12/2

Тамила – Давай, давай, давай… ползи ко мне, мой сладкий, – приговаривала я, сидя на большом покрывале, разложенном на изумрудном газоне герцогского парка. До этого три дня шел дождь, не позволявший ни на минуту высунуть нос на улицу. Но вчера он прекратился, выглянуло солнышко, и, как только трава подсохла, мы с Николасом выбрались на прогулку. У моего малыша наступил новый период в жизни. Неделю назад у него прорезался первый зуб, а сегодня он делал первые попытки ползать. Зубы мы пережили еле-еле: почти сутки я не спускала мальчишку с рук, поила каким-то специальным чаем, который делал для него замковый целитель, и качала, качала, качала. Только на моих руках Николас кое-как успокаивался и даже немного спал. Но стоило переложить его в кроватку или отдать страшно переживающей Матильде или горничной Лаине, и сразу начинался дикий ор. Приходилось снова брать его, укладывать в свой самодельный слинг и ходить по комнате, лишь изредка присаживаясь, чтобы дать отдых гудящим ногам и хоть что-то поесть. Николас эти сутки практически ничего не ел, кричал и извивался так, что я с трудом его удерживала. А когда не орал, то пытался грызть все, до чего мог дотянуться – у меня до сих пор не сошли синяки на запястье, оставленные его маленькими, но очень крепкими деснами. Настоящий дракончик, что тут скажешь! В общем, к началу вторых суток этого кошмара я думала только об одном: как бы мне лечь и умереть. На мое счастье, на следующее утро Матильда принесла ярко раскрашенное кольцо из плотного пружинящего материала – местный прорезыватель для младенческих зубов. Я попробовала дать кольцо Николасу и, о чудо, мой крикун замолчал, принялся яростно его грызть. Так увлекся, что даже не возмутился, когда его положили в кроватку, а я совершенно без сил рухнула в свою постель и провалилась в сон. Ну а когда проснулась, Николас уже весело улыбался, красуясь парочкой жемчужных нижних зубок… – Еще немножечко, еще шажочек, – приговаривала я сейчас, с улыбкой наблюдая, как малыш пытается добраться до края покрывала, где лежала погремушка. Пыхтел, сопел, то и дело плюхался на живот, но поднимался и продолжал ползти. Упорный мальчишка, решительный и настойчивый. Настоящий мужской характер у моего маленького дракончика. При этом он улыбчивый, дружелюбный и очень хорошенький. Мигом стал любимцем всех жителей замка, кроме шароносицы Лидии. Эта дамочка при виде малыша делала такое лицо, словно ей голубь с неба прямо в рот накакал. И еще герцог странно на Николаса реагировал. Несколько раз хотела с лордом поговорить о том нелегале, который приехал в замок вместе со мной. Но стоило сделать шаг в его сторону, как герцог начинал кривиться, будто ему даже не голубь, а… пегас как минимум в рот какнул. Морщился, поворачивался ко мне спиной и уходил. Ну, и пусть мы с Николасом этим двоим не нравимся. Мне до них дела нет, и мое настроение их кислые лица не испортят. А оно у меня уже три недели просто отличное! Теперь, когда можно было не беспокоиться, что герцог выкинет меня из замка, я смогла, наконец, расслабиться. Перестала изводить себя беспокойством и переживаниями по поводу Эраста и угрозы жизни Николаса. Стала нормально есть, крепко спать и даже убедила себя, что здесь, в герцогском замке бандит не сможет нас достать. Только тот самый нелегал и подозрения насчет его связи с Лидией продолжали меня беспокоить. Я даже попросила Матильду передать герцогу мою просьбу встретиться по очень важному вопросу. Но его надменная светлость и тут не соизволил снизойти до меня. Ладно, ему же хуже – это в его замок пролезла неизвестная личность, не в мой. Сейчас я была уверена, что личность эта явилась не по мою душу, иначе уже проявила бы себя. Но все было тихо и спокойно, и временами мне даже стало казаться, что тот мужчина в повозке мне просто померещился. Ведь могло быть так, что у меня случились галлюцинации на почве нервного потрясения? Могло! – Леди Тамила, я вам холодненького лимонада принесла. Ганс специально для вас сделал с мятой, как вы любите, – рядом с нами появилась Матильда с подносом в руках. На нем стоял запотевший стеклянный кувшин, высокий стакан и ваза с фруктами. – Ой, какой же Николас милый, – умильно произнесла Матильда, когда поставила поднос на покрывало и мальчишка, забыв про свою погремушку, тут же устремился к нему. – И такой хорошенький. – Да, он чудесный, – согласилась я со счастливой улыбкой. Женщина бросила на меня пристальный взгляд: – И вы тоже стали милой, леди. Словно другой человек… Я замерла и повернула к ней голову. Встретилась с ее внимательно рассматривающими меня глазами и сухо спросила: – Что ты имеешь в виду? – Что материнство сильно изменило вас, леди Тамила. – Давно ты стала называть меня леди Тамила, а не леди Эллингтон? – еще более сухо поинтересовалась я. – С того дня, когда поняла, что вы не леди Эллингтон, – вдруг огорошила меня Матильда. Женщина продолжала все так же пристально смотреть на меня. На губах у нее была мягкая улыбка, но мне почудилось в ней что-то зловещее. Вдруг стало страшно: что ей от меня нужно? – И кто же я, по твоему мнению? – с трудом глотнув, выдавила я. Поднялась на ноги, подхватила на руки Николаса и отступила от домоправительницы подальше: вот черт, расслабилась я! С чего-то решила, что Матильду можно не бояться. Была с ней дружелюбна, болтала, позволяла помогать мне с Николасом. В общем, опять вела себя не как настоящая Тамила Эллингтон. – Вы очень похожи на нее, леди, но вы не она, – мягко проговорила женщина. – И что? Она пожала плечами: – Ничего. Вам не нужно меня бояться, я никому не скажу, даже своему Уильяму. А кроме меня и его светлости никто не знает, какая она, настоящая Тамила Эллингтон. Так что никто вас ни в чем не подозревает. Просто… хочу сказать, что вы можете мне доверять. – Зачем мне доверять тебе или кому-то еще? – я продолжала отступать от нее, хотя Матильда стояла, не двигаясь. – Затем, что когда вам придет время возвращаться, Николаса вы можете оставить мне.