Глава 41

Воздух за пределами шалаша застыл в жуткой звенящей тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием волков. Их тени метались за полупрозрачными стенами из лиан и цветов, и в свете наших магических растений их глаза горели жёлтым и зелёным огнём. Они ждали, не торопясь нападать. И это ожидание было хуже любой атаки. Наши воины успели взобраться на высокие скалы, что сохранило им жизнь. Но вот мы были в зоне поражения…

— Сколько их? — спросила я шёпотом, хотя понимала, что оборотни всё равно слышат каждый наш вздох.

— Десятка два, — ответил Хельги, его голос был ровным, но я чувствовала, как дрожит его рука, сжимающая мою. — Может, больше. В темноте не разобрать.

— Они умны, — добавил Хеймдар. — Не лезут в лоб. Знают, что у нас есть магия. Оценивают и наблюдают.

Один из волков — огромный, серебристо-серый, с глазами, светящимися как расплавленное золото — вышел вперёд, на самый край света, отбрасываемого цветами. Он не был просто зверем. В его осанке, в повороте головы, в том, как он смотрел на нас, читался разум. Древний, холодный, безжалостный разум хищника, привыкшего быть вершиной пищевой цепи.

Оборотень замер, глядя прямо на меня, и в этом взгляде не было голода. Было… узнавание.

— Ты, — раздался голос у меня в голове. Это были даже не слова, а образы, чувства, намерения. — Та, что будит жизнь. Мы чувствуем тебя за сотню лиг. Твой запах, твою силу, твою… связь.

Я вздрогнула, отшатнувшись, но Хеймдар и Хельги с двух сторон поддержали меня.

— Не бойся, — продолжил голос. — Мы не враги. Пока… Но мы пришли за своим.

— За чем? — выкрикнула я, не зная, слышит ли он меня так же, как я его.

Волк склонил голову набок, и в этом жесте было что-то почти человеческое.

— За равновесием. Сотни лет мы спали, запертые в своих шкурах, не в силах вспомнить, кем были. А вы… вы разбудили не только себя, вам удалось пробудить древнюю магию. Ту, что дремлет в крови всех, кто когда-то был зверем… И мы проснулись.

Хельги напрягся, его пальцы впились в мою руку.

— Вы хотите отнять нашу силу? — продолжила я.

— Вашу? — в голосе волка послышалась усмешка. — Эта сила не ваша, она принадлежит всем. Она течёт в жилах всех, кто помнит зверя: медведей, волков, рысей, всех. Вы просто оказались первыми, кто смог её пробудить. Но теперь, когда она зазвучала в мире, мы все имеем на неё право.

Хеймдар шагнул вперёд, заслоняя нас собой.

— И что вы предлагаете? Мы не отдадим то, что принадлежит нам по праву рождения и по праву крови. И в силу истинности…

— По праву крови, — повторил волк, и в его голосе прозвучала странная нотка. — Да, медведи всегда кичились своей кровью. Но помните ли вы, ярлы, откуда взялась ваша сила? Помните ли вы древний союз, что связывал наши народы?

Хельги и Хеймдар переглянулись. В их взглядах мелькнуло что-то, похожее на растерянность.

— Старые легенды, — медленно проговорил Хельги. — Говорят, что когда-то медведи и волки были одним народом. Или двумя половинами одного целого.

— Не легенды, — отрезал волк. — Это память. Мы вместе были стражами границ. Медведи — силой, что держит. Волки — скоростью, что преследует. Но пришла жадность, пришли распри, и мы разделились. Медведи ушли в горы, волки — в леса. И сила наша уснула, потому что была неполной.

Оборотень сделал шаг вперёд, и свет цветов озарил его морду. Это было существо, в котором древность и мудрость сплелись воедино. Его глаза пылали всё тем же голодом, но в них видела что-то удивительно понятное и человеческое.

— А ты, — главный волк посмотрел на меня, — ты, дитя земли, своим союзом пробудили не только медведей. Ты пробудила нас всех. И теперь мир изменился. Вопрос лишь в том — станете ли вы врагами тем, кто проснулся, или найдёте путь к новому союзу.

Я смотрела на него, на этих существ, окруживших нас, и чувствовала, как внутри меня борется страх и странное, древнее понимание. Эти существа были частью некой связи, они знали, что зверь и человек могут ужиться в одном теле.

— Чего вы хотите? — спросила я прямо.

— Поговорить, — ответил волк. — Не здесь, не на границе смерти и жизни. Приходите к Великой Стуже, когда луна станет полной. Приходите втроём. И мы решим, как жить дальше — в мире или в войне.

Оборотень развернулся и, не оглядываясь, растворился в темноте. Остальные волки последовали за ним, беззвучно, как тени. Через несколько мгновений лес опустел, только вой, далёкий и затихающий, напоминал о том, что это не было сном.

Мы стояли, прижавшись друг к другу, и дрожали от осознания того, что наша победа над Каином была лишь началом. Что мир просыпается, и просыпается не так, как мы ожидали.

— Великая Стужа, — прошептал Хельги. — Это за тысячи лиг отсюда. На самом севере, где даже мы не рискуем появляться.

— Значит, пойдём, — твёрдо сказал Хеймдар. — Если собратья хотели нас убить, они бы сделали это сейчас. Он они хотят говорить.

Я посмотрела на свои руки, на цветы, всё ещё сияющие вокруг нас. Наша любовь, наша связь пробудила не только чудо, но и древнюю силу, дремлющую в мире. И теперь нам предстояло ответить за последствия. Не только перед собой, но перед всеми, кто проснулся.

— Мы пойдём вместе, — сказала я. — Как всегда.

Ярлы обняли меня с двух сторон, и это было именно то, что было сейчас нужно.