Глава 18

Закат разлился по небу кроваво-красным, окрашивая снега и лица воинов в зловещие багряные тона. Воздух звенел от напряжения и ожидания. Весть о том, что «Хранительница» идёт на тайную встречу с чужеземцем, разнеслась по лагерю быстрее лесного пожара.

У входа в пещеру столпилась почти вся община — молчаливая, настороженная. Хеймдар и Хельги стояли впереди всех, по разные стороны от входа, словно каменные изваяния. Хеймдар сжимал рукоять топора так, что костяшки побелели. Его младший брат был непроницаемо холоден, но я видела, как его взгляд то и дело возвращается к чёрной метке на руке, будто она саднила.

Эйвинд, опираясь на посох, ждал меня у самого входа. Его обветренное лицо, покрытое глубокими морщинами, было сурово.

— Помни, дитя, — прошептал он, когда я подошла. — Сила Каина не от земли. Он говорит с тем, что должно оставаться в тени. Не доверяй ни одному его слову, в его речах — сладкий яд.

Я кивнула, чувствуя, что ноги словно приросли к земле. Из тёмного провала уже тянуло тем же странным, сладковато-гнилостным запахом, что исходил от Каина. Лишь взяв себя руки, смогла сделать шаг в пещеру.

Внутри было не так, как прежде. Свет из щелей казался тусклым, призрачным. Воздух, всегда напоённый живительной влагой, был тяжёлым и спёртым. Источник поблёскивал тускло, а цветы и растения, распустившиеся в ту ночь, поникли, их лепестки съёжились, будто от мороза. В центре пещеры, на том самом плоском камне, где я принимала омовение, стоял Каин. Перед ним на шкуре лежали странные предметы: чаша из тёмного, непрозрачного камня, ветвистое корневище, чёрное, как уголь, и несколько острых, желтоватых кристаллов.

— Вовремя, — произнёс он, даже не взглянув на меня. Его жёлтые глаза, казалось, светились в полумраке собственным, фосфоресцирующим светом. — Отбросим церемонии. Ты пришла за знанием, и я дам его.

— Что это? — спросила я, указывая на предметы.

— Инструменты, — просто ответил чужеземец. — Чтобы услышать голос крови, но не той, что течёт в жилах. А той, что спит в памяти земли. Крови Медвежьих Предков.

Каин взял кристалл и провёл им по краю каменной чаши. Раздался тонкий, визгливый звук, от которого заныли зубы. Вода в источнике вдруг взволновалась.

— Они думают, что их сила угасла из-за смешения кровей, — заговорил Каин, его голос стал назидательным, гипнотическим. — Глупцы… Сила никуда не делась, она просто… уснула. Потому что они забыли, как её кормить. Кормить не мясом и хлебом, а жертвой, отчаянием, болью. Самой жизнью, взятой силой.

Мужчина протянул мне корень и взглянул так, словно старался проникнуть в душу.

— Возьми. Это корень могильника. Он растёт только там, где пролилась невинная кровь. Он станет проводником.

Я не двинулась с места. Страх сковал меня, но внутри загорелся и гнев. Руки сами собой сжались в кулаки, когда поняла, что чужеземец принёс в себе яд, который он пытался влить в священное место.

— Я не буду трогать это, — сказала твёрдо.

— Боишься? Правильно. Сила всегда страшна, но она того стоит. — Каин положил корень в чашу и достал маленький, изогнутый нож из чёрного камня. — Если не хочешь ты… нужна будет лишь капля. От того, в ком кровь Медведей ещё чиста и сильна.

Моё сердце пропустило удар. Он говорил о братьях.

— Нет, — выдохнула я.

— Они уже согласны, — солгал он, глядя мне прямо в глаза, и в его взгляде была такая сила убеждения, что на мгновение я ему поверила. — Хельги уже отдал часть себя знаку. Хеймдар… он слаб только в твоём присутствии. Без тебя он пойдёт на всё, чтобы не отстать от брата.

Каин сделал шаг вперёд, и его запах — пыльный, сладкий, гнилостный — обволок меня.

— Дай мне свою руку всего на миг. Я покажу тебе, каким может быть будущее. Будущее, где ты — не служанка земли, а её повелительница. Где по твоей воле расцветают не только растения, но и сама судьба. Где эти два упрямых дурака будут не бороться за тебя, а поклоняться тебе, потому что ты даруешь им их истинную суть.

Мужчина сжал мою руку. Его пальцы были сухими и холодными, как у мертвеца. Я даже не успела испугаться, как на меня нахлынула лавина видений, смутных расплывчатых образов. Мне увиделось не будущее, а желания Каина. Он явился не для того, чтобы помочь. Этот хитрец хотел присвоить мой дар, эту новую, хрупкую связь с землёй, и через неё — получить доступ к спящей силе рода. Каин даже не был человеком, а паразитом, искавшим нового, сильного хозяина.

С трудом стряхнув наваждение, я отпрянула.

— Нет, — повторила твёрдо, и в голосе зазвучала сила, которую почерпнула не из страха, а из ярости. Так, будучи Розой Капитоновной, я общалась с мошенниками, пытавшимися получить доступ к моему счёту. — Ты лжёшь. Ты пришёл, чтобы украсть мою силу, нашу связь с ярлами, которая даёт новую жизнь. От тебя несёт смертью и ложью.

Обычно безразличное и спокойное лицо Каина исказилось. Вежливая маска сползла, обнажив нечто холодное, бездушное и бесконечно старое.

— Глупое дитя, — прошипел чужестранец. — Ты отказываешься от дара богов. Тогда я возьму своё иначе.

Он поднёс кристалл к губам и прошептал что-то на языке, от которого встали дыбом волосы на затылке — скрипучие, шипящие звуки, не предназначенные для человеческой гортани. Чаша перед ним затряслась, из неё повалил чёрный, вонючий дым. Но он не потянулся вверх, а пополз по полу, как живой, прямо к источнику.

И источник вдруг закипел. Вода потемнела, стала тёмной, маслянистой. Пар над ней приобрёл ядовито-зелёный оттенок, а растения вокруг мгновенно почернели и рассыпались в труху.

Я почувствовала боль, — острую, режущую, будто кто-то воткнул нож в самую сердцевину моего дара, в ту связь с землёй, что жила во мне. Я вскрикнула и упала на колени, хватаясь за грудь, где пылал тройной символ. Он горел теперь не теплом, а леденящим жжением.

— Видишь? Жизнь и смерть — две стороны одной медали. Ты можешь давать жизнь… а я могу забирать её. Отдай мне добровольно то, что связывает тебя с этой землёй и с братьями, или я вырву это через боль. А их… — Каин кивнул в сторону входа, — их сила, которую я пробужу через страдание, будет принадлежать мне.

Я знала лишь одно: мою силу буду защищать до последней капли крови. Ведь в этом чуждом для меня мире наконец-то обрела дом.