Глава 14

— Девочка моя, не бойся, отец просто не в себе, но ему непременно станет лучше, — протараторила королева, вытащив Бонни из мрачной спальни.

В коридоре их ждал мэтр Билал.

— Как он, ваше величество? — тихо спросил пожилой лекарь.

Лиандра тяжело вздохнула.

— Он не узнал родную дочь. Это невыносимо! Мэтр, вы точно все средства перепробовали?

Мужчина развел руками.

— У его величества поражена душа, а не тело. Я увеличу дозу его лекарства, но нам остается только молиться создателю…

Бонни обняла себя руками. Ее трясло. И хотя она уверяла себя, что ни в чем не виновата, все равно чувствовала себя не просто самозванкой, а преступницей, лишившей отца дочери.

— Стелла, на тебе лица нет. — Королева взяла ее под руку. — Пойдем, приляжешь.

Всю дорогу до покоев принцессы Лиандра молчала, но уже в комнате не выдержала:

— Как же мне не хватает твоего отца. Настоящего, а не этой болезненной тени, — со вздохом произнесла она, и Бонни показалось, что на серых глазах королевы вот-вот выступят слезы. — У меня за эти полгода появилось больше морщин, чем за последние пять лет. Никакие кремы не справляются!

— Матушка…

Лиандра обреченно покачала головой.

— Я никогда не занималась политикой, все оставила на твоего отца, и вот создатель наказал меня за беспечность.

Бонни плохо разбиралась в вопросах престолонаследия и власти, но все же робко произнесла:

— Но вы… королева.

— Пока еще да. Но я не знаю, кому из советников можно верить. Они говорят одно, а делают другое. Ах, Стелла, все стало слишком сложно! — Она воздела глаза к потолку, а затем перевела взгляд на Бонни. — Ой, да что я тебя, бедную, мучу. Ты и так натерпелась. Отдыхай, девочка моя, потом будем о наших тревогах.

Королева поцеловала принцессу в лоб и, снова вздохнув, покинула комнату.

Оставшись одна, Бонни вызвала служанку и попросила принести конфет.

Выйдя на балкон, она устроилась в кресле и, водрузив на колени вазочку с шоколадом, принялась судорожно есть.

Надо было как-то успокоиться.

Она не виновата, что очнулась в чужом теле. Она этого не просила. И если драконья мать или создатель решили, что она заслуживает лучшей жизни, то значит, так правильно.

От волнения Бонни ела так быстро, что перемазалась шоколадом. Поднявшись, она принялась искать салфетку, но увидев краем глаза какое-то шевеление, замерла.

С соседнего балкона к ней перебирался Андреас.

— Ты не поверишь. — Эльф широко улыбнулся. — Твоя матушка назначила леди Джульетту присматривать за твоей дверью и при случае меня не пускать. Как будто какая-то гувернантка может остановить меня.

Заметив ее потухшее настроение, Андреас переменился в лице.

— Что случилось, любовь моя? — Вытащив из кармана платок, он осторожно коснулся уголка ее губ и вытер остатки шоколада.

— Король не узнал меня, — пробурчала Бонни.

Ей ужасно хотелось расплакаться, и чтобы этот прекрасный эльф ее обнял.

— Но ведь и ты не узнала его, — просто ответил Андреас.

— А еще королева, то есть матушка, боится, что твои эльфы захватили слишком много власти, — продолжала жаловаться Бонни.

— Ее переживания естественны, но совершенно излишни. Я стараюсь ради блага наших народов. Ты ведь мне веришь?

Его прекрасные голубые глаза казались самыми нежными в мире. Не мог такой мужчина замышлять дурное. А королева волнуется, потому что утратила опору, и никому не доверяет.

— Конечно.

— Не переживай, любовь моя, всё встанет на свои места. Я помогу тебе вспомнить, кто есть кто в твоем окружении и чего они могут от тебя хотеть. Ты быстро сориентируешься.

Бонни кивнула и посмотрела на эльфа с благодарностью. Как хорошо, что он был рядом!