичила там, чтобы куры лучше неслись — да, всякие глупости делали мои предки! — а сила колдовства пробудила в лисе интеллект и создала неразрывную связь с ведьмой. Может, и мой «шам-шам» сработал антенной для белки?

А как же Рыжик? Ну вот всё, буквально всё идёт шиворот-навыворот…

— Скажи мне, Вишенка, ты как относишься к магии? — осторожно спросила я у белки. Та навострила ушки, в два прыжка приблизилась и фыркнула:

— Магии не существует.

— А каким макаром, прости, ты разговариваешь?

— Разговариваю ли я? Может, тебе это только кажется?

Права белка. Я помотала головой, чтобы проснуться, если вдруг окажется, что я сплю, но ничего не произошло. Тогда я больно ущипнула себя за мякоть руки. Стало больно, только и всего. Нет, я не пьяна, не в дурмане кошмара, а белка разговаривает.

— Не кажется. Вообще-то, как тебе сказать… Так вышло, что теперь ты мой фамильяр.

— Но я ничего не просил.

— Я тоже. Оно само… Завтра я должна была ехать за котёнком, который среагировал на магию, но теперь уже не поеду. Фамильяр даётся один на всю жизнь.

— Да-да, езжай за котёнком! — с воодушевлением поддакнула белка. — А мне надо орешки собирать, на зиму запасать.

Усмехнувшись, я поднялась с земли:

— Не всё так просто, дорогая. Но, если хочешь, давай проведём опыт.

И пошла в сторону дома, крутанувшись на месте. Дом был там, откуда доносился визг детей. Надо обойти лужайку, потому что никого из барсиков я сейчас видеть не хотела. Проберусь незаметно в дом, в свою комнату, лягу под одеялко и пошмыгаю носом. А может, прихвачу на кухне мороженого, если найду, и буду есть его столовой ложкой. Решила на белку не оглядываться. Если она действительно мой фамильяр — сама прибежит. Или я прибегу за ней. Смотря кому первому станет невмоготу.

Белка догнала меня уже на тропинке, прыгнула на юбку и, цепляясь коготками, вскарабкалась по блузке на плечо. Уселась, обхватив хвостом мою шею, и слегка презрительным тоном произнесла:

— Я не думал, что всё так серьёзно. Ладно, пока останусь.

— Вишенка, ты неправильно говоришь. Надо «Я не думала».

— Почему? Я мужчина, между прочим!

— Да ты что!

Вместо доказательства белка повернулась хвостом вперёд, выставила попу и показала мне свои… орешки. О, Великий Шабаш, как мне теперь это развидеть?! Походу, они даже больше, чем у моего мужа! Я зажмурилась и махнула рукой:

— Сядь нормально! Я поняла, поняла! Ты мальчик, в смысле, мужчина.

Ну правильно. У ведьмаков фамильяры женского пола, у ведьм — мужского. Редко, но бывают исключения. У меня получилось всё по канону. Ну, чтобы хоть что-то было по канону…

Пробраться в дом незамеченной мне удалось с поразительной лёгкостью. Мой белк помогал, дёргая лапкой за ухо:

— Тихо, там люди! Иди налево. Да не туда!

Он же услышал, что на кухне возится повариха, поэтому мороженого добыть не удалось. Но я решила обязательно спуститься за ним потом, когда суета уляжется. А пока мы с белком пробрались по служебной лестнице на второй этаж и прошмыгнули в мою комнату. То есть, в нашу с Ромео спальню.

Как только я подумала об этом, сердце предательски сжалось. Ото всех проблем у меня всегда было одно средство: одеялко и мороженое. Первое было. Второе будет потом. А Вишенка запрыгал по кровати, по шторам, забрался на шкаф и оттуда провозгласил торжественно:

— Тут я устрою гнездо. Надеюсь, ты не против.

Я только пожала плечами, заворачиваясь в тёплый, мягкий, плюшевый плед. Села спиной к изголовью и пробормотала:

— А даже если и против…

— Не думаю, что звери будут рады меня видеть, — белк высунул нос из-за картонной коробки и смешно чихнул: — Тут пыль.

— Завтра велю Нине прибраться. Слушай, Вишенка, ты магию-то чувствуешь?

— Интересно, как я должен её чувствовать?

— Ну, я не знаю.

Пожала плечами. Когда живёшь с магией с самого рождения, перестаёшь удивляться ей. Перестаёшь замечать покалывание в пальцах или сгущающийся туман перед глазами… Так, а ведь у меня где-то есть конспект по обучению фамильяров! Взяла ли я его с собой? Или оставила дома? Надо позвонить тёте Фотинье, чтобы она поискала и привезла. И чтобы Рыжика не привозила. Хотя…

— Здесь кто-то есть!

Белк спрыгнул со шкафа, приземлившись прямо мне на живот. Юркнул под одеяло, трясясь всем своим маленьким тельцем и приговаривая:

— Кто-то есть… Есть кто-то!

— Да перестань, кто тут может быть, кроме нас? — я со смехом взяла Вишенку на руки и встала: — Смотри: никого.

