Глава 30

Бледный, безжизненный свет утра озарял мёртвое плато. Казалось, даже солнце, притаившееся в мутном полумраке, боялось сюда заглядывать по-настоящему. Но мы вышли из расщелины другими. Не отдохнувшими физически — тело всё ещё ныло от усталости, раны саднили, но внутри каждого из нас горел новый огонь.

Чёрная дыра в центре плато зияла, как слепое око, но теперь она не просто пугала, как ещё вчера. Теперь внутри нас пылала холодная, сосредоточенная ярость. Это был не враг, которого нужно бояться. Это была проблема, которую нужно решить: убрать, как паразита.

Хеймдар собрал воинов коротким, рубленым приказом.

— Мы идём туда. Наша задача — найти источник этой скверны и уничтожить его. Они, — ярл кивнул на нас с Хельги, — поведут. Мы — прикроем и снесём всё, что встанет на пути. Вопросы?

Вопросов не было. В глазах измотанных, но не сломленных воинов горел огонь. Они устали бежать, устали от страха, — и вверяли свои жизни обоим ярлам, которым доверяли.

Хельги подошёл к краю разлома и заглянул вниз. Его лицо было спокойным, в глазах читалась острая работа мысли. На секунду он по привычке притронулся к чёрному шраму на руке, но тот уже не болел. Теперь эта метка была напоминанием, но не хозяином.

— Нет запаха серы или гнили, — заметил варвар, принюхиваясь. — Только холод и пустота. Это не природное образование, а… выскобленное место. Некроть.

Он использовал старое слово, которое шаман Эйвинд применял к землям, где магия была не просто мёртвой, а вывернутой наизнанку, ставшей антижизнью.

— Вниз ведёт пологий спуск, — добавил Хеймдар, оценивающе глядя в провал. — Ширины хватит, чтобы идти по двое. Огонь можно разжечь, но нечем дышать будет. Возьмём всего несколько факелов, так что придётся полагаться на слух и осязание.

Я подошла к истинным, и мы втроём посмотрели в чёрную бездну. Моё сердце бешено колотилось, но не от страха перед тем, что внизу, а от предвкушения. Во мне зрело лишь одно желание: скорее покончить со всем этим.

— Враг знает, что мы придём, — сказала я, кожей чувствуя исходящую снизу угрозу. — Он будет готов.

— И мы готовы, — отозвался Хеймдар, и его рука легла на рукоять топора.

Мы начали спуск. Камень под ногами был неестественно гладким, будто отполированным каким-то гигантским червём. Воздух становился гуще, тяжелее, затрудняя наше рваное дыхание. Свет факелов, которые несли первые воины, поглощался тьмой уже в метре от пламени, освещая лишь наши ноги и мрачные, влажные стены.

Шли долго. Время в этой темноте теряло смысл. Ориентиром был только пологий уклон, ведущий всё глубже в недра горы.

И вдруг туннель расширился. Мы вышли в обширную подземную полость. Факелы, наконец, смогли осветить хоть что-то, и открывшаяся картина заставила сжаться сердце.

Перед нами предстал огромный зал, потолок которого терялся в непроглядной тьме. Стены были неестественно ровными, скупо украшенными барельефами, странными, абстрактными, извивающимися линиями, которые жгли глаза, если смотреть на них слишком долго. В центре зала на невысоком каменном пьедестале стояла фигура.

Это был Каин.

Но он изменился: обычная, блёклая одежда сменилась на странные, чёрные, струящиеся одеяния, которые, казалось, впитывали свет факелов. Его лицо было по-прежнему скрыто капюшоном, но жёлтые глаза горели в темноте ярче, чем раньше. И вокруг него, у подножия пьедестала, лежали его звери. Но и они стали другими. Их пепельная шерсть почернела, стала лоснящейся, как у гиен, а янтарные глаза теперь светились тем же лиловым оттенком, что и туман на поверхности. Жуткие животные лежали неподвижно, но чувствовалось, что они лишь притворяются спящими.

— Вовремя, — раздался голос Каин. Он звучал громче, эхом отражаясь от стен. — Я чувствовал, как трещит моя печать. Вы удивительно… живучи. Для сырого мяса.

— Где мы? — с тихим рычанием спросил Хеймдар.

— В сердце некроти, — ответил Каин, разводя руками, будто представляя своё владение. — В месте, где жизнь была принесена в жертву знанию. Глупые местные племена когда-то поклонялись здесь духам камня. Они давали им свою жизнь, свою кровь, свою веру… а я взял то, что осталось: их отчаяние, страх смерти, ненависть к тем, кто выжил. Великолепное топливо.

Он посмотрел прямо на Хельги.

— Ты почувствовал его вкус, не так ли? Вкус настоящей силы. Не этой жалкой, растительной ереси, что предлагает тебе эта девчонка, — он презрительно кивнул в мою сторону, — а силы, которая не просит, а берёт.

Хельги не ответил. Он лишь сжал кулак, и шрам на его руке словно дёрнулся, но не засветился.

— Ты ошибся, — тихо сказал я, делая шаг вперёд. Мои ноги дрожали, но голос звучал твёрдо. — Ты думал, что можешь разъединить нас лестью и страхом, но так и не понял одну вещь.

— И что же? — Каин наклонил голову с показным интересом.

— Что сила земли — это не только про рост, — сказала я, и в моих словах зазвучала какая-то древняя, глубинная правда. — Это и про корни. Про то, что держит, что не даёт развалиться даже тогда, когда сверху давит тонна камня. Ты предложил Хельги силу, которая берёт. А мы дали ему силу, которая держит. И он выбрал нас.

В тот миг глаза Каина сузились. Его спокойствие дало трещину.

— Сентиментальный бред, — прошипел он. — Вы думаете, ваша глупая связь, основанная на сказке, чего-то стоит здесь, в месте моей силы? Посмотрим.

Враг щёлкнул пальцами, и его звери поднялись как один. Но они не бросились на нас, а застыли, и из их раскрытых пастей, из светящихся глаз, из чёрной шерсти повалил тот самый густой, лиловый туман. Он наполнял зал с пугающей скоростью, и в нём уже не просто шептали голоса. В нём двигались тени. Очертания людей, зверей, чудовищных существ, сплетённых из страха и ненависти.

— Приветствуйте мою стражу, — раздался голос Каина, уже откуда-то сверху, будто он парил в тумане. — Порождения страхов, которые вы принесли с собой. Наслаждайтесь.

Тени ринулись в атаку.