Глава 12

Я ушла с бала рано, сославшись на головную боль. Фредерик даже не проводил меня — он был слишком занят обсуждением политики с очередным «нужным человеком», и мне показалось, что он даже не расслышал, что я ему сказала.

Благо, карета была наготове. Кучер спросил лишь, не поедет ли с нами мой супруг, на что я однозначно ответила «нет», и он перестал задавать вопросы. Экипаж трясся по каменной мостовой, а я смотрела в тёмное окно, видя не улицы, а как Таурус наклонялся к Аларе, что-то шепча ей на ухо…

И в этом всём самым ужасным было то, что я ревновала.

Хотя не имела на это никакого права…

Подумать только! Да что я нашла в этом драконе, что в спальне был одним, а на людях — совершенно другим? И всё же, я видела этот блеск в его глазах, это желание, когда он рассматривал меня на празднике, жадно пожирая глазами мою полуобнажённую грудь. Не могло же мне это померещиться? Или всё же могло?..

Я вбежала в свою спальню, едва сдерживая дрожь в пальцах. Каролина, моя верная горничная, уже ждала меня здесь с кувшином теплой воды, но, взглянув на мое лицо, тут же отставила его в сторону.

— Аврора… что случилось?

— Всё. Абсолютно всё! — я швырнула перчатки в угол. — Он даже говорить со мной не захотел, Каролина! Отвернулся, как от последней служанки!

— Владыка Таурус? — Каролина осторожно присела рядом, будто боялась, что я взорвусь.

— Кто же еще⁈ — я закусила губу, чтобы не расплакаться. — Я подошла… хотела просто спросить, не изменилось ли чего после… после того вечера. А он посмотрел на меня, сказал, что сейчас не время для разговоров, и ушел!

Каролина молча подала мне платок — я даже не заметила, когда он появился в её руках.

— Но это еще не все, — голос мой дрогнул. — Потом появилась она. Моя «милейшая» кузина Алара, в своем алом, как стыд, платье. И он…

Я закрыла глаза, но картина, стоявшая перед моими глазами, была ярче, чем витражи в храме.

— Он улыбнулся ей, Каролина. Взял за руку, повел в танце. А она… — я сглотнула ком, застрявший в горле в горле. — Она смеялась, запрокинув голову, а он наклонялся, шепча ей что-то на ухо!

— О, Аврора… — Каролина обняла меня за плечи, но я вырвалась.

— Я сбежала. Как последняя трусиха. Даже Фредерик не удосужился проводить меня — но это было к лучшему! Боюсь, если бы он не был столь занят, то сразу бы догадался, из-за чего я так расстроена.

Я сорвала с себя ожерелье, которое тщательно выбирала перед этим на праздник — жемчужины покатились по полу. Каролина бросилась их собирать, но я остановила ее:

— Оставь. Пусть катятся к чёрту! Как и Фредерик! Как и Таурус…

Она взглянула на меня с такой жалостью, что мне стало еще больнее.

— Может, он просто…

— Нет, — я резко встала, оборвав ее. — Он сделал выбор. И это Алара. Которая еще вчера говорила, что драконы — «грубые чудовища», но мечтала как можно скорее запрыгнуть хотя бы к одному из них в постель. И сегодня она уже кружится в его объятиях. Думаю, у неё большие планы…

Я подошла к окну, чтобы хоть слегка успокоиться. Яркие огромные звёзды тревожно сверкали в небе, как далёкие жар-птицы, и вовсе не обещали мне покой. Вот бы взлететь сейчас к ним, забыть обо всём и просто парить в небе, подобно облаку. И не думать ни о чём плохом. Да и хорошем тоже…

— Может быть, тебе выпить чего-нибудь успокоительного? — предложила служанка, но я мотнула головой.

— Нет. Не хочу сейчас принимать никаких лекарств. Лучше лягу спать пораньше. Только приму ванну. Поможешь мне с волосами?

Каролина вновь кивнула и принялась вытаскивать шпильки из моих волос, собранных в замысловатую причёску. Голова сразу же почувствовала облегчение, осталось только смыть с неё все укладочные средства и неудачу этого дня.

Пока горничная готовила ванну, я разделась, оставив свой откровенный наряд на полу. Это платье навевало мне лишь плохие воспоминания, и я не собиралась его больше одевать. Переступив через красивую сиреневую материю, я, как была, нагишом, отправилась в ванную.

— Тебе помочь? — предложила Каролина, и я в который раз отказалась от её услуг.

— Нет. Сегодня я хочу побыть одна. Погаси, пожалуйста, свет, когда будешь уходить. Всё, чего я сейчас хочу, это темноты и тишины.

Девушка не стала спорить. Она пожелала мне доброй ночи и ушла, осторожно прикрыв за собой дверь. Я осталась одна. Вода в ванне, в которой плавали живые розовые лепестки, немного меня расслабила. Я омыла волосы и тело, ещё немного полежала в остывающей воде. Но когда начала замерзать, решила, что пора выходить.

Метка истинности на моей спине немного заскулила, как щенок, скучающий по матери. Это было не больно, скорее неприятно, потому как ожёг, вызванный её появлением, ещё доставлял мне некоторые неудобства.

Окутав своё тело в свежее полотенце белого цвета, я вышла из купальни в темноту комнаты, сражу же почувствовав в ней чьё-то присутствие. Сама виновата — ведь это я просила горничную погасить свет.

— Кто здесь? — спросила я как можно увереннее, решив, что это вернулся с праздника мой муж.

Но в ответ я услышала лишь чьё-то дыхание, а потом горячие мужские ладони обхватили мою талию со спины, и я от неожиданности обронила полотенце, скрывающее моё тело, на пол. Дыхание мужчины при этом стало хриплым, порывистым, и вот его губы, добравшись до моего уха, прошептали в него слишком жарко, слишком откровенно фразу, которую я хотела услышать весь вечер, пока была на празднике:

— Так о чём ты хотела поговорить со мной, Аврора?..