Глава 32

Наши объединённые усилия рассеяли туман и призраков, но цена была высокой. Я чувствовала, как дрожат мои руки на плечах братьев, как из меня уходят последние силы. Золотой свет метки Хеймдара и ледяная концентрация Хельги были мощным оружием, но оно питалось нами самими. Мы стояли, тяжело дыша, в прояснившемся зале, но передышка длилась секунды.

Чудовища, в которые превратились звери Каина, были кошмаром наяву. Они не просто выросли, а потеряли привычную форму, напоминая клубки мускулов, острых костяных выростов и лиловых, светящихся щелей, заменявших глаза и пасти. Чудовища двигались как сгустки чистой, разрушительной энергии, оформленные в плоть. От них исходила волна такого всепоглощающего ужаса, что даже воины, закалённые в боях, отшатнулись.

Они не бросились на всех сразу. Одно из чудовищ, более массивное, с клубком щупалец вместо передних лап, ринулось на Хеймдара, стегая этими липкими, тёмными отростками, каждый удар которых оставлял на коже и доспехах не раны, а чёрные, дымящиеся пятна некроза. Хеймдар встретил его своим топором, но сталь, казалось, не могла причинить существенного вреда этой аморфной массе — она просто поглощала удары, сжимаясь и разжимаясь.

Второе чудовище было быстрее, изворотливее. Оно не пошло на фронтальную атаку а, как тень, заскользило по краю зала, выискивая слабину. И его взгляд, вернее, скопление светящихся точек на его бесформенной голове, упало на Хельги.

Младший ярл стоял рядом со мной бледный, но собранный. Его острый ум уже анализировал, искал уязвимость в новом враге. Мужчина заметил, что там, где свет факелов падал на чудовищ ярче, их плоть слегка дымилась. Он крикнул что-то воинам, указывая на факелы. Но в этот момент чудовище совершило неожиданный манёвр.

Одно из его щупалец, тонкое и почти невидимое в полумраке, выстрелило из тени, обвив лодыжку Хельги. Варвар вскрикнул, попытался дёрнуть ногу, но щупальце сжалось с невероятной силой, и в ту же секунду остальная масса чудовища ринулась вперёд.

Оно не стало кусать или бить, а просто накрыло противника, как гигантская, живая волна тёмной плоти. Хельги исчез под этой массой, и только его рука с чёрным шрамом на мгновение мелькнула в воздухе, прежде чем быть затянутой внутрь.

— ХЕЛЬГИ! — рёв Хеймдара потряс стены. Он отшвырнул от себя первое чудовище мощным ударом плеча и бросился на выручку брату. Его топор вонзился в бока второго чудовища, но оно, казалось, даже не почувствовало этого. Жуткое создание начало быстро отползать к дальней стене зала, таща под собой беспомощную добычу.

Я стояла, парализованная ужасом. Мой разум кричал, что нужно что-то делать, но тело отказывалось слушаться. Словно в страшном сне наблюдала, как Хеймдар, обезумев от ярости, рубит эту тварь снова и снова, но она лишь слегка меняла форму, затягивая раны. Я видела, как воины бросают в неё факелы, и она действительно отшатывалась, её плоть шипела, но это лишь замедляло её, а не останавливало.

И тут до меня дошло: чудовище уползало не просто так, оно выполняло приказ, — забирало Хельги. Туда, где был Каин.

С трудом всё же победила липкую панику, ведь сейчас нужно было действовать. Пусть я не могла остановить чудовище физически, но могла… отметить Хельги. Связать с нами так, чтобы он не потерялся в этой тьме окончательно.

Я упала на колени, швырнула в сторону потухший факел, прижала обе ладони к холодному, отполированному полу зала и сфокусировалась на Хельги. На ощущении его холодной, цепкой руки в моей. На его голосе, говорящем о зависти и надежде в каменном укрытии. На той искре ума, что не гасла даже сейчас. И я вложила всё это в камень, попросила его запомнить моего истинного.

Камень отозвался глухим, низким гулом, который прошёл по полу, заставив мелкие камушки подпрыгнуть. От того места, где я стояла, по полу потянулась тонкая, почти невидимая трещина. Она помчалась через зал, прямо к удаляющемуся чудовищу, и упёрлась в то место, где под его массой должно было быть тело Хельги.

Ничего не взорвалось, не засветилось. Но чудовище вдруг замерло на миг, будто наткнулось на невидимую преграду. Оно дёрнулось, зашипело, и на его боку, прямо над трещиной в камне, проступило слабое, золотисто-синее свечение — отголосок наших меток, нашего единства, впечатанный мной в саму память скалы. Это было клеймо. Ярлык. Надпись: «Хельги наш. Верни».

Это свечение было слабым, но оно не гасло. И чудовище, казалось, не могло его стереть. С отвратительным чавкающим звуком оно продолжило движение, уползая в один из тёмных проходов в глубине зала, но теперь за ним тянулся этот слабый, пульсирующий след, как путеводная нить Ариадны.

Хеймдар, увидев это, прекратил бесполезную рубку. Он стоял, тяжело дыша, его лицо было искажено яростью и смертоносной решимостью. Наконец, ярл повернулся ко мне.

— Ты пометила Хельги?

Я кивнула, с трудом поднимаясь на ноги. Всё тело дрожало и ныло.

— Он… он не потерян. Мы можем его найти.

— Мы найдём, — голос Хеймдара не оставлял сомнений. Варвар посмотрел на первое чудовище, которое, потеряв интерес к нему, теперь медленно поворачивалось в мою сторону. — Но сначала — всё же разберусь с этим.

Он сжал мой подбородок грубой сильной рукой, заставив посмотреть на себя.

— Держись, Роза. Мы близки, очень близки к концу. Каин сделал ошибку. Он разъединил нас, но не знает, что связь теперь не между нами троими. Она в каждом из нас по отдельности. И пока она есть, мы найдём друг друга в любом аду.

Ярл отпустил меня и повернулся к чудовищу, поднимая топор. Его спина, широкая и несгибаемая, снова стала моей стеной.

— Иди сюда, собачка! — с ласковой улыбкой произнёс мужчина, и я поняла, что для нег нет преград. У чудовища, каким бы неуязвимым оно ни было, просто не было шансов против Хеймдара, желавшего скорее отыскать брата.