Глава 33

Разборка с оставшимся чудовищем была короткой, жестокой и почти беззвучной. Ярость Хеймдара, сфокусированная, как лезвие, нашла наконец слабое место — те самые светящиеся щели, служившие глазами. Когда один из воинов отвлёк тварь, метнув в неё горящую головню, Хеймдар вонзил свой топор глубоко в одну из этих щелей. Раздался не животный вопль, а что-то вроде рвущегося пергамента и шипения гасящегося пламени. Чудовище рухнуло, расползаясь на полу не кровью и внутренностями, а чёрным, зловонным илом, который вскоре испарился, оставив лишь пятно на камне.

Даже не верилось, что нам удалось спастись. Воины, измождённые и потрёпанные, молча перевязывали раны. Никто не праздновал, потому что это была не победа. Мы потеряли Хельги, унесённого в темноту чудовищем. Но остался пульсирующий след на полу, уводящий в один из проходов. Наш компас из боли и надежды.

Хеймдар отряхнул с топора остатки слизи и, не глядя на воинов, схватил меня за руку.

— Сюда, — коротко бросил он и потащил за собой в узкую боковую нишу, едва освещённую упавшим факелом.

Он втолкнул меня внутрь, сам заступил проход своей громадной фигурой, отсекая внешний мир. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым усталости и напряжения, что копилось с момента той ночи под плащом, от вынужденной близости, от страха потери, от ярости и — от этой новой, хрупкой связи, которую мы только что использовали как оружие.

В тесном пространстве пахло моим истинным: дымом, кровью, потом, дикой, животной силой. И мной — страхом, решимостью, и той странной, растительной энергией, что теперь была моей сутью. Запахи смешались, создав густой, пьянящий коктейль.

— Хельги жив, — прошептала я, больше для того, чтобы убедить себя. — Мы его найдём.

— Знаю, — отрезал Хеймдар, но он смотрел не на след на полу, а только на меня. Его сине-зелёные глаза в полумраке были тёмными, почти чёрными, и в них бушевал шторм. — Но прежде чем идти в самую пасть… нужно быть уверенным, что мы целы. Что ещё живы…

Та искра, которую мы тушили неделями, теперь, на грани гибели, рванулась наружу с силой взрыва.

Мужчина не стал ничего говорить, просто наклонился и прижал меня к холодной стене своим телом. Его поцелуй был властным, жадным, лишающим воздуха. В нём была вся ярость Хеймдара на Каина, весь страх за брата, вся невысказанная потребность подтвердить, что он жив, что он здесь, что может хоть что-то контролировать.

Язык ярла вторгся в мой рот, требуя, завоёвывая, и я ответила с той же дикостью, вцепившись пальцами в густые волосы, вплетённые в косы, потянула его ближе, чувствуя, как огромное, твёрдое тело прижимается ко мне, вытесняя холод камня своим жаром.

Мужские руки, грубые и быстрые, нашли шнуровку моей туники и дёрнули за неё. Ткань лопнула с тихим шелестом, обнажив кожу. Холодный воздух пещеры обжёг грудь, но тут же его сменило горячее дыхание Хеймдара. Он оторвался от моих губ, и его рот опустился на обнажённую ключицу, затем ниже, к груди. Его зубы, острые, сжали чувствительный сосок с животной, властной жаждой. Боль смешалась с пронзительным наслаждением, заставив меня выгнуться и вскрикнуть, но Хеймдар заглушил мой крик своим ртом.

Жадные руки скользили по моим бокам, вниз, к поясу штанов. Варвар сдёрнул их одним резким движением, и они упали к нашим ногам. Его собственная одежда мешала, и он просто оторвал мешающие части своего жилета, не обращая внимания на рвущиеся швы. Потом его ладони снова оказались на мне, на бёдрах, сжимая их с силой, которая оставляла следы, поднимаясь выше, к самой сокровенной, уже влажной от возбуждения и страха теплоте.

— Хеймдар… — попыталась я прошептать, но мужчина снова закрыл мой рот поцелуем.

— Молчи, — прошептал он в губы. — Просто чувствуй.

И я чувствовала. Каждое прикосновение его шершавых пальцев было как удар тока. Каждое движение его тела прижимало меня к стене, и в этом было что-то первобытное, неотвратимое. Этот мужчина был стихией, и я отдавалась ей, потому что другой опоры не было. В этом хаосе боли, потери и страха его желание было единственной якорной точкой, единственной неоспоримой реальностью: Хеймдар хотел меня. Здесь. Сейчас. И я хотела его.

Истинный вошёл в меня одним мощным, резким толчком. Боль от вторжения смешалась с таким всепоглощающим чувством заполненности, что у меня перехватило дыхание. Он замер на мгновение, его лоб упёрся в камень над моим плечом, и я почувствовала, как дрожат мускулы от сдерживаемой силы. Потом Хеймдар начал двигаться с яростной, неумолимой ритмичностью воина, берущего своё. Каждый толчок вгонял меня в холодный камень, каждый отход заставлял жаждать следующего. Его дыхание обжигало, а зубы впивались в моё плечо, оставляя новые метки обладания.

Я обвила его ногами вокруг талии, впилась ногтями в спину, встречая ярость любовника своей отчаянной страстью. Мир сузился до этого тёмного угла, до звука нашего тяжёлого дыхания, до запаха нашей соединённой плоти, до всепоглощающего, животного наслаждения, которое выжигало из головы все мысли, весь страх, всё, кроме этого момента.