ГЛАВА 28. Тебе нет и тридцати. Все еще кроха

Любой может стать отцом, но только особенный становится папочкой

— Это сложный вопрос. — Ингард накрыл мои ладони своими большими пальцами с тонкими и длинными фалангами. — Он требует времени на тщательное обдумывание и хорошее решение, что устроит все стороны. Но я тоже долго об этом размышлял. Запрет на любовь между людьми и оборотнями бредовый, такие связи все равно в итоге случались, только тщательно скрывались, избегая гонений.

— Как с моей мамой и отчимом. — Грустно ответила я, залпом допивая остаток своего напитка. Хотя мама никогда не скрывалась. Она всегда считала, что никому ничего не должна. Что ж, в какой-то степени так все и было. Делать, как считаешь нужным — выбор каждого человека.

По сути, Долина Туманов остается островком монархии в демократичной стране со своими конституционными законами. Городок неизвестный, я ничего о нем не слышала до того, как получила наследство и порядками.

Получается, высший слой правительства должен знать о нас, об оборотнях, иначе бы стае не дали возможности существовать мирно и провозглашать собственную монархию. Уверена, это бы присекли.

Только от простых людей Долина скрывается. Я не нашла ее ни на одной карте, в интернете о ней не упоминается ни слова. Правда, по навигатору у меня доехать получилось.

Не так все просто, как она предстает пред тобой на первый взгляд.

— Как я понял, твоей маме просто дали свободу, не стали искать. Но у тебя такого выбора не осталось бы. Как видишь, бывшая хранительница, твоя бабушка умерла, и ты оказалась здесь. Даже сама приехала. Все связано.

— Хочешь сказать, мне в любом случае пришлось бы стать хранительницей, вне зависимости от желания? — Вздернула бровь.

— Я в этом уверен. — Беспощадно подтвердил Ингард. — Разве не видишь? Это твоя судьба. Ты столько жизней спасла даже одним своим присутствием. Все, к чему ты прикасаешься, меняется к лучшему.

Так грустно и паршиво стало, несмотря на простосердечные попытки мужа утешить меня. Получается, выбора изначально не предоставлялось. Продать дом бабки Милены не позволили бы, как и исчезнуть навсегда, следуя примеру мамы. В стае свои законы. Они могли выждать меня пару дней, пока я добровольно снова приеду, но желанную свободу не дали бы, захоти я ее.

Обратно в Долину мы ехали молча, думая каждый о своем. Тишину хоть как-то разбавлял лишь ровный гул мотора старенькой машины. Пейзажи уже не казались такими радостными и душевными. Я заворожено смотрела на плывущий под колесами асфальт и размышляла. Не злилась, все-таки Ингард не стал скрывать от меня правды, но было не по себе. Я-то думала, что сама кузнец своего счастья. А оказалось, за спиной стоит целая толпа мастеров, что ловко управляли моей наковальней.

Телефон на бардачке усердно завибрировал, и я флегматично повернула дисплей к себе на вытянутой руке. На экране светилось необычное сообщение от мамы:

«Я люблю тебя, ты же знаешь?»

Сердце заколотилось, я схватила телефон, чуть не потеряв управление машиной, но как только ввела пароль, чтобы посмотреть на эту прелесть уже через приложение, сообщение было незамедлительно удалено с того конца связи.

В этом вся она.

Раздраженно откинув сотовый обратно, сердито засопела, сжимая до боли пальцами руль. Хорошо хоть на трассе не так много машин, а то я уже немного не в себе.

Но легче не становилось. Собственной матери так трудно даже теплые слова по-нормальному сказать, а не передумать через две секунды!

Жизнь человека может быть полностью стабильна, лишь тогда, когда решены все проблемы с родителями.

Вскоре рука сама снова потянулась к телефону, а пальцы, игнорируя доводы разума, на ходу набрали: «Я тебя тоже, мам». Долго решалась отправить. Нужно ли оно мне, а главное ей? Но все-таки нажала за злосчастную зеленую кнопочку, пытаясь успокоить рвущееся наружу сердце показательно холодными мыслями.

Как всегда, с моей стороны крик в пустоту. Мама прочла сообщение, но ничего не ответила. А вскоре вообще вышла из сети. Должно быть, посмеялась с моей наивности.

Как бы там ни было, главное, что мне стало легче. Да, я люблю свою маму. И не стыжусь этого. Пусть она столь сложный человек.

Настроение окончательно упало в невиданные низы. Я кое-как держалась, чтобы не расплакаться. Ингард и без того уже странно на меня смотрел, точно замечая мои пляски с телефоном вместо бубна. Но как всегда точно чувствовал мое взведенное состояние и не совался под горячую руку.

Дома были уже затемно. Я не думала, что мы задержимся в городе надолго, но получилось все по-другому. По крайней мере, день мы провели прекрасно. Об этом жалеть не буду.

А на кухне, обычном нашем месте сборов, помимо моих трех злых ждунов, обнаружился еще и гость — Уильям. Он сразу же остановил свой взгляд на мне, как только я вошла. Было так странно и неуютно смотреть на него, будто ничего не знаю, словно он не принимал участие в том, что я родилась на свет.

