Глава 46

Я еще неважно владела своим телом, но, видимо, любовь и правда помогает творить чудеса... Очень осторожно я подняла Армхарда передними лапами, прижала к себе и взмахнула крыльями...

Подъем в воздух с места оказался тяжелым. Я почувствовала, что на крылья легла весьма серьезная нагрузка, практически выворачивающая мои лопатки из тела. Показалось, что еще немного, и они оторвутся от моей спины, настолько сильная боль разлилась по ней...

Но сейчас от меня зависела жизнь Армхарда! И я, стиснув свои бриллиантовые клыки, вновь взмахнула крыльями — и поняла, что отрываюсь от земли...

А потом мне помог порыв ветра...

Я поймала воздушный поток, расправила крылья — и принялась действовать ими так, словно лечу на дельтаплане.

И у меня получилось!

Как только нагрузка на мышцы стала меньше, боль в области лопаток притупилась, и я почувствовала, что теперь могу маневрировать. Наклонив правое крыло в сторону, я совершила разворот — и полетела в сторону замка Армхарда.

Не скажу, что это было просто...

Мое тело оказалось довольно тяжелым — видимо, из-за бриллиантовой брони, покрывающей его. Не знаю, были ли это настоящие драгоценные камни, но весили они очень прилично, и не будь у меня опыта полетов на дельтаплане, думаю, мне пришлось бы туго...

Я помнила примерную высоту посадочной башни замка, и в процессе полета поняла, что пока вряд ли смогу приземлиться красиво — как ласточка на край своего гнезда, например. Потому, поймав крыльями восходящий поток воздуха, я набрала довольно приличную высоту и, увидев сверху замок Армхарда, начала приземление по глиссаде с постоянным углом наклона к поверхности земли...

Объективно посадка таким образом на относительно маленькую площадку была довольно рискованным мероприятием. При ошибке в расчетах я бы или врезалась в башню ниже площадки, либо пролетела выше — и впечаталась в каменный шпиль, торчащей за ней...

Но сейчас я думала не о себе, а об умирающем Армхарде. И о том, что не имею права на ошибку, ибо моя неудачная посадка однозначно убьет его...

Эта мысль придала мне сил и сосредоточенности.

Каменная цитадель стремительно приближалась. Я уже видела небольшую площадку, с которой Армхард совсем недавно взлетал со мной на спине...

— Соберись, дракайна Тамара Сотникова, — тихо прорычала я. — Если промахнешься и провалишь операцию, то какой ты, нафиг, офицер спецназа?

В другом мире эта мантра действовала безотказно — звание обязывало.

Помогла она и здесь...

Посадка оказалась жестковатой. В последний момент я развернула оба крыла, тормозя полет, но немного не рассчитала...

Бриллиантовые когти довольно легко пропахали камень, практически не зацепившись за него, и левым плечом я крепко ударилась об выступ каменного шпиля...

Послышался треск ломающейся кости, от боли у меня потемнело в глазах — но Армхарда я из лап не выпустила, несмотря на то, что одна из них была сломана... И даже нашла в себе силы бережно положить его на площадку, после чего проревела во весь голос:

— Эй, кто-нибудь! Сюда! Быстрее!

Оказалось, что в драконьей ипостаси орать я умею люто! У меня самой аж уши заложило от своего вопля, а с крыши шпиля даже сорвалось несколько черепиц, пролетевших мимо площадки и звонко разбившихся об выложенный камнем двор...

А я...

Я вдруг почувствовала, что теряю силы, которых осталось совсем немного... Пока летела на эмоциях — не замечала. А тут вдруг пришло понимание, что от слабости в самое ближайшее время я вполне могу потерять сознание...

Видимо, драконолюди тратили слишком много энергии на пребывание в столь громоздком теле, и потому вряд ли могли находиться долго в этой ипостаси...

— Ну, давай! — приказала я себе. — Сосредоточься! Как там говорил Армхард? При превращении в дракона представь, что ты выворачиваешься наизнанку... Значит, для превращения назад в человека нужен обратный визуал...

Я закрыла глаза, стиснула зубы, попыталась представить такое...

Но моё человеческое «я» мешало!

«Это же невозможно!» — билась в голове предательская мысль...

— Что невозможно?! — заорала я. — Ты уже дракониха! А ну отставить дурь! Немедленно превращайся в человека, ты, тварь слабовольная!

И вновь сработало моё «ты кого тварью назвала?» Глупый метод, тупой как обух топора — но в моем случае действенный! Ибо когда на меня, Тамару Сотникову, орет какая-то дракониха, брызжа во все стороны сверкающими каплями слюней ярости, меня начинает корёжить от ответного гнева и жгучего желания дать ей с ноги в бриллиантовую морду...

Психология — мощная штука! И когда ты нашел для себя рабочий, пусть даже по сути своей дурацкий способ стимуляции собственной нервной системы — это ж просто отличная находка!

И от этой искусственно вызванной злости на саму себя меня начало корёжить уже не психологически, а по-настоящему...

Мое тело буквально за какие-то секунды вывернулось наизнанку, вытолкнув наружу мои роскошные волосы, белое платье, и все остальное — в том числе руку, висящую плетью... Но, несмотря на адскую боль, я нашла в себе силы встать на колено, склониться над Армхардом и прошептать:

— Милый, ты как?

​​​​​​​

...В какую-то секунду мне показалось, что Армхард умер. Его бледное, частично обезображенное ожогом лицо не двигалось... Мне показалось, что еще немного — и у меня сердце разорвется от горя...

Но вот ресницы моего любимого дрогнули.

Он открыл глаза, посмотрел на меня — и, слабо улыбнувшись обожженными губами, прошептал:

— Любимая, ты только что спасла нас обоих.

И тогда я заплакала.

Не офицер спецназа Тамара Сотникова.

Не бриллиантовая дракайна, сумевшая в драконьей ипостаси выиграть бой и убить своего врага.

А самая обычная девушка, которая едва не потеряла своего любимого — и, совершив невозможное, все-таки сумела его спасти.