Глава 13.2

***

Никогда прежде Бонни не испытывала такого восторга. Да, она не раз видела, как купалась герцогиня Арлингейл или с какой помпой встречали юную мадемуазель Патрисию, когда та приезжала домой на каникулы. Но Бонни представить не могла, что однажды окажется на их месте. Не одной из служанок в переднике, которая сейчас подливала в ванну горячей воды или массировала ей плечи.

А госпожой. Той, о которой так заботятся. Холят, лелеют. Выполняют любые капризы.

Первый раз она попросила робко. Глоток воды для пересохшего горла. Но за стаканом, едва не налетев друг на дружку, кинулось сразу трое. А потом с той же готовностью принесли апельсиновый сок, печенье и шоколадные конфеты. Все это разложили в серебряных вазочках на краю гигантской ванной.

— На кухне уже готовят вашу любимую дичь, — сообщила ей одна из девушек.

— А пироги? — поинтересовалась Бонни. — Я хочу яблочный пирог. Нет, лучше с абрикосами.

Лина как-то говорила, что самые лучшие в мире абрикосы росли на юге Лайнарии. Должны же они быть и на королевской кухне!

Служанка кивнула, шепнула что-то другой, и та убежала, наверное, сообщать дальше.

Бонни не удержалась от улыбки.

Такие милые и суетливые. Неужели это правда ради нее?

Нет, ради принцессы. А она не принцесса, а самозванка.

Настроение резко испортилось.

Бонни села.

— Ваше высочество? — забеспокоилась одна из служанок.

— Я бы хотела закончить.

Тут же две девушки подхватили мягкое полотенце. И когда она выбралась, завернули в него, как в кокон.

А после принялись натирать ее тело какими-то маслами и кремами, укладывать волосы и наряжать в пышное голубое платье. Из такой тонкой и нежной ткани, что Бонни боялась, она порвется от одного лишь прикосновения.

Во время завязывания последней ленты в комнату вернулась королева. Она щелкнула пальцами, и суетливые горничные торопливо разбежались, оставив их наедине.

— Хорошо выглядишь. — Женщина окинула ее взглядом и удовлетворенно улыбнулась. — Посвежела, вон румянец появился. И даже не сильно похудела.

Бонни бы с ней поспорила, но она благоразумно молчала.

— Мы сейчас пойдем ужинать, — продолжила королева. — Но до того я бы хотела с тобой поговорить. Это касается Андреаса.

Его имя она произнесла с плохо скрытой неприязнью.

— Моего мужа? — переспросила Бонни, чтобы не молчать.

Королева наморщила нос, но заговорила почему-то о другом.

— После того как ты потеряла сознание, и ни лекари, ни маги не смогли тебя разбудить, твой отец впал в отчаяние. Крушил мебель, обвинял всех подряд в измене, и в итоге заперся у себя в покоях. Его здоровье, в том числе и душевное, пошло на спад. Даже мэтр Билал не смог ничего сделать. А я, признаться, растерялась и пока занималась им, упустила всё остальное. Отсутствием короля на троне воспользовались эльфы. Андреас сумел склонить на свою сторону большинство советников, а затем беспрепятственно открыл для своего народа все двери, убрал торговые пошлины, добавил привилегий и преференций. Теперь наши лайнарийские купцы страдают. И я опасаюсь, что и армия начинает слишком зависеть от иноземцев.

Несмотря на явную тревогу, королева говорила ровным голосом, словно читала лекцию. Видимо, сказались годы тренировок по сдерживанию эмоций.

А вот как нужно было отреагировать ей, Бонни пока не могла понять. Она совсем не разбиралась в политике, торговых пошлинах и преференциях. Знала только, что Андреас ей ужасно нравился.

Не мог мужчина с такой внешностью и манерами быть злодеем! Наверняка он заботился о благе обоих народов.

— Я надеюсь, с твоим пробуждением нам удастся взять ситуацию под контроль, — говорила королева. — Но я вижу, что ты пока сама не своя. Поэтому на сегодня я хотела бы тебя просто попросить не торопиться.

Бонни подняла брови.

— Церемония бракосочетания не была завершена по всем правилам, и еще есть шанс отменить твое замужество без скандальной процедуры развода, гнева церкви и выплаты неустойки эльфам.

Интересно, чего из этого королева боялась больше?

Бонни снова не знала, что сказать. Женщина шагнула ближе и взяла ее за руку.

— Прошу, девочка моя, будь благоразумна. Не поддавайся соблазнам и не позволяй… закрепить ваш брак по-настоящему.

Щеки Бонни вспыхнули. Королева говорила о том, о чем она подумала?

В тот последний вечер они с Мартином столкнулись в саду. Конюх как будто сам искал ее. По запаху стало ясно, что был навеселе. Но Бонни закрыла на это глаза.

Уж очень давно он ей нравился, а тут он сам пришел. Предложил сесть на лавочку, обнял, зашептал на ухо всякие приятности.

Бонни думала, что наконец-то в ее жизни наметился просвет. Случилось что-то хорошее. И не просто хорошее, а замечательное.

Они целовались под сенью яблонь. Сладко так, жарко. Мартин стянул с нее фартук и полез под юбку, а она не знала, как его остановить. Да и признаться, не сильно хотела.

Спугнул их некстати заглянувший в сад  Димитрос. Бонни его боялась и тогда же сбежала от Мартина. А на следующее утро конюх сказал, что был всего лишь пьян, ничего к ней не чувствовал и вообще собирается жениться на другой.

И это стало последней каплей. Не было в жизни Бонни просветов и не могло быть, потому что родилась невезучей.

А вдруг и сейчас это все иллюзия? Она моргнет, и все исчезнет: дворец вместе с роскошью, заботливые служанки с королевой, вкусные лакомства, даже это платье. И очнется она снова в том же саду рядом с мерзким Димитросом и кричащей на нее Кромвель.

— Стелла, ты меня слышишь?

— А? — Она моргнула, но ничего не исчезло. — Да, матушка, я всё поняла.

— Вот и славно. — Она взяла ее под руку. — А теперь идем ужинать.