Глава 17

В ужасе кричу, и крик разносится по всему лесу, возвращаясь обратно эхом.

Черная пума стремительно летит на меня, выпустив из своих лап острые когти.

Огромная пасть раскрывается, оголяя белоснежные клыки, и вцепляется мне в горло.

Боль. Невыносимая боль. Она растекается по всему телу, парализуя его.

Больше не кричу.

Падаю, и удар о землю эхом отдается в моей голове.

Черная пелена застилает мне глаза.

Последний короткий вздох.

Прощай, моя любовь.

Прощай, жизнь…

***

Кажется, прошла вечность тьмы и небытия, прежде чем я услышала его голос.

В ушах гудит, словно после ужасной бомбежки. От этого гула не могу отчетливо разобрать речь, но абсолютно уверена, что слышу голос Шейна. А еще женский голос.

Пытаюсь открыть глаза, но не выходит. Снова пытаюсь. С большим трудом удается их открыть, но лишь наполовину.

Вижу, что лежу на краю деревянного моста у озера. А рядом огромная лужа крови. Багряные капли медленно стекают вниз и растворяются в лазурной воде озера.

Не чувствую той боли, что была прежде. Лишь невыносимое бессилие.

Наконец, мне удается разглядеть силуэты неподалеку от меня.

Да, это Шейн. А рядом с ним странно одетая женщина.

Пытаюсь крикнуть, позвать на помощь, но и это не выходит. Ни единого звука не могу издать, даже хрипа.

Гул в ушах перестает быть таким громким. Вслушиваюсь в речь.

— Шейн, сынок, она уже мертва. Зачем сейчас об этом думать? Ты все правильно сделал. Привез ее сюда и помог мне исполнить то, что было необходимо. Теперь все мы вновь может жить обычной человеческой жизнью…

Кто-то подхватывает меня на руки.

— Ты еще поплатишься за ее смерть. Клянусь тебе! — неистово прорычал мужчина, схвативший меня на руки, и побежал куда-то прочь.

Страшно, очень страшно.

Кто это? Куда он меня несет? И почему все говорят, что я мертва?!

А Шейн… Выходит, Шейн предал меня? Он меня привез на казнь. Умышленно. Значит, он не любил меня. Никогда не любил. Врал, чтобы сбить меня с толку. Чтобы довести до этого момента.

Все же открываю глаза. Ветви деревьев над головой мелькают с бешеной скоростью, будто еду в поезде.

— Кто вы? — тихо шепчу я.

— Кассандра? Ты жива?! — удивление мужчины неподдельно, он даже замедляет бег.

— Не уверена. Но, кажется, да — шепчу я из последних сил, в глазах начинает вновь темнеть.

— Все хорошо. Теперь все хорошо, — слышу я ответ мужчины.

Вскоре чувствую, как сильные руки опускают меня на землю. Открываю глаза. Лежу на траве посреди леса. Впереди вижу женщину. Вся в кровоточащих ранах. Плачет.

— Шая, все хорошо, не плачь, — успокаивает ее мужчина и бежит к ней. — Она жива, представляешь, жива! — радостно кричит он и тоже начинает плакать.

— Как? Невозможно! Не верю! Ты просто хочешь меня успокоить! — отвечает она сквозь громкий плач.

— Нет, она жива, клянусь! Кассандра, пожалуйста, скажи что-нибудь, — просит меня мужчина.

— Привет, — отвечаю первое, что приходит в голову.

— О, боже! Кай, это невероятно! — выкрикивает Шая и улыбается, а затем пытается встать.

— Нет, нет, дорогая, не вставай, — останавливает ее Кай.

— Я хочу подойти к своей девочке, — настаивает она, но сил встать у нее не хватает.

Почему она так меня называет? Почему радуется тому, что я жива?

— Потерпи немного, — говорит Кай. — Вначале я помогу тебе. Давай руки.

Он садится напротив Шаи, и берет ее за руки.

