Глава 41

Не скажу, что после той ночи в объятиях собственного мужа мы стали намного ближе, и всё же мы оба немного успокоились, стали более уравновешенными друг к другу, и даже терпимее.

Жизнь, казалось, наконец входила в спокойное русло. Утро начиналось с чашки кофе, который я научилась варить сама — так, как любил Фредерик — крепким, с едва уловимой горчинкой. Он пил его молча, поглядывая на деловые новости в газете, а я наблюдала за ним украдкой, отмечая, как солнечный свет ложится на его усталые черты. Мы больше не говорили о том, что случилось. Ни о моей ночи с Таурусом, ни о его… связи с Каролиной. Эти темы висели между нами плотной завесой, которую никто из нас не решался приподнять.

Иногда, проходя мимо зеркала в прихожей, я ловила себя на мысли, что стала другой. Не той восторженной, легкомысленной Авророй, которая когда-то смеялась до слёз над глупыми и безобидными шутками Каролины. Теперь в моих глазах поселилась какая-то новая глубина — знание, которое нельзя было забыть.

Особенно тяжело было по вечерам. Раньше я часто разговаривала со своей горничной, чтобы обсудить прошедший день, поделиться сплетнями или просто посмеяться над чем-то нелепым. Теперь в её отсутствие меня всегда ждала тишина. Я часто ловила себя на мысли, что хочу поговорить с ней вновь, позвать обратно, забыть о произошедшем, но… Гордость? Да. Но больше — стыд. Стыд за то, что выгнала её в порыве гнева, не дав объясниться. Стыд за то, что не смогла простить. Хотя она, конечно, была виновата не меньше.

Но ещё больше, чем Каролины, мне не хватало Тауруса. Я пыталась запретить себе думать о его объятиях, раскалённой, точно угли, коже, страстных взглядах и не менее страстных объятиях, но делала только хуже. Метка на спине постоянно кололась, требуя у меня быть со своим истинным. Тело изнывало в любовной тоске по дракону, и я порой места себе не находила, сгорая от желания. Близость с Фредериком не давала мне такой разрядки, и я вновь чувствовала себя весьма несчастной во всех смыслах этого слова.

Время шло неумолимо, и дата свадьбы моего любимого с его ненавистной невестой приближалась всё ближе.

Я стояла перед зеркалом в одном из платьев, сшитых мне Ринной-портнихой как раз по случаю свадьбы владыки города. И вспоминала, как сама собиралась замуж… за Фредерика. Тогда воздух пах новыми надеждами, а не фальшью и притворством. Платье, которое я сейчас примеряла, было сшито из тяжёлого шёлка цвета бледной полыни, совершенно мне не нравилось. Оно ужасно полнило меня. Или всё же меня полнил ещё немного округлившийся живот?

Какая ирония! У меня складывалось впечатление, что я примеряю траур по своим же иллюзиям, ведь я собиралась на свадьбу того, от кого был зачат этот малыш…

Фрия, новая горничная, неуклюже копошилась рядом, то роняя булавки, то путаясь в шлейфе платья, периодически наступая на него. Её пальцы, толстые и неловкие, то и дело цеплялись за ткань, грозя повредить её.

— Госпожа, может, примерите ещё вот это? — она потянулась к вуали того же цвета, что и платье, чуть не опрокинув столик с аксессуарами.

Я сжала зубы. «Господи, да за что мне это? Каролина никогда бы…»

Мысль оборвалась сама собой, оставив во рту привкус горечи. Каролина. Она бы сейчас язвительно комментировала мой наряд, смеялась бы над моей мнимой невозмутимостью, а потом неожиданно сказала бы что-то настолько верное, что мне пришлось бы признать — она, как всегда, была права. Несмотря на молодость и неопытность. И на то, что однажды предала меня…

— Госпожа? Вам нехорошо? — Фрия смотрела на меня круглыми, как у совы, глазами.

— Прошу тебя, выйди, — сдержанно попросила я.

Она замерла, смешно раскрыв рот. И тогда я не сдержалась

— Я сказала, выйди!

Дверь захлопнулась. Я осталась одна со своим отражением в зеркале и своими мрачными рассуждениями, которые уже давно перестали быть просто мыслями.

«Пусть их лепестки осыпятся ещё до венчания. Пусть вино на пиру будет кислым. Пусть…» — как мантру, повторяла я про себя совсем не добрые пожелания будущим молодожёнам.

Я резко дёрнула шнуровку корсета, ощущая, как рёбра расслабляются от этого просто движения. Я просто обязаны затмить собой Алару! Чего бы мне это не стоило…

— Фрия!

— Госпожа⁈ — та, должно быть, всё это время стояла за дверью, ожидая, когда я её позову.

Я мгновенно расправила плечи, лицо само собой сложилось в любезную маску, ибо коварный план мой созрел молниеносно. И я была собой весьма довольна.

— Прикажи, чтобы кто-нибудь сходил за Ринной-портнихой!

— Но… — горничная боялась мне возразить, а потому замолчала, не зная, как ей поступить.

— Мне нужно платье. Особенное платье! В котором я пойду на свадьбу владыки и моей кузины… — для чего-то пояснила я ей.

— Но… — та опять вытаращила глаза, хотя в этот раз была более многословной. — Вам же только что привезли несколько нарядов…

— Это всё не то! Совсем не то!

Я и сама чувствовала, как меня охватывает странное возбуждение, что прибавляло мне сил. Служанка, видя это, совсем перестала спорить со мной, и поспешно отправилась выполнять поручение своей госпожи. Портниха прибыла в течение получаса, и лицо её было крайне озадаченным.

— Что такое, Аврора? — хмурясь, спросила она. — Неужели что-то не так с платьями?..

— Они великолепны! — заверила её я, чтобы женщина могла выслушать меня дальше без напряжения. — Но на этот раз мне нужно иное платье. Скажи, есть ли в твоих запасах чёрный бархат? И такого же цвета органза… Я очень хочу, чтобы у меня появилось платье такого цвета…