Его мягкий взгляд, всегда с веселыми нотками, глаза, так похожи на мои по цвету и форме, затрагивали все внутри. Точно как и мама, он был частью меня. Его ДНК передались мне.

Улыбнулась натянутой улыбкой, тут же внутренне укорив себя. Уильям все подмечал. Мужики мои — тоже. Общий напряг накрыл кухню, которая за последние дни видала слишком много потрясений.30f6fc

Маминой любимой черной кружки нигде не наблюдалось, с чего я сделала вывод, что она все-таки съехала, и сейчас ее в доме нет.

В детстве и юности я долго думала, от кого передались мне мои глаза. У мамы были другие, совсем не такие, у бабушки с дедушкой по материнской линии — тоже. Теперь знаю. Оказывается, я вообще больше похожа на отца, чем на маму. Удивительно, как могла игнорировать факт нашего внешнего сходства раньше? Я ведь не первый день знаю Уильяма.

Ингард как обычно был осыпан недовольными взглядами, а я утянута на коленки к Дереку, чтобы он без промедления зарылся мне в волосы носом. Рука Кристиана, сидевшего сбоку, скользнула по талии и Дерек схватил ее, откидывая восвояси. Они начали словесную перепалку.

Стало неуютно перед отцом за свою ораву. Наверное, он к такому не привык. У него ведь обычная семья с одним мужчиной и одной женщиной.

Удивляюсь даже, как не была сегодня усыпана звонками. Хотя, попросила в записке не звонить мне сегодня. Видимо, мужья сжалились. Такое иногда на них находит. Вроде бы даже лица друг другу не набили. Чудеса.

— Здравствуй… те. — Повернулась к бывшему главе волков. Чувствовала себя неловко и по-идиотски. Было иррациональное чувство, что я ему лгу.

Мне показалось, в его взгляде что-то поменялось, прежней насмешливости не осталось. Он будто по-другому смотрел на меня. Более внимательно. Как на совершенного иного человека.

— Сегодня твоя мать мне рассказала… — начал он издалека, а меня словно со сцены столкнули.

— Нет-нет! Пожалуйста, забудьте все, что она вам сказала! Мне ничего от вас не нужно, а вам от меня. — Я занервничала. Что мать могла ему наговорить?! Зачем она вмешалась?! Я не хочу соваться в чью-то жизнь и навязывать себя.

Хотелось бы сладкого неведенья для своего отца.

— Девочка! Как ты могла подумать… что не нужна мне? — Он вдруг резко поднялся со стула, подошел тяжелым шагом и сгреб меня в стальные объятия, выдирая из рук Дерека.

Я слышала, как стучит его сердце, понимала, как волнуется.

Я ощущала внутри себя неподдельный шок. Неверие. Сжала в кулаки свитер отца, а на глаза наворачивался целый водопад слез.

Как? Как я могу быть нужна ему? У него своя семья, свои дети! Я ведь совсем не вписываюсь в эту картину!

Он начал гладить меня по волосам и вкрадчиво говорить:

— Ты не представляешь… я всегда хотел дочку! — Выпалил он срывающимся голосом, стискивая меня со всей силы.

— Правда? — Всхлипнула я, поднимая перекошенное лицо с его груди.

Почему-то рядом с ним сразу стало так тепло и уютно. Это то, чего я практически никогда не испытывала со строгой мамой. Наверное, много семей таких: один родитель не любит нежности, слегка отчужденный, второй залюбливает детей, они должны дополнять друг друга. Только в нашей ситуации получился сыр-бор.

Я нужна ему. Нужна! Господи!

— Да, я собирался воспитывать свою девочку, когда она родится, как настоящую принцессу. — Гордость сквозила в его сильном голосе, отцовские пальцы запутались в моих волосах.

— Прости. — Я разревелась еще пуще, не переставая себя винить за то, что мы встретились только сейчас.

Плотина облегчения прорвалась в душе, затапливая меня. Я следила за своими чувствами и практически на глазах боль капитулировала. Ее место занимала хрупкая надежда, невесомая, еще несуразная, покрыта корочкой едва зажившей раны, но огромных размеров.

— За что? — удивился и одновременно насторожился Уильям.

— Ты меня не воспитыва-а-ал.

Отец прыснул, а следом и вовсе рассмеялся. По доброму так, как Санта Клаус. Тот сказочный персонаж, в которого он никогда не переодевался в моем детстве, чтобы подарить маленькой мне новогоднюю игрушку и мешок мандарин.

Да, ничьей вины в этом нет. Даже маминой. Так сложилось. И это изменило наши судьбы и нас самих. Да, возможно, будь мы вместе с самого моего рождения, были бы чуточку счастливее, что есть друг у друга.

Я стыдливо отметила, что засопливила его одежду и немного отстранилась.

— Глупая, разве теперь это имеет значение? Тебе нет и тридцати. Все еще кроха. Воспитывать дочь никогда не поздно. Тем более что ты действительно стала прекрасной юной леди.

Закусив губу, я радостно разглядывала лицо новообретенного отца, которому я, оказывается, нужна! Даже не так, о которой папа мечтал!