Глава 42

Я стояла перед высоким зеркалом, и оно возвращало мне отражение, которое казалось незнакомым — загадочным, чуть отстранённым. Чёрное бархатное платье, в котором я так мечтала пойти на свадьбу Тауруса и Алары, было верхом символизма и знаком траура. Оно не блестело, как прочие, не кричало своей дороговизной и роскошью — оно словно шептало о чём-то таинственном, что было скрыто в его складках. О несбывшихся надеждах и мечтах. О том, чем для меня на самом деле является этот день…

Ринна, присев на корточки, ловко подкалывала подол, её пальцы мелькали с привычной точностью. Она не говорила ни слова — и это мне нравилось. Она понимала, что это платье было для меня не просто нарядом. Но спросить напрямую портниха не решалась. А я не хотела ей ничего объяснять.

— Здесь чуть уберём, — наконец произнесла она, прикусив губами булавку. — Чтобы лишнее не лезло в глаза.

Я знала, о чём она. Мой живот, ещё не слишком заметный, но для меня весьма очевидный, который до поры-до времени необходимо было скрывать. Платье ловко маскировало его, скрывая под мягкими волнами бархата, под чётко выстроенной линией корсета. Оно не обтягивало — оно струилось, оставляя место для загадок и будущих обсуждений моей скромной персоны.

Я повернулась к зеркалу боком, внимательно наблюдая за своим отражением. Действительно, ничего не было видно. Только изгиб силуэта, благородный и плавный, как у старинной статуи. Чёрный цвет поглощал свет, делая меня загадкой даже для себя самой.

— Как же тебе идёт этот фасон, Аврора! — наконец отошла от меня Ринна, оценивая работу.

Я не отвечала. Просто смотрела на своё отражение и грустно улыбалась доброй женщине.

— Скажи, Ринна, когда оно будет окончательно готово? Мне не терпится увидеть его в завершающем варианте…

— Думаю, если сегодня я буду заниматься только им, то к завтрашнему дню уложусь, — деловито ответила портниха. — Это не моё дело, девочка, но не могла бы ты сказать, зачем тебе понадобилось это платье? Нет, конечно, оно очень тебе подходит! И всё же чёрный цвет… В твоём возрасте женщины обычно предпочитают более праздничные и яркие наряды. А оно… больше похоже на траурное.

Я хмыкнула про себя. Так и есть. Но Ринне, не выдержавшей и задавшей этот вопрос, это вовсе знать не полагалось.

— Наверное, я устала от яркости, — солгала я, ведь обычно я и в самом деле предпочитала насыщенные цвета весеннего луга и летнего безоблачного неба. — Но моё положение (я провела рукой по животу, намекая ей на свою беременность, о которой все и так уже давно знали)… Иногда мне хочется просто тишины и покоя. Мне вовсе не хочется идти на свадьбу владыки Тауруса и своей кузины, и всё же я должна. Думаю, это платье позволит быть мне менее заметной, оградит от навязчивых контактов и внимания со стороны знакомых людей. Просто я сейчас больше хочу тишины, а не шума и веселья.

Портниха понимающе кивнула и больше не стала задавать мне никаких вопросов. Договорившись о том, что она придёт с готовым платьем завтра, мы попрощались. И я вновь осталась одна, дабы окунуться в свои невесёлые мысли по поводу свадьбы Тауруса.

Свадьбы, которая должна будет состояться уже на следующей неделе.

Я присела у окна, бесцельно проводя пальцами по краю хрустального бокала с недопитым соком. За окном бушевала летняя буря — ветер гнал по небу рваные облака, швырял в стекло оторванные ещё зелёные листья. Как странно было наблюдать, как природа продолжает жить своей жизнью, когда мой собственный мир замер в этой тягостной паузе между «было» и «станет».

Никто не был виноват в том, как всё сложилось. Это понимание приходило ко мне постепенно, подобно утреннему свету после бессонной ночи. Ни я — со своей гордостью и неумением просить о том, чего желаю. Ни Таурус — с его любовью ко мне и чувством долга перед кровной семьёй. И уж, конечно, не Алара, которая просто оказалась там, где мечтала быть я, и за которую всё решили их с Таурусом родители. Но судьба распорядилась иначе.

Я держала в руках официальное свадебное приглашение, которое доставили на днях с посыльным — плотный пергамент с изящной каллиграфией. От него пахло лавандой и чем-то ещё, неуловимо напоминавшим о тех вечерах, когда мы с Таурус наслаждались своей запретной любовью, ни на миг не жалея об этом. Теперь всё это должно было остаться в прошлом.

Судьба оказалась искусной ткачихой. Она сплетала наши жизни в узоры, смысл которых мы понимали лишь позже. Возможно, когда-нибудь я разгляжу хоть какой-нибудь смысл и в этой боли.

В день свадьбы я намеревалась войти в зал с высоко поднятой головой, держась за руку мужа. Поздравить молодых и выйти прочь, в последний раз заглянув в глаза своему любимому, что в этот день станет чужим мужем. Я могла бы рассказать ему правду о ребёнке. Потребовать, чтобы он оставил Алару и забрал меня у Фредерика, но… Я знала, что это принесёт только беды и страдания. В том числе и моему пока ещё не рождённому сыну. Отчего-то я была уверенна, что у меня будет именно мальчик.

Ветер за окном постепенно стихал. Я допила сок и убрала приглашение обратно в лакированную шкатулку, где оно заняло место среди других реликвий моего прошлого.

Жизнь продолжалась. И это, пожалуй, было самым мудрым осознанием из всех на сегодня.