Яркое голубое сияние освещает их силуэты. Свет слишком яркий, чтобы долго смотреть на него, поэтому закрываю глаза. Открываю вновь, все тот же свет. Снова закрываю. И, кажется, засыпаю.

— Кассандра. Кассандра, очнись — будит меня женский голос спустя какое-то время. — Поднимайся.

Послушно пытаюсь встать, но получается плохо. Сил нет, как и прежде.

Две пары рук приподнимают меня и усаживают на землю. Шая и Кай садятся по обе стороны от меня и берут за руки, замыкая круг.

Замечаю, что Шая выглядит уже не как прежде. На ее теле нет ни ран, ни ссадин, ни крови. Зато есть множество белых шрамов.

Значит, голубой свет исцеляет. Сейчас и со мной то же самое будет?

Никакого сияния нет, мы просто сидим, держась за руки. Но с каждым мгновением я чувствую себя все лучше и лучше, словно силы возвращаются ко мне.

Исцеляюсь. Но лишь, физически, не морально.

Душа моя давно мертва. Сердце разорвано на куски. Но не острыми зубами, или когтями той черной пумы. Это сделала не она, а Шейн.

Он уничтожил меня и нашу любовь. Хотя и не было никакой «нашей» любви. Разве может тебя любить человек и при этом вести на расправу?

Конечно, нет. Поэтому была только моя любовь. И есть. Но можно ли продолжать любить того, кто пытался убить тебя? Пусть не собственноручно, но он причастен к этому, а, значит, тоже хотел моей смерти.

Люблю. Все равно люблю. От этого так больно и так горько. Мой дьявол. Настоящий дьявол. Я отдала ему свою душу без остатка. И даже после этого он убил меня.

Ненавижу. За предательство. За боль, не телесную, но душевную. За прищур его чарующих голубых глаз, за лукавую улыбку. За аромат его прекрасного тела, пробирающий каждую клеточку. За слово «люблю», что говорил мне. Говорил, но обманывал.

Все это было обманом. Каждое его слово, каждое действие.

Ненавижу!

***

Постепенно возвращаясь в реальность, я набралась смелости и, наконец, спросила:

— Кто вы? И что здесь вообще происходит?!

Теперь во мне были силы, чтобы говорить.

— Кассандра, ты только не волнуйся, хорошо? — осторожно ответила Шая, поглаживая меня по руке.

— Да куда уж больше волноваться, — горько усмехнулась я.

— Мы понимаем, — ответил Кай, — Но все равно, держи себя в руках, будь спокойна. Мы все тебе объясним.

— Хорошо, я внимательно вас слушаю, — ответила я, но внутри было совсем не спокойно.

— Кассандра, я — Шая, а это Кай, — начала она. — Мы твои родители.

— Вы мои… Кто? — я не могла поверить своим ушам.

— Да, да, я понимаю твою реакцию, — продолжала Шая, — Но позволь тебе все объяснить. Пожалуйста, не перебивай.

Я молчаливо кивнула и постаралась сосредоточиться на речи…своей матери.

— Я и твой отец из рода Нагвалов — произнесла мама.

— Нагвалов? — непонимающе переспросила я.

— Мы те, кто могут менять человеческий облик на облик пум, — пояснила мама. — Но принадлежим мы к разным кланам. Твой отец из черных Нагвалов, а я — из белых. Очень давно между нашими кланами была настоящая война. Но со временем это изменилось, как и наши уклады. Старейшины позволили кланам общаться, работать, дружить в человеческом мире. Вот только под запретом все еще оставался их союз в качестве пары. Мы думали, что это просто сказки, придуманные когда-то давно для сохранения границы между кланами. Но на горьком опыте убедились, что все это правда. Если бы мы только знали… — мама заплакала.

— Да, мы виноваты в том, что не верили в правдивость легенд, — продолжил за нее отец. — Но убить собственное дитя не могли. Да и отдать сородичам на растерзание — тоже.

— Я что-то не очень понимаю… Что за легенда? — не терпелось прояснить мне.

— Легенда гласит о том, — снова заговорила отец, — Что дитя, рожденное от запретного союза, будет иметь человеческий облик. И его рождение навлечет на оба клана проклятие — они больше не смогут вернуть человеческий облик. Оба рода вымрут, их размножение будет невозможно, а жизнь в облике пум будет короче человеческой. И есть только один выход, чтобы снять проклятие — убить дитя. Многие, как и мы, не верили в эту легенду. Но были и жесткие приверженцы, противостоявшие нашему союзу. Поэтому мы скрывались от всех, чтобы сберечь твою мать с тобой в утробе. Однако Сильвия — член моего клана, случайно обнаружила нас. И нам пришлось бежать. У твоей мамы внезапно начались роды. Ей удалось спрятаться в лесу, пока я заманивал Сильвию в другую сторону.

— И в тот момент, когда ты появилась на свет, — продолжила рассказ мама, — Я тут же обратилась в пуму, утратив возможность вновь стать человеком. Тогда я и поняла, что легенды не врут. Я ничего не могла с тобой сделать, даже отнести в людное место, ведь пасть пумы может переносить только новорожденных детенышей пумы, а не человеческого младенца. Все, чем я могла тебе помощь — убежать как можно дальше, пока Сильвия не поняла, что ее обманули и не нашла тебя рядом со мной. Мы надеялись только на то, что люди успеют найти тебя вовремя. К счастью, так и произошло. Ты оказалась в безопасности.

— Почти, — добавил отец. — До общего обращения Сильвия не успела никому рассказать о твоем рождении, ведь все случилось очень быстро. Но сама она не оставляла попыток найти тебя. Мы знали об этом лишь потому, что сами следили за ней. А когда выпадала редкая возможность — наблюдали и за тобой. Но мы следили за тем, чтобы оставаться незамеченными Сильвией, иначе она сразу бы все поняла. Мы были очень осторожны. И, возможно, она никогда бы тебя не нашла. Но ты начала обращаться в пуму, и из-за этого она смогла тебя выследить.

— Если вашей целью было лишь защитить меня, тогда почему не убили ее? — напрашивался у меня главный вопрос.

— Я пыталась. И не раз, — тихо ответила мама. — Но она гораздо сильнее меня. Каждая моя попытка заканчивалась тем, что твоему отцу с огромным трудом приходилось исцелять меня. Если бы не он, то меня уже давно бы не было. Вот и сейчас я не смогла остановить ее…

— А почему отец не мог сам попытаться ее убить? — удивилась я.

— Кай и Сильвия — Нагвалы из одного клана, — объяснила мама, — А убивая члена собственного клана, ты умираешь вместе с ним. Поэтому мы хотели найти другой выход. И когда она нашла тебя, то стали преследовать ее повсюду, лишь бы она не тронула на тебя. Но сегодня, когда твой отец был на охоте, она напала на меня. И убила бы, если бы хотела. Но ее задача была обезвредить меня и отвлечь твоего отца, пока она совершит задуманное с тобой.

— Когда я почувствовал, что Шая умирает, — добавил отец, — То немедленно прибежал к ней. Мне было просто необходимо хотя бы немного исцелить ее, пока не стало слишком поздно. Но мы вдруг снова стали людьми и поняли — поздно для тебя. И я убедился в этом еще раз, когда увидел твое тело в луже крови. Но ты оказалась жива, и это чудо!

Вся эта информация просто не укладывалась у меня в голове. Родители, Нагвалы, кланы, проклятие, исцеление…

— Я не понимаю, — сказала я, — Черная пума напала на меня. Вцепилась в горло. Я помню ту страшную боль, помню, как упала на землю. Я знала, что умираю. Но потом открыла глаза. И нет ни единой раны, — я провела ладонью по шее. — Как это может быть? Умерла, проклятие исчезло, но я снова жива. Может, это ты меня исцелил? — обратилась я к отцу.