Прошлась по периметру, повернулась туда-сюда и вдруг ощутила озноб, пробежавший по позвоночнику. Ох, а ведь белк прав… Или это мне передался его страх? Вот как всё сложно с фамильярами!

Остановившись перед большим, в полстены, зеркалом, я мельком бросила взгляд на своё отражение. Поправила волосы, которые растрепались, и подумала, что всё-таки неплохо напилась шампанским. Глаза не успевают за взглядом… Голова кружится. Рука в зеркале отстаёт от настоящей руки.

— Ты как хочешь, — сказала я Вишенке, — но я лягу спать.

— Я тоже, — буркнул он. Я почувствовала, как он расстроен, и с улыбкой погладила зверька по спине:

— Устраивайся, где хочешь.

— Я бы хотел тебя попросить… Мы ещё слишком мало знакомы. Поэтому не могла бы ты… приберечь подобные интимные жесты на потом?

— Ишь! Как ты выучился разговорам и манерам! — зевнула с досадой. Ну вот почему моим фамильяром стал занудный белк, а не милый рыжий котик?

Вишенка не стал рисковать и устроился на ночь на соседней подушке. Стащив с запястья нитяной браслетик от греха подальше, я завернулась поплотнее в одеяло и подумала, что убью Ромео, когда он припрётся в семейную постель. Нет, с трупа мне не будет никакой пользы… Так что, пожалуй, просто пошалю. Привяжу за руки и ноги и буду ме-е-едленно раздевать. Он просто не сможет не завестись! А потом я его брошу связанным и уйду спать на диван в гостиной.

Да. Так и сделаю.

Я закрыла глаза, потом открыла их и не поняла, откуда взялось утро. Вроде бы только минуту назад я легла, думая, как накажу мужа за супружескую неверность, и вдруг — яркое солнышко, птички поют, вместо детских визгов снаружи — тишина и покой. Умиротворение. Повернув голову, я глянула на вторую половинку кровати. Она была пуста. Так, а вот сейчас не поняла!

Ромео не ночевал со мной? А где он спал, поганец? Неужели, с Настенькой? Нет, у неё собственный муж есть… А у меня на подушке лежит кулончик на цепочке. Весьма странный. Откуда он взялся? Может, Ромео…

Приподнявшись на локте, я тронула рыжую кисточку кулона, такую смешную и знакомую. Она оказалась тёплой и словно живой. Вишенка. Спонтанное превращение. Интересно, у него получилось само собой, или белк долго тренировался? Хотя, как тренироваться, если не знаешь, что надо делать? Мамин чёрный кот любил быть браслетом, Любава, борзая папы, предпочитала обращаться в часы, а лиса прабабки Юлианы чаще всего становилась рыжей косой вокруг головы. У меня, значит, будет кулон. Ладно.

Я осторожно взяла украшение, и оно вдруг задрожало, затрепетало, покрылось дымкой, и у меня на ладони оказался встрёпанный заспанный Вишенка. Он вскочил на все четыре лапки в боевую позу и выкрикнул истерично:

— Хватит меня тискать! Что за манеры?!

Великий Шабаш, да этого фамильяра надо укротить, прежде чем учить чему-либо! В нашей паре командовать буду я, и это не обсуждается.

— Так, милый мой, — я села и посадила белка на колени перед собой: — Что случилось, то случилось. Теперь ты фамильяр, обратно в простое животное тебя никто не переколдует. У тебя просто нет выбора. Смирись с неизбежным и не бунтуй. Лучше давай, обернись снова кулоном, так нам будет спокойнее.

— Я не знаю, как, — буркнул Вишенка, отвернувшись. Ничего, пусть подуется, ему полезно осознать, кто здесь хозяин. Как там говорила прабабушка?

— В тебе фамильная магия, так что достаточно только подумать о том, что ты хочешь быть со мной. Просто стань кулоном, я повешу тебя на шею, и мы пойдём завтракать.

— Я хочу орешек.

— Я дам тебе орешек, проглот. Но в этом доме никто не должен знать, что кулон — это мой фамильяр. Здесь не очень любят ведьм и магию.

— Звери… — тяжко вздохнул белк. Воздух вокруг него задрожал, как будто от перегревшейся мостовой, и секунду спустя на моей ладони лежал кулон-кисточка. Он пошевелился, зазмеился цепочкой. В голове словно возник голос Вишенки: «Ну как? Получилось?»

— Отличная работа, — похвалила я фамильяра. Надо его мотивировать, пока не поймёт, что магия — это подарок шабаша!

Старинные часы на камине показывали почти десять утра. Дом был тихим и, похоже, совершенно безлюдным. Только с кухни доносились голоса. Вот как мне себя вести с прислугой? Спасибо, Ромочка, за такую подлянку — не объяснил, не представил, отчего вчера меня приняли за горничную. Алла хотя бы немного рассказала, но этого всё равно недостаточно. Ладно, пусть на меня снова косятся, я буду улыбаться так мило, как только умею!

