Глава 19

Лея

Уже с утра я начала чувствовать признаки приближающегося полнолуния. Поспав всего пару часов после встречи с Мэтом, я выпила зелье, чтобы подавить волчицу, но меня предсказуемо замутило. Мне и в обычное время было очень неприятно его пить, а ближе к полнолунию становилось и вовсе невозможно. Казалось, моя волчица постепенно брала надо мной верх и мой организм отторгал то, что вредило ей.

— Ты в порядке? — спросила Эльза, появившись на пороге ванной. — Мы уже готовы.

— Идите без меня, — сказала я, держась за стену, чтобы не упасть от резкого головокружения. — Я вас потом догоню.

— Ты уверена? — спросила Лана, выглядывая из-за плеча Эльзы. — Выглядишь неважно.

— Все в порядке, идите уже.

Сестры пожали плечами и ушли, а я сползла на пол по стене и сделала глубокий вдох. В этот раз еще хуже, чем в прошлом месяце. Волчица скреблась, причиняя настоящую боль, и какое-то время я даже не могла встать. Тело накрыл озноб, и перед глазами все плыло.

А ведь еще только утро. Чем ближе полнолуние, тем хуже мне будет, пока волчица не вырвется наружу…

Сначала я хотела присоединиться к дневным занятиям других ведьм, но вскоре поняла, что не смогу. Надеялась, что бабушка сама догадается о моем состоянии и не станет заставлять меня. Краем глаза я увидела, что на моих руках проступала и исчезала серебристая мелкая шерсть. Если я выйду в таком виде, то только выдам себя.

Спустя полчаса я услышала, как приотворилась дверь комнаты.

— Лея? — позвал голос бабушки.

Я хотела ответить ей громко, но чувствовала такую слабость, что смогла лишь промычать что-то невразумительное. Бабушка прошла в ванную и тяжело вздохнула, глядя на меня.

— Зелье пила? — спросила она.

— Пила, но меня стошнило. Я уже не могу его пить.

— Надо. Пей.

— Не могу. Мое тело сопротивляется. Это невозможно…

Бабушка нахмурилась и присела на корточки рядом со мной.

— Нужно будет изменить состав.

Я кивнула, понимая, что спорить бесполезно. Но, раз уж мы заговорили об этом, решилась спросить:

— Может мне просто перевоплощаться хотя бы иногда? Если я буду давать волчице выход хотя бы раз в неделю, а не только в полнолуние, она не будет так терзать меня.

Бабушка гневно раздула ноздри и зашипела:

— Нет! Никаких перевоплощений!

— Но почему? Ведь так я смогу лучше контролировать зверя. Оборотни ведь…

— Ты не оборотень!!!

От ее крика я вздрогнула. Тело все еще ломило, но я поднялась, продолжая держаться за стену. Чувствовала себя слишком уязвимой на полу и инстинктивно хотела стать выше. Перед глазами потемнело, и пришлось немного подождать, прежде чем я смогла выговорить.

— Я знаю, что я не оборотень. Но этот зверь изводит меня. Его невозможно подавлять всю жизнь. Посмотри!

Я выставила вперед свою руку, на которой вновь проступила шерсть.

Бабушка скривилась и отвернулась, будто я показывала ей что-то отвратительное.

— Мы что-нибудь придумаем, — глухо сказала она. — Даже не вздумай поощрять эту свою сторону. Чем больше свободы ты будешь давать этому мерзкому животному, тем больше власти оно обретет над твоим телом. Ты ведьма, Лея. Как твоя мать и бабушка. Ты ведьма, и никакой не оборотень! Ясно?!

— Ясно…

Бабушка кивнула и еще раз оглядела меня.

— Сегодня посидишь в комнате весь день, пока я не подготовлю темницу. После ужина пойдешь туда.

Тело похолодело при мысли об этом, но я снова кивнула. Бабушка поджала губы и повернулась, чтобы уйти. Я смотрела на ее прямую спину и почувствовала горечь. Гордая осанка ведьмы… Мне бы ее силу духа и уверенность. Потому что с появлением Мэта я начала теряться. И если раньше я была полностью согласна с бабушкой и презирала свою звериную сущность, презирала свою мать за слабость, то теперь…

Теперь я и сама встала на путь матери.

Мне хотелось бы задать этот вопрос ей, но я не видела ее с рождения. Поэтому я набралась решимости и спросила у бабