Глава 7. Какой шоппинг без удовольствия?

Алла водила большой, просто громадный чёрный джип. Причём делала это так уверенно, что я чуть не удавилась от зависти, сидя на переднем сиденье. Моя новая кхм кхм… свекровь гнала по шоссе с такой скоростью, что мне иногда не хватало ручек, чтобы держаться. Но попросить ехать помедленнее не позволяла гордость. Тут у меня только два выхода: или покупать памперсы для взрослых, или молить Ромео купить мне машину! Первый вариант вообще неприемлем. Да, Ромочке надо нанести визит и в лучших традициях сладкоголосых девочек пожелать машинку…

А может, лучше попросить папу?

Над этой проблемой я думала до самой Москвы, но так ничего и не решила. Алла за рулём молчала, только изредка бормотала что-то под нос, и я почти инстинктивно угадывала сочные идиоматические выражение, похожие на наши, муходвинские. Зато на паркинге девушка совершенно преобразилась. Выпорхнув из джипа, она подождала, пока я выберусь, и элегантным жестом нажала на кнопочку ключа. Машина помигала, показав, что заперлась и будет покорно ждать возвращения хозяйки, а хозяйка воодушевлённым тоном провозгласила:

— Вот здесь, Юлечка, настоящий рай для тех, кто хочет одеться модно, стильно и не слишком дорого!

— Алла, мне неловко, — призналась я, сражённая внезапной мыслью. — У меня денег-то…

— Тебе же Роман дал карточку, не так ли? — прищурила длинные загнутые ресницы Алла.

Я полезла в сумку, в кошелёк и продемонстрировала ей золотую карточку с моим именем, выдавленным крупными буквами. Алла засмеялась:

— Значит, деньги есть. Не беспокойся об этом. Пошли! Раньше сядем — раньше выйдем!

— В смысле?

— В смысле, раньше закончим шоппинг — раньше приземлимся в кафе и пообедаем.

Мы вошли в стеклянные раздвижные двери огромного торгового центра, и Алла кивнула на витрину чуть дальше от входа:

— Давай сначала сюда! Тебе надо обязательно купить несколько костюмов — ты какие больше любишь, брючные или обычные деловые?

Дальше была вакханалия.

Аллу продавцы знали, по-видимому, очень хорошо, потому что нам сразу были предложены кресла, напитки, журналы, а потом началась примерка. На меня было сложно подобрать что-то действительно стильное, но Алла старалась изо всех сил. А уж как старались девочки-продавцы — пером не описать. Я узнала много нового, например, что мне не идут пиджаки до бедра, а вот юбкой можно прикрыть колени. Что к каждому костюму должна быть своя сумочка и отдельные туфли, которые можно носить и с другими вещами. Что аксессуары — наше всё, а поэтому берём и вон тот кожаный плетёный поясок, и оранжевый шарфик из пекинского шёлка, и да, три разномастных браслета на запястье — это очень модно!

После костюмов мы купили бельё, причём Алла поразила меня довольно-таки кокетливым выбором нескольких моделей корсетов или бюстье (название я сразу забыла, но какие же они были красивые!), чулок с подвязками, бюстгальтеров пуш-ап… В ней чувствовался большой опыт соблазнения, который я решила обязательно перенять. И спросить, откуда у неё такое чувство стиля.

Из бутика белья мы рванули в сумки, потом в обувь (ах-ах, туфли, сапожки, балетки, каблуки, много всего, глаза разбегаются…), забежали в маникюр-бар, где Алла поправила свой безупречный френч, а мне наложили на ногти симпатичный бархатный лак.

И наконец после всех этих усилий наступило долгожданное время отдыха. Но мы приземлились не в модном смузи-баре, чего я боялась, а во вполне демократичной столовой без пластика и навязчивой рекламы хлорофилла. Алла набрала себе полный поднос — и борщ в кружке, и порцию пельменей, и макароны с котлеткой, ещё и меня подначивала, но я ограничилась одними пельмешками с майонезом. Когда мы сели за столик, моя «свекровь» плотоядно облизнулась на содержимое своего подноса и счастливо выдохнула:

— Мамочки, сейчас как наемся!

Я хихикнула, и Алла вдруг смутилась, улыбнулась уголками губ и виновато попросила:

— Только не говори Витольду, пожалуйста!

— Да не скажу я никому! Ты часто тут обедаешь?

— Только изредка, и плачу наличкой, — шепнула она заговорщически, вонзая нож с вилкой в котлету. — Это ностальгия по детству и школьной столовой!

— Откуда ты родом? — полюбопытствовала я, макая пельмешку в майонез.

— Я москвичка, — ответила Алла, прожевав первый кусок. — Правда, родилась и выросла в Выхино, это можно назвать Москвой только с натяжкой.

— И всё же это Москва, а не Муходвинск, — засмеялась я.

— На самом деле, у нас больше общего, чем ты думаешь.

Мы помолчали немного, смакуя каждая своё блюдо, а потом Алла сказала нерешительно, словно сомневалась в своей предыдущей фразе:

— Только я полукровка. Секрета в этом нет, все знают, но все помалкивают тактично. Мой папа влюбился в человеческую женщину, и ради неё, а потом и ради нас с братом отказался от клана.

Сказать, что я была удивлена, значит, тактично промолчать. Что я и сделала. Полукровка… О, Великий Шабаш! Могу себе представить. Нет, не могу! Это же как ни вашим, ни нашим! А ведь чистота крови очень ценится среди существ, будь то ведьмы, оборотни или вампиры! Вот драконам всё равно, но у них свои генетические заморочки. И драконья кровь, даже капля, всё равно возьмёт своё… В связи с новой открывшейся информацией возникает вполне логичный вопрос: как Алла не то что даже замуж вышла, а просто попала в поле зрения альфа самца из такого древнего и чистокровного рода, как Хортовы?

— Миленько, — выдавила я первое попавшееся слово. — А где ты с Витольдом познакомилась?

Алла доела последний кусок котлеты, подобрала с тарелки мякишем остатки соуса от макарон и улыбнулась:

— Вкусно было? На десерт место осталось?

— Я растолстею! — запротестовала я, отодвигая пустую тарелку. Пельмени, конечно, были зачётными, тёмная сторона моей души валялась в ногах и просила добавку, зато светлая демонстративно крутила хула-хуп, поглядывая на нас свысока.

— Ты же ведьма, у тебя обмен веществ по-другому протекает! — усмехнулась Алла. — Пошли, пошли, я покажу абсолютно очаровательное место! Там такие сладости…

Великий Шабаш, как эта волчица может бегать на каблуках с такой скоростью? Как? Может быть, это специальный навык, присущий всем оборотням? Нет, мне определённо надо задуматься над зельем, которым пропитаю сегодня купленные туфли, или над формулой заклинания, чтобы щиколотки не выворачивались… Испробую и гордо запишу в гримуар, чтобы все последующие поколения ведьм пользовались таким полезным изобретением.

Закинув сумки с покупками в джип, мы не сели в машину, а потащились пешком по Никольской, а там свернули на Рождественку, а потом на Пушечную. Там Алла схватила меня под локоть и нырнула в открытую подворотню, на которой не было ни малейшего указания, что где-то здесь продают сладости. Однако небольшая кофейня пряталась во дворике. Столики под крышей из зелёного винограда, ещё неспелого, морозильник с мороженым и подвешенная на цепи амбарная «Книга посетителя». Мне сразу тут понравилось. Внутри было ещё уютнее.

Маленький тесный подвальчик, наполовину уставленный холодильниками с выпечкой и нарезанными тортиками, кофемашина — одна штука, столики — четыре штуки. Бармен в единственном экземпляре за стойкой протирал стеклянные чайные чашки. Глянув на вошедших нас, обрадовался:

— О, Алка пришла! Кого привела?

Мне показалось, что его нос шевельнулся, старательно нюхая мои флюиды, но я ясно видела, что передо мной человек. Не существо!

Мы подошли поближе, Алла подтолкнула меня к высокому табурету и недовольно скривила губы:

— Петь, ну не так же громко!

Я оглянулась на трёх девушек, которые наслаждались пирожными за угловым столиком. При возгласе бармена любопытные глазки ощупали меня со всех ракурсов и снова опустились. Посетительницы зачирикали, продолжая прерванный разговор. Тоже люди, самые обычные. А вот бармен странный.

Он перегнулся через невысокий холодильник и чмокнул Аллу в щёку:

— Привет! Ты что, с ведьмами задружилась?

В ответ на мой обеспокоенный взгляд Алла пожала плечами чуть виновато, сказала:

— Это мой братишка. Талантливый кондитер, но редкостный балбес! Петя, я же просила…

— Ладно, фефочки, не мните тити! — подмигнул парень. — Чай, кофе, мартини? Водки у меня нетути, вся закончилась! А может, коньячку тяпнете?