Твёрдым шагом я вошла на кухню и сказала громко:

— Доброе утро!

Побелевшая вмиг Нина вскочила, вытянулась хорошим солдатиком и отчеканила:

— Доброе утро, Юлия Николаевна! Кофе, чай, завтрак?

— Кофе, пожалуйста, — я растянула губы в улыбке и только сейчас заметила сидевшую за столом Магдалену: — Доброе утро.

— Здравствуйте, Юлия Николаевна.

Королева-мать. Осанка, посадка головы… Отогнутый мизинчик на руке, держащей фарфоровую чашечку. Футы-нуты… Моё имя она прямо-таки выплюнула, поэтому я решила попробовать расположить к себе домомучительницу, то есть, домоправительницу.

— Разрешите присесть позавтракать с вами?

Кивок. Ах, как милостиво она мне кивнула! Это можно считать победой? Или хозяйка прислуги решила познакомиться с новым клоуном — ведьмой в стане врага?

Во всяком случае, я села за стол, вовремя вспомнив, что локти нельзя ставить на столешницу. Нина оперативно сервировала чашечку кофе, пододвинула сахарницу, кувшинчик сливок и опасливо замерла у плиты.

— Вы можете идти работать, — холодно бросила ей Магдалена, даже не взглянув в сторону старшей горничной. Та кивнула и поспешно вышла из кухни. Домоправительница взглянула мне в глаза:

— Ну что же, мне надо, наверное, приветствовать вас в новом доме, но это будет неправдой. Вы прекрасно понимаете, что нежеланны здесь.

Отличное начало. Я едва удержалась от нервного смешка, но Магдалена неожиданно улыбнулась, показав великолепную вставную челюсть:

— Однако я постараюсь сделать так, чтобы вы не почувствовали себя изгоем. Нам необходимо познакомиться поближе.

Ух, а вот это ещё страшнее, чем начало!

— Да я с удовольствием, — пробормотала, отпивая глоток кофе. То есть, стараясь отпить так, как вроде бы положено по этикету. Получилось или нет, мне угадать не удалось, потому что Магдалена смотрела всё так же: чуть снисходительно и с прищуром. Как на зверюшку, ей-ведьма!

— До меня дошёл разговор, что вчера вы собственноручно вымыли ванные наверху, — сказала домоправительница спокойно, намазывая серебряным ножичком масло на гренок. — Это, конечно же, абсолютно недопустимо. Нина понесёт наказание. Она не уволена только потому, что уже долгое время верно и преданно служит семье.

Прямо как дон Корлеоне говорит…

— Я не беру в расчёт Романа Витольдовича. Он, хоть и хороший мальчик, но порядочный… гхм… у него ещё не развилось чувство ответственности. Но Витольд Станиславович мог бы позаботиться о том, чтобы представить вас хотя бы слугам. Впрочем, он столько работает…

Магдалена покачала головой с затаённым упрёком, потом продолжила:

— Но я поговорила с Аллой Андреевной вчера после праздника. Она пообещала мне сделать необходимое сегодня же. Тем более, что у вас с ней совместные планы.

Я невежливо поперхнулась, уставившись на Магдалену, и та пояснила, точно дозируя раздражение:

— Шоппинг.

— Ах, да, шоппинг, — вспомнила и я. — Совсем из головы вылетело…

— Я считаю Аллу Андреевну превосходной компанией для вас. Присмотритесь к ней. Весьма разумная молодая женщина, хотя и далека ещё от совершенства.

Она считает! Вот так пуп земли! Хотя насчёт Аллы мнения наши совпали, ладно. Я покладисто ответила:

— Хорошо, спасибо, присмотрюсь.

Магдалена вдруг замялась, и мне отчётливо показалось, что она нюхает воздух. Я усмехнулась про себя: шевели, шевели носом, всё равно ничего не унюхаешь!

— Не сочтите за навязчивость, Юлия Николаевна, но могу я вам задать личный вопрос?

— Задавайте, конечно.

— Почему я не ощущаю ваших флюидов? Вы намеренно скрываете свою сущность? Ведь это неприемлемо в приличном обществе…

Так, Юлечка, думай! Нельзя говорить правду, ни в коем случае!

— Это… понимаете… это побочный эффект! — нашлась я. — Я принимаю зелье для цвета кожи.

— Ах да… Вы же ведьма.

Магдалена показалась мне заинтересованной, даже слишком. И я поспешила отвлечь её внимание:

— А теперь можно я спрошу у вас? Я не видела Романа вчера вечером, он ночевал здесь или уехал?

— Уехал на своей машине, — бесстрастно ответила Магдалена. — Роман Витольдович не любит загородную жизнь.

Великий Шабаш, а что он вообще любит?

— Хорошо, — стараясь придать голосу как можно больше беззаботности, улыбнулась я. — Буду в Москве — позвоню ему.

Угу, и выманю сюда, а потом… Накажу. Вот только зайду в ведьминскую лавку, чтобы прикупить кое-какие травки и порошки.