— Нет, я этого сделать не мог, — ответил отец. — Оживить мертвого еще никому не удавалось. И мы тоже не понимаем, как ты осталась жива. Но очень этому рады.

— А та женщина, — с ужасом вспоминала я, — Ты сказал, что она поплатится за все. Кто это?

— Это и была Сильвия, — ответил отец.

— Подождите, — насторожилась я, — Эта женщина назвала парня, стоящего рядом с ней сыном…

— Да, так и есть, — ответил отец. — Это был ее сын.

Вот, почему черная тень защищала его. Она боялась, что мои родители навредят Шейну.

— Тогда почему он тоже был человеком, а не пумой вместе с остальными Нагвалами? — клубок все больше распутывался, но я никак не могла связать все ниточки между собой.

— Он полукровка, — ответила мама, — Наполовину человек, наполовину Нагвал. И, скорее всего, именно из-за этого на него проклятие и не подействовало.

— Хорошо, — продолжала я, — А как тогда он общался с Сильвией? Я слышала часть их разговора. Она хвалила его за то, что он выполнил свою миссию в спасении рода от проклятия.

— Этого мы не знаем, — ответил папа. — Общение между Нагвалами возможно исключительно у пар, да и то, скорее на эмоциональном уровне. Но Сильвия знает гораздо больше, чем мы, ведь она хранитель книги. Вполне вероятно, что может существовать какой-то способ связи и с другими Нагвалами, или даже с людьми.

— Да, Шейн рассказывал мне о книге, — промямлила я, погружаясь в воспоминания, причиняющие лишь боль. — А что вы еще можете рассказать о Нагвалах? Что вы делаете для того, чтобы из человека стать пумой?

— А ты разве не знаешь? — удивилась мама. — Ты ведь умеешь обращаться.

— Нет, я не знаю, как это делать, — с досадой ответила я. — Это происходило спонтанно во время сна. Первое время я и вовсе думала, что все происходящее — просто сновидения.

— То есть, ты просто засыпала? — удивленно переспросила мама.

— Да, — ответила я. — Просто засыпала, а потом оказывалась в другом обличии. Правда, происходило это по-разному. Один раз, когда я была в теле пумы, видела себя, спящую в постели. А в следующий раз такого уже не было.

— Это очень странно, — задумчиво ответил отец. — Я впервые слышу о подобном. Нагвалы не могут разделять тело и сознание. Ты уверена, что такое было?

— Абсолютно, — твердо ответила ему.

— Наша дочь не такая как все, — ответила мама. — А, значит, ее способности могут отличаться.

— Так кто вы? Колдуны? Маги? Оборотни?

Мама ненадолго задумалась, видимо, собираясь с мыслями, а затем начала свой рассказ:

— Наши предки были из древнего индейского племени Иллини. Они были самыми обычными людьми. Жили привычной для тех времен жизнью. Но однажды в один из кланов пришла небольшая группа чужестранцев-кочевников. Они назвали себя Дьявирами. Светлокожие, с белокурыми волосами и зелеными глазами. Индейцы доброжелательно приняли их, дав все необходимое для того, чтобы те смогли набраться сил перед дальнейшей дорогой. Но один из чужестранцев нарушил правила клана и вступил в связь с их женщиной, о чем стало известно. За это вождь приказал наказать их. В ответ чужестранцы напали на клан. По численности они, конечно, очень сильно уступали клану. Но не по силе. Дьявиры оказались не обычными людьми, а настоящими монстрами. Они убили всех, высосав из них души. И это был далеко не конец. Они уничтожали кланы один за другим, пока в живых не осталось лишь два клана. Их вожди объединили кланы вместе. Они каждый день и каждую ночь молились Великому духу о спасении. И их молитвы были услышаны. Великий дух наделил индейцев возможностью обретать облик пум. Они нарекли себя Нагвалами. Одни в этом облике защищали кланы ночью, а другие — днем.

— Черные и белые пумы, — задумчиво сказала я сама себе.