И хохотнул довольно. Алла поморщилась:

— Мне как всегда, и большой кусок Наполеона. Юлечка, бери, что хочешь. Петька разговаривает, как гопник, но готовит, как бог!

Откуда этот бог узнал, что я ведьма? Ведь он не существо, да и настойку я выпила утром, прежде чем спуститься на кухню… Наклонившись к Алле, я спросила тихо:

— Он кто?

— Человек, — усмехнулась моя свекровь. — Но так вышло, что чувствует существ, уж не знаю, как у него это получается.

— Секрет фирмы.

Великий Шабаш, какая у этого парня неприятная улыбка. Прямо противная даже! И смотрит так пристально, и наклоняется ближе, чем положено… Я уже хотела бросить ему в наглую морду заклинание «печати немого» или даже «ослепни, враг», но Петя внезапно подхватился, потешно вскинув руки:

— У меня же свеженькая Светлана в холодильнике простаивает!

И убежал в подсобку. Я осторожно поинтересовалась:

— Он маньяк? Девушек расчленённых держит на кухне?

— Это торт, — прыснула Алла в ладонь. — Кстати, очень вкусный!

Потом приблизила губы к моему уху и почти неслышно произнесла:

— Главное, не поддавайся на чары брата, и всё будет хорошо!

— Я же ведьма, — обиделась. — Я и приворотное, и отворотное зелье умею варить.

— На него они не действуют, — снова усмехнулась Алла, ложечкой аккуратно отламывая уголок от куска Наполеона. — То ли мама с инкубом согрешила, то ли его самого в детстве демон забодал…

— Страсти египетские, — пробормотала я, глядя, как Петя выносит светло-бежевый торт, обсыпанный какао, на тарелке на вытянутой руке, будто старинный трактирщик.

— Прошу любить и жаловать мою «Светлану», самолично приготовленную с любовью и заботой! — провозгласил кондитер и дурашливо поклонился. — Юля, кусочек?

— Не откажусь, — я улыбнулась, не в силах противостоять его обаянию. С ловкостью фокусника Петя сдёрнул со стопки верхнюю тарелку, выложил кусок торта лопаткой, смахнул крошки салфеткой, включил кофеварку и подставил под носик чашку, и всё это мгновенно и практически одновременно. Красавец, что и сказать…

Попробовала торт. Едва удержалась от стона: такой он был вкусный, нежный… Со сгущёнкой! Настоящей! Никаких заменителей, никаких диететических продуктов!

— Ну как? — раздалось у меня прямо над ухом. Я вздрогнула и сердито глянула на подобравшегося с другой стороны Петю:

— Чуть кофе не пролила! Разве можно так пугать?

— Петька, отстань от Юлечки, — как-то вымученно улыбнулась Алла. — Она замужем, между прочим.

— Когда это нам мешало? — мурлыкнул этот клоун. Я постаралась сделать очень строгое лицо, однако Петю это не оттолкнуло, совсем напротив. Он состроил жалобные глазки:

— Не бей меня, я тебе ещё пригожусь!

— Юль, не слушай его, — отмахнулась Алла. — Пётр Андреевич, будь добр, упакуй мне бисквитных пирожных, как всегда, для Витольда.

— Сей момент, госпожа Хортова! — козырнул Петя и тут же оказался за прилавком. Вытаскивая из холодильника красивые бисквиты, сказал серьёзно: — Систер, ты деньги в этом месяце перевела? А то у меня тестомес накрылся, пришлось за ремонт выложиться…

— Перевела, — со вздохом ответила Алла, покосившись на меня. — Ладно. Юль, доела? Пошли?

— Пошли, — откликнулась я. Неужели у моей свекрови есть ещё планы на шоппинг?

Но, когда мы вышли на свежий воздух Пушечной улицы, Алла перехватила поудобнее фирменный пакет с пирожными и извиняющимся тоном попросила:

— Ты только не обижайся на Петьку. Он неплохой парень, но границ не видит. И болтает языком своим, ляпает только так. Люблю его тортики, но иногда просто невыносимо рядом с ним находиться…

— Да я уже забыла, — успокоила я Аллу. — Куда идём?

— Домой, наверное. Тебе всё купили, или ты ещё что-то хотела?

Я пожала плечами, и тут зазвонил телефон в сумочке. Завибрировал, отдаваясь в кулон с кисточкой. Я ощутила нетерпение белка, его страх, усталость, отчего-то показалось, что он сейчас станет самим собой. Прижала кулон ладонью к груди, одновременно вытаскивая телефон. Опять тётя Фотя. А ну-ка, что у неё на сей раз?

— Алло?

— Юляш, привет! Звоню, потому что я в Москве оказалась неожиданно. Подвернулся случай… Ну, я и подумала: Рыжика тебе как раз привезу, в наш магазинчик травок заскочу. Скажи-ка мне адресок твой загородный!

— А вы сейчас где конкретно? — стараясь соображать быстро, спросила я.

— Так вот к магазину подхожу. Куплю кое-каких ингредиентов, которые по почте не шлют, и на такси к тебе.

— Давайте лучше я приеду в магазин. Мы с моей… кхм свекровью в центре города стоим.

— Ага, сейчас…

Тётя глухо спросила что-то, прикрыв телефон ладонью, а потом повторила уже для меня:

— Долгоруковская, номер двадцать девять. Магазинчик такой маленький, сразу увидишь с улицы.

— Скоро будем.

Отключившись, спросила у Аллы:

— А можно, мы ещё съездим в одно место? Я бы купила кое-каких трав…

— Ведьминский магазин?

Глаза девушки блеснули так оживлённо, что я матюгнулась про себя любимыми муходвинскими самками собаки. Вот жеж волчица, услышала! Ну, что поделать…

— Он самый.

— Поехали!

Ой, не к добру это всё! Не к добру.

Магазинчик оказался небольшим и очень тесным. Половину всего пространства в нём занимали стеллажи с аккуратно расставленными пакетиками, баночками, коробочками, а вторую половину — худая остроносая хозяйка с готическим макияжем и цепкими чёрными глазами и тётя Фотя. Родненькая, толстенькая, вся такая кругленькая и румяная, что аж уютно стало на сердце! Захотелось подбежать, обнять, уткнуться в её необъятное плечо, вдохнуть запах дома… Но я только церемонно поздоровалась и, обернувшись на Аллу, представила её:

— Знакомьтесь, это жена моего свёкра, Алла Андреевна. Алла, это моя тётя Фотинья.

Волчица неловко кивнула. Я отчётливо заметила, как она сглотнула, и взяла её под руку:

— Милый магазинчик, правда?

Алла благодарно улыбнулась мне:

— Очень! Сколько здесь всего…

Хозяйка магазина вздёрнула нос, на лице её появились серые пятна. Ишь, сущность показала, унюхала волчицу! Ну, и я показала, чтобы не выступала. Верхняя губа Аллы приподнялась в хищном оскале, обнажая аккуратные белые клыки, и тут выступила моя любимая тётушка:

— Аллочка, я так рада с вами познакомиться! Мне не удалось побывать на свадьбе Юлечки, поэтому не было возможности раньше перекинуться словечком. Инга, — обернулась она к готической ведьме, — можно, мы поболтаем в задней комнатке?

Та заколебалась, но тётя Фотя недаром была матриархом целого клана. Хоть и не московского, но известного по всей стране. Инга расщедрилась на кривенькую улыбку, больше похожую на гримасу, и жестом указала на дверь за прилавком:

— Конечно, устраивайтесь там. Желаете чаю?

— Великий Шабаш, разумеется! Инга, слава о вашем бодрящем чае дошла и до нашей глубинки!

— Тётечка, я вами восхищаюсь, — шепнула я ей уже в подсобном помещении, обставленном по моде лофтов. — Вы прямо сама дипломатия.

— Юлька, засранка, ну вот как можно было привести оборотню в ведьминский магазин! — ничуть не смущаясь Аллы, засмеялась тётя Фотя. — Простите, Алла, мы существа простые, мы без этих столичных выкрутасов говорим, что думаем. Так что обижаться бесполезно!

— Я не… обижаюсь, — выдохнула моя свекровь. — Я всё прекрасно понимаю…

— Ну так! — фыркнула тётя. — Полукровка, небось, натерпелась от чистых кровей.

Алла тут же встопорщилась, будто шерсть на загривке дыбом подняла, но тётка махнула рукой на неё:

— Ладно вам! Садитесь, девушки, сейчас будем пить чай и знакомиться. Вы мне всё расскажите, как вы там живёте. Не обижаете ли нашу Юляшку?

Я только буркнула в ответ:

— Скажете тоже. Кто обидит, тот поплатится рано или поздно.