Глава 37

— Ты пока тут посиди, — склонилась надо мной младшая сестра. — А мы соберем городской суд, чтобы ночью всё состоялось в лучшем виде.

— На Площади Памятников? — усмехнулась я.

— Не угадала, — мерзко улыбнулась моя похитительница. — На Площади Памятников богатые господа пафосно превращают друг друга в статуи. Мы же люди простые, у нас все без выпендрежа. Но тоже зрелищно. Надеюсь, пламя твоего костра будет видно из замка серебряного дракона, и он догадается, кого на нем поджаривают.

...Горгоны накрепко примотали меня к креслу — и ушли. А я осталась рассматривать картины, нарисованные именно в стиле выпендрежа, от которого так активно открещивалась младшая сестра.

​​​​​​​

Кстати, связали они меня очень профессионально, я прям восхитилась! И крепко, фиг развяжешься, и в то же время так, чтобы не перекрыть кровообращение — иначе до вечера у меня бы конечности тупо перестали функционировать и начался процесс некроза. Я, конечно, для порядка дернулась раз-другой, но поняв, что это бесполезно, прекратила попытки освободиться. Старинное массивное кресло от моих телодвижений даже не пошевелилось, а вот тонкие веревки, стягивающие мне руки и ноги, впились в них довольно чувствительно.

Увы, иногда приходится признать, что из ситуации нет выхода. И самое лучшее, что можно тогда сделать, это использовать время томительного ожидания с пользой для себя.

И я его использовала, применив технику быстрого засыпания. Пару минут быстро-быстро моргала, пока веки не налились тяжестью, после чего закрыла глаза и начала представлять, как мимо меня гуськом проходят белые овцы, на боках которых через трафарет набито черной краской крупное слово «СПАТЬ!». Обычно после этого я вырубаюсь примерно на седьмой овце, но сейчас условия засыпания были не очень удобными, потому меня снесло лишь на шестнадцатой...

Но снесло качественно!

... — Ты смотри, она дрыхнет! — разбудил меня удивленный возглас младшей сестры. — Ее вот-вот поджарят, а она щемит как не в себя!

— Хорошие нервы, — одобрила старшая. — Хотя, какие бы они ни были, на костре все орут одинаково.

Похоже, сестрицы решили меня запугать, но не на ту напали. Сладко зевнув, я сообщила:

— Вообще-то пленных положено кормить и поить.

— И правда нервы стальные, — согласилась младшая. — Насчет кормежки обойдешься, а напиться, так и быть, дадим.

С этими словами она взяла с полки красивый графин, налила воды в бокал и поднесла мне ко рту. Я отпила немного, ибо горло действительно пересохло — а остальное младшая выплеснула мне в лицо.

— Два в одном, — сообщила она. — И напилась, и умылась.

— За это я убью тебя первой, — улыбнулась я.

— Разве что в другой жизни, — хмыкнула старшая, доставая нож.

Я подумала, что сейчас меня прямо тут начнут шинковать на бастурму, но не угадала. Старшая перерѐзала те ремни, которыми я была примотана к креслу — и сноровисто связала мне руки за спиной.

— Дернешься — переломаю кости рук и лица, — скучным голосом объявила она. — Так что тебе выбирать как выглядеть на костре — красивой, чего у тебя не отнять, или же похожей на кровавую отбивную.

— Лучше, конечно, красивой, — согласилась я.

— Вот и славно, — одобрила мое решение младшая, вытряхнув из широкого рукава в ладонь слеппер — гибкую кожаную дубинку, которые набивают свинцовой дробью. Такой вполне реально осуществить угрозу старшей сестры, особенно если есть навык пользования этим предметом. А я была уверена, что девицы из клана Горгон с оружием обращаться умеют.

Была у меня надежда, что по пути я смогу сбежать, но она быстро рассеялась, когда старшая сноровисто стреножила меня, словно лошадь, так, что идти я могла лишь мелкими шагами. Ишь ты, как у них тут всё продумано... Ладно. Проблемы будем решать по мере их поступления.

Сестрицы схватили меня под руки и вытащили во двор, где их уже ждал черный возок, запряженный угрюмой лошадью, которая покосилась на меня довольно неодобрительно. Мол, из-за тебя оторвали от кормушки с сеном, запрягли в эту коробку с колесами, работать заставили. Возница был под стать своей лошади: в черном плаще и широкополой шляпе, из-под которой зло сверкнули глаза неестественного для людей желтого цвета.

Сестры впихнули меня в возок и сели с двух сторон, сжав крепкими мускулистыми телами.

— Шевельнешься — глаз выколю, — пообещала старшая, продемонстрировав длинный кинжал. — Для начала один. Не поймешь с первого раза — второго лишишься.

— Так вроде ж обещали переломать кости рук и лица, — напомнила я.

— При транспортировке условия меняются, так как в тесноте бить не очень удобно, — недобро усмехнулась девица, похлопав холодным клинком по моей щеке.

Перспектива остаться без глаза меня не устраивала, потому, когда возок тронулся с места, я всю дорогу сидела смирно, глядя в окно и стараясь запомнить путь, по которому мы ехали. Это весьма полезный навык что в разведке, что при атаке, а особенно — когда тебя взяли в плен и везут ни пойми куда. Вдруг возвращаться придется.

Хотя в моем случае это вряд ли...

Девицы были весьма решительно настроены отомстить мне за гибель сестры, а у жителей города после убийства мною их земляков тоже вряд ли имелся повод мне симпатизировать. И плевать им всем, что я защищалась. Ибо когда свой убивает чужого — это называется бизнесом, необходимостью, или самообороной. А вот когда чужой лишает жизни своего — это всегда страшное преступление. И неважно, по какой причине то убийство было совершено.