Глава 40

Сон пришёл легко и сладко, как будто мы провалились в мягкое, тёплое облако. Цветы вокруг нас светились в темноте, источая тонкий, успокаивающий аромат, мох под нашими телами пружинил, подстраиваясь под каждое движение. Хеймдар спал справа от меня, его огромная рука тяжело лежала на моём животе собственнически, даже во сне. Хельги устроился слева, прижавшись ко мне спиной, но его пальцы были переплетены с моими, и порой он иногда сжимал их, будто проверяя, что я никуда не делась.

Я плыла в этом блаженном полусне, чувствуя, как наша общая связь пульсирует ровно, спокойно, умиротворённо. Впервые за долгое время не было страха, не было боли, не было разрывающей душу тревоги. Только покой. Только мы трое. Только этот цветущий островок жизни посреди зимнего леса.

А потом жуткий вой, полный чего-то необъяснимого, разорвал тишину.

Звук был далёким, но от него кровь застыла в жилах. Не то чтобы страшным — нет, в этом вое было что-то древнее, первобытное, звенящее, словно он звал. И в этом зове слышалась власть и сила.

Не успела даже осмотреться, а Хеймдар и Хельги уже вскочили одновременно, как будто их подбросила пружина. Оружие, всегда лежащее под рукой, уже было в их ладонях. Мужские лица в свете цветов были напряжены до предела, глаза расширены, ноздри раздувались, втягивая воздух. Сейчас ярлы и сами походили на настороженных хищников.

— Что это? — прошептала я, садясь и накидывая на себя шкуру.

И вновь раздался вой, но уже ближе. А затем ему ответили… Теперь звук словно окружал нас кольцом.

— Волки, — выдохнул Хельги, и его голос был странно сдавлен. — Оборотни.

Хеймдар резко повернулся к нему.

— Не может быть. Их не видели больше ста лет. С тех пор как они ушли за Великую Стужу.

— Я знаю, что не может, — огрызнулся Хельги, но в его голосе не было уверенности. — Но я слышу их. Чувствую. Они… они другие.

Я выбралась из цветочного гнезда и подошла к истинным. Моё сердце билось так громко, что даже заглушало непрекращающийся вой.

— Вы уверены? Может, это просто волки?

— Нет, — Хеймдар покачал головой, не сводя глаз с входа в шалаш. — Брат прав, это оборотни. Я знаю, это вой стаи. И в нём есть… слово, точнее — приказ. Обычные звери так не воют.

Вой повторился ещё ближе. Мы были окружены.

Хельги выругался сквозь зубы.

— Они ждут…

— Чего? — сдавленно спросила я, пытаясь хоть немного успокоиться.

— Нас, — ответил Хеймдар. — Или рассвета. Или подкрепления. Я не знаю.

Он повернулся ко мне, его взгляд был твёрд, но в нём читалась тревога, которой никогда раньше не видела.

— Роза, твой дар. Ты чувствуешь их?

Закрыв глаза, попыталась нащупать землю под ногами, связь, которая всегда вела меня. Но там, снаружи, было что-то чужое… Не враждебное и мёртвое, как Каин. Это было нечто древнее и очень, очень голодное.

— Они… они не злые, — медленно проговорила я, пытаясь сформулировать ощущения. — Они просто… другие. У них своя правда. И они пришли за чем-то.

Хельги и Хеймдар переглянулись. В этом взгляде было понимание, которое пугало меня больше, чем любой вой.

— За чем? — спросила я шёпотом.

Звук раздался совсем рядом, за пределами шалаша, и в нём впервые прозвучала угроза. Хеймдар сжал топор.

— За жизнью, — ответил он мрачно. — За тем, что мы создали здесь этой ночью. За цветами, которые расцвели посреди зимы и той силой, что мы пробудили друг в друге.

— Они чувствуют это, — добавил Хельги, и его голос был ледяным. — Как голодные чувствуют запах свежего мяса. Для них это как вызов… И обещание.

Тени за стенами шалаша задвигались. Свет цветов выхватывал силуэты — огромные, лохматые, с горящими в темноте глазами, но они не нападали, выжидая чего-то. И это ожидание было страшнее любой атаки.

Мы стояли втроём, прижавшись друг к другу спинами, в центре нашего живого рая, который в одночасье превратился в ловушку. Волки-оборотни, вернувшиеся из небытия, окружили нас. И никто не знал, чего они хотят на самом деле. Но одно было ясно: ночь покоя кончилась.