Глава 38

Возок остановился, и сестры выволокли меня наружу...

Это была площадь размером поменьше той, на которой судили Армхарда. Всюду грязь, вонь, нечистоты под ногами. Никогда не понимала, как люди могут так жить, вываливая отходы своей жизнедеятельности себе же под окна. Но, видимо, их всё устраивало...

Площадь была забита народом.

В основном оборванцами, наподобие тех, что я убила в темном переулке. Но в толпе стояли и более-менее прилично одетые граждане — видимо, торговцы, мастеровые, либо те работники драконьих замков, что жили в городе.

В центре площади торчал железный столб, черный от копоти, у подножия которого уже была сложена поленница дров высотой примерно с меня. Топливо блестело от вылитого на него жира: лишь поднеси факел, и костер вспыхнет. К краю поленницы была приставлена лестница для удобства: правильно, не карабкаться же мне на нее, как мартышке. Расчет был на величественное шоу, а не на цирк под открытым небом.

Вечер уже сгущался над городом, но его жители, видимо, для проведения казни ждали ночи — в темноте и костер смотрится интереснее, и, как говорила младшая Горгона, есть надежда, что его отблеск увидит Армхард из своего серебряного замка. Интересно конечно, на кой сестрам эти намеки? Чтоб дракон разъярился и устроил им здесь небольшой апокалипсис, залив город струями серебряного пламени, которым он умеет плеваться довольно метко? Или же жители города настолько поверили в себя, что могут без малейшей опаски дразнить хозяев замков, которые окружают их огромную помойку?

Ответов на эти вопросы у меня не было — да и нафиг они мне сдались в общем-то? Особенно сейчас, когда мою распрекрасную тушку на полном серьезе собрались сжечь заживо.

Но, похоже, не сразу...

Возле поленницы стояли три кресла, местами растрескавшихся и потемневших от времени, на которых восседали трое мужчин. Все они были одеты в черные камзолы, некогда дорогие, теперь же местами потертые и заштопанные. Не иначе, это были судьи. Похоже, участники данного представления однозначно пытались подражать драконьему суду чести — не очень удачно, но, что называется, как смогли. При этом закопченный столб свидетельствовал о том, что людей возле него сжигали довольно часто — и, разумеется, данный факт настроение мне не приподнял.

Завидев нас, человек в черном, сидящий на кресле справа, воскликнул:

— А вот и преступница! Думаю, эта ночь будет заполнена светом очищающего костра и запахом жареного мяса!

— Не так быстро, брат Гуго, — степенно огладив черную бороду с проседью, произнес тот, что сидел в центре. — Мы ж не варвары какие-нибудь, чтобы отправлять на костер ни в чем не повинную девушку. Для начала проведем справедливый суд, а после примем решение.

​​​​​​​

— Только давай не будем затягивать как в прошлый раз, брат Джош, — слегка поморщившись, произнес тот, что сидел слева. — Все уже и так знают, что эта мерзавка убила сестру Горгону и троих достопочтенных граждан нашего города. Думаю, будет достаточно вынести приговор и приступить к зрелищной части нашего справедливого суда.

— В целом я с тобой согласен, брат Томас, — кивнул Джош. — Но не будем превращать наш суд в банальную казнь без права преступнику сказать что-то в свое оправдание. Пусть все, и драконы в том числе, знают, что мы поступаем по древним законам, которые крылатые господа тоже уважают.

— Надоело уже оглядываться на этих спесивых мутантов, — поморщился Гуго. — Но пока сила за ними, делать нечего, придется. Надеюсь, что вскоре настанет день, когда мы покажем драконам истинную мощь жителей города, разрушив за̀мки летающих тварей и оторвав им крылья.

— Но пока этот день не настал, пусть преступница что-нибудь скажет в свое оправдание, — произнес Джош — и уставился на меня глазами холодными и равнодушными, как у дохлой трески.

— Ты уже назвал меня преступницей, судья, — усмехнулась я. — То есть, приговор был вынесен заранее, и всё, что здесь происходит, не более, чем имитация законности. Однако я скажу, что убила тех, кто пытался убить меня — и думаю, что во всех мирах это называется самообороной.

Джош усмехнулся.

— Когда человек перестает дышать по причине того, что кто-то проткнул его кинжалом или прострелил ему голову, это называется убийством. И в нашем городе за это полагается смерть. Так что сегодня сестрам Горгонам предоставляется право отомстить за всех, кого ты убила. Они лично возведут тебя на костер и поднесут к нему факелы с двух сторон. На этом, думаю, официальная процедура окончена, и можно приступить к исполнению приговора...

— Что ж, если сестрам Горгонам хочется прослыть трусливыми тварями, убившими связанную и беспомощную девушку, то пусть так и будет, — громко воскликнула я. — А если нет, то пусть развяжут мне руки и попытаются отомстить мне в честном бою!

Брови всех трех судей от удивления медленно поползли наверх.

— Ты хочешь сразиться с сестрами Горгонами? — произнес Джош.

— Совершенно верно! — ответила я. — У некоторых народов моего мира существовал обычай выяснять правду посредством смертельного поединка между обвиняемым и обвинителем. И, думаю, что этот обычай гораздо более благородный и справедливый, чем тот фарс, что вы называете судом.

— Смешно, — фыркнул Гуго. — Горгоны зарабатывают заказными убийствами и тренировками наемников, а эта нахалка решила с ними драться.

— Вы знаете, господа, а мне кажется, это было бы любопытно, — хмыкнул Томас. — Я бы не отказался посмотреть, как сестры разделают эту девицу — а то, что от нее останется, можно закинуть на костер. Таким образом мы получим два зрелища вместо одного.

— Я согласна! — запальчиво прокричала младшая сестра. — Пусть все увидят позор этой мерзкой убийцы!

— Дура, — тихо произнесла старшая. — Не забывай, что она убила нашу сестру и троих вооруженных взрослых мужчин...

Видимо, главный судья услышал слова старшей Горгоны. И, поднявшись со своего места, провозгласил:

— Учитывая пожелание братьев судей и младшей сестры убитой Горгоны, постановляю провести бой между обвиняемой и обвинителями. При этом против убийцы выступят одновременно обе сестры. И поединок будет проводиться тем оружием, что имеют при себе обвиняемая и обвинители.

— И чем это отличается от простого убийства? — раздался голос из толпы.

Главный судья пожал плечами.

— Обвиняемая говорила о справедливости. Вот пусть она и восторжествует так, как просила убийца граждан нашего города. Ну а я, в свою очередь, попрошу сестер Горгон не лишать жизни обвиняемую, а только нанести ей раны и увечья, не приводящие к смерти. Иначе как мы сможем насладиться ее воплями, когда тело преступницы станет пожирать очищающий огонь нашего костра?