— Да, — подтвердила мама. — С новыми звериными силами им удавалось противостоять монстрам, желающим их изничтожить. Но даже теперь они несли потери. И тогда Великий дух понял, что лишь этой силы недостаточно, и наделил каждую пуму способностью. Одни могли бегать быстрее ветра, как твой отец. Другие, как я, распределяли жизненные силы между кланом, чтобы не давать самым слабым погибнуть в трудный момент. Были и другие способности: поражать противника молниями, огнем, читать их мысли… В совокупности все дарованные силы помогли справиться кланам с врагом. Но убить удалось не всех, двое Дьявиров сбежали, и больше их никто не видел. Кланы продолжали охранять свою территорию, хоть теперь все было спокойно. Медленно, но их жизнь вернулась в прежний ритм, а ужасы войны с Дьявирами стали забываться. И тогда начались распри между кланами. Вожди стали спорить, чей клан сильнее, и кто из вождей станет главным. Споры довели до войны, жестокой и беспощадной. Лишь один воин понял, что им незачем биться. Что силы почти равны, и война доведет их лишь до полного вымирания. И тогда воин использовал свой дар искажения мыслей против своих собратьев ради их же блага, ради их жизней. Под действием его чар вожди пришли к перемирию. Они придумали свод правил, которому кланы должны были следовать, чтобы блюсти границы и больше никогда не доходить до убийства друг друга. Определив владения каждого клана, они разошлись. Но Великий дух был так разгневан тем, что кланы переступили черту и использовали свои силы против друг друга, что наслал на них проклятие, чтобы они больше никогда не воссоединились, даже если пожелают того.

— Не понимаю, — сказала я, когда мама закончила свой рассказ. — Дьявиры высасывали душу, а не жизненные силы. Разве без души тело не будет жить?

— Отчасти, ты права, — ответил отец. — Если Дьявир не успевал высосать душу до конца, то человек оставался жив, хотя чувства его становились не как прежде. Но потеряв душу полностью, тело тоже погибало, потому что пропадало чувство необходимости существования.

— А как эти Дьявиры появились? Зачем им чужие души? — не унималась я.

— Они забирали чужие души, чтобы продлевать свою жизнь, или даже достичь бессмертия, — ответил папа. — Больше мы о них ничего не знаем. Может, наши предки и владели гораздо большей информацией об этих существах, но до нас дошло лишь это.

— Вот как, — я задумалась. — А откуда вы все это узнали? Из книги, которую хранит Сильвия?

— Можно и так сказать, — ответила мама. — У каждого клана есть своя книга и свой хранитель. Книги передаются из поколения в поколение, пополняясь новой значимой информацией. Вся наша история хранится в них. Только у хранителей есть доступ к книгам, но все знания передаются устно от хранителей и старших поколений к младшим.

— И вполне возможно, — добавил отец, — Мы бы могли знать о твоих способностях гораздо больше, если бы все знания дошли до наших дней.

В моей голове зародилась мысль, не дающая теперь мне покоя:

— А может быть такое, что не всю историю из книги вам рассказывают? Может, там сказано, каким будет ребенок, рожденный от двух кланов? О его силе, еще о чем-то.

— Нет, с чего бы об этом умалчивали? — ответил отец, но задумался.

— Кай, мне кажется, Кассандра может быть права, — согласилась со мной мама. — Нам говорили о запрете рождения такого ребенка. И о том, что только его смерть снимет проклятие. Но Кассандра все еще жива, значит, чего-то мы не знаем, или об этом нам не договаривали. Может, она имеет гораздо большее значение для всех Нагвалов, чем мы предполагаем. И для того, чтобы никто не использовал это знание в своих целях, нам об этом и не говорили.

— И правда, — ответил папа, — Я об этом даже и не подумал.

— Тогда нам нужно прочесть книгу, — заключила я. — Очевидно, что к книге Сильвии мы не сможем получить доступ. А второй хранитель, где он?

— Вторая книга у Лони, — ответила мама, — но я не знаю, где его можно найти сейчас. А даже если и найдем, как мы его убедим показать нам книгу?

— С помощью твоей сестры, — ухмыльнулся отец.

— Не знаю, — задумчиво ответила мама, — Согласится ли она пойти на это. Наши с ней отношения далеки от идеала. Да и когда она узнает, что из-за нас она провела столько лет в обличии пумы… Боюсь, что у нас нет шансов.

От этих слов разочарование настигло меня также быстро, как и надежда узнать хоть что-то о себе из этих книг.

— Кассандра, я тебя расстроила? — взволновано спросила мама, заметив, как я поникла.

— Все что я знаю о себе, — ответила я, — Так это то, что я запретный ребенок, который почему-то остался жив. И то, что я бракованная. Не человек, не Нагвал. Не умею контролировать свои силы. А обращаюсь в пуму тогда, когда мне это и не нужно.

— Не переживай, милая, — утешал меня отец, — Мы обязательно что-нибудь придумаем, найдем выход. Любым способом, но мы сможем заполучить книгу. Главный запрет уже нарушили, пора пускаться во все тяжкие, — усмехнулся он.

— И не говори так о себе, — сказала мне мама. — Никакая ты не бракованная. Ты ведь до недавнего времени и не знала, что способна обращаться. Но твое подсознание само привело тебя к тому, кем ты являешься, пусть даже и во сне. И теперь тебе все известно, ты знаешь кто ты. Тебе просто нужно поверить в свои силы. Попробуй, — подбадривала она меня.

Я сосредоточилась. Вспомнила свой облик в отражении, свой рык. Вспомнила целеустремленность хищника внутри меня, желающего найти свою цель. И…

Ничего. Да, ничего не произошло. Как я ни старалась и ни хотела этого, но ничего не выходило.

— Видимо, это ты ошибаешься, — усмехнулась я в ответ. — Видишь? Ничего не происходит. С вас проклятие снято, а я так и буду с ним жить.

— Не нужно отчаиваться раньше времени, — ответила мама. — Ты только начинаешь познавать себя. Все нормально. Дети Нагвалов только к семи годам начинают обращаться, и их готовят к этому. А ты, видимо, еще не готова. Не волнуйся, теперь мы всегда будем рядом и поможем тебе разобраться в себе.

— Со мной, рядом? — новая информация, не укладывающаяся у меня в голове.

— Ну да, — поддержал ее отец. — Теперь все мы можем быть в человеческом обличии. Можем общаться друг с другом и жить вместе.

— Это как-то…Хм, странно, — ответила я. — Я пока не очень-то воспринимаю эту мысль.

— Мы все понимаем, Кассандра, не волнуйся, — мама обняла меня и крепко поцеловала в щеку. — Мы тебя во всем поддержим. И всегда будем ждать тебя и твоего одобрения, сколько бы еще времени не потребовалось.

— А где вы будете жить? — внезапно всплыл очевидный вопрос в моей голове.

— У нас остался здесь дом, — ответил папа. — Можем пока пожить в нем. Но если он тебе не понравится, то можно будет купить другой, на счетах есть хорошие сбережения. Только чтобы их снять потребуется время на восстановление документов. И Аиша.

— Какая Аиша? — удивленно спросила я.

— Это моя сестра, — ответила мама. — О которой мы говорили до этого. Она умеет искажать мысли. И ее способность сейчас понадобится всем нашим.

— Зачем? — я искренне не понимала, для чего сейчас всем может требоваться сила Аиши.

— Большинство Нагвалов, — ответил отец, — Жили обычной человеческой жизнью, и их исчезновение двадцать один год назад не могло остаться незамеченным. А сейчас наступит их массовое возвращение в людской мир. И, конечно, обычные люди будут крайне заинтересованы этим, начнут копаться во всем. Нам это уж точно не нужно. Поэтому придется вселить в их разумы какое-то простое объяснение этому событию. А Аиша сможет всем нам помочь в этом. Останется только придумать логичное объяснение.