Глава 42

Серебристо-серый волк исчез в темноте так же бесшумно, как и появился. За ним растворились и остальные тени, и через несколько мгновений лес опустел, только далёкий, затихающий вой напоминал о том, что это не было сном или коллективным мороком.

Мы стояли, прижавшись друг к другу, и дрожали. Не от холода — цветы в шалаше всё ещё источали ровное, тёплое сияние, а мох под ногами был мягким и сухим. Дрожь была от осознания того, что наша победа над Каином, наша долгожданная ночь единения — всё это было лишь прологом. Мир просыпался, и просыпался не так, как мы ожидали.

— Великая Стужа, — медленно повторил Хельги. Его голос, обычно такой ровный и контролируемый, сейчас звучал глухо, с оттенком благоговейного ужаса. — Это не просто место. Это легенда. Говорят, там заканчивается мир и начинается царство вечной зимы. Наши предки уходили туда, чтобы умереть, когда чувствовали, что сила покидает их.

— Или чтобы найти истинную силу, — возразил Хеймдар, не сводя взгляда с того места, где исчез вожак волков. — В старых сагах по-разному говорят. Но одно ясно: туда не ходят просто так. И те, кто возвращаются, возвращаются другими.

Я смотрела на свои руки, на цветы, всё ещё сияющие вокруг нас. Наша любовь, наша связь пробудила не только чудо. Она пробудила древнюю силу, дремлющую в крови всех, кто когда-то был зверем. И теперь эта сила искала равновесия… или войны.

— Сколько у нас времени? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— До полной луны? — Хельги прикинул в уме. — Неделя, может, чуть больше. Если мы выйдем на рассвете и пойдём без остановок, успеем к сроку.

— Без остановок? — Хеймдар резко обернулся к брату. — Ты предлагаешь тащить её, — он кивнул на меня, — через всю тундру, через перевалы, без отдыха? Роза не выдержит.

— Я выдержу, — перебила я, прежде чем они успели начать спор. — Я выдержу, потому что у меня нет выбора. И у вас нет. Волки пришли не просить. Они пришли ставить условия. И если мы не явимся, следующая встреча пройдёт не так… дружественно.

Ярлы тяжело посмотрели на меня. В их взглядах читалась борьба — между инстинктом защитников и холодным расчётом вождей. Хельги первым кивнул.

— Роза права. Мы идём. Пусть все знают, что мы те, кто пробудил эту силу.

Хеймдар стиснул челюсти, но кивнул. Он подошёл ко мне, взял моё лицо в свои огромные ладони и посмотрел в глаза.

— Если почувствуешь, что силы кончаются — скажи сразу. Мы найдём другой путь. Я не потеряю тебя, слышишь, истинная!

— Я знаю, — прошептала я, прижимаясь к его груди.

Сзади подошёл Хельги, обнял нас обоих, и мы замерли в этом тройном объятии, впитывая тепло друг друга, заряжаясь силой перед новым, самым страшным переходом.

Цветы вокруг нас, словно почувствовав нашу решимость, вспыхнули ярче на мгновение, а затем их свет стал ровным, спокойным, как дыхание спящего ребёнка. Шалаш, наш живой, любовью рождённый дом, готов был укрывать нас эту ночь. А утром — отпустить.

Мы легли снова, но сон не шёл, просто лежали, сплетённые телами, слушая дыхание друг друга и думая об одном и том же. О том, что ждёт впереди… О древних волках, проснувшихся после столетий сна. О Великой Стуже, куда не ступала нога человека вот уже много поколений. И о том, что наша связь, такая хрупкая и такая сильная одновременно, будет единственным оружием и защитой в этом новом, непредсказуемом мире.

Где-то далеко, на границе слышимости, снова завыл волк. Но теперь в этом вое не было угрозы, лишь ожидание.

Рассвет пришёл тихо, как вор. Серый, холодный свет просочился сквозь цветочные стены, и мы поднялись одновременно, без слов. Оделись, собрали остатки припасов. Хеймдар проверил оружие, Хельги — карты, которые вёл по памяти всю дорогу от лагеря.

Я вышла из шалаша последней. Обернулась на него — на это чудо, рождённое нашей любовью. Цветы всё ещё сияли, согревая воздух внутри, но я знала, что без нашей подпитки они скоро увянут. Так и должно быть. Это место выполнило своё предназначение. Оно дало нам ночь покоя и единения перед бурей.

Я протянула руку и коснулась ближайшего цветка. Лепестки дрогнули, осыпая мои пальцы прохладной, ароматной пыльцой.

— Спасибо, — прошептала я и пошла к двум исполинам, стоящим на краю поляны и смотрящим на север. Туда, где за горизонтом, за лесами и горами, ждала Великая Стужа.

— Готова? — спросил Хеймдар, протягивая руку.

— Готова, — ответила я, вкладывая свою ладонь в его.

Воины нашего отряда, пережившие приход волков на высокой скале, сейчас избегали смотреть в глаза своим ярлам, считая, что проявили трусость.

— Вы должны вернуться домой! — коротко скомандовал им Хеймдар. — Дальше путь лишь для нас троих.

Цветочный шалаш остался за спиной, медленно угасая в утреннем сумраке. Но тепло той ночи мы с истинными унесли с собой. Оно горело в наших сердцах, в наших метках, в нашей связи. И этого тепла должно было хватить, чтобы растопить даже вечную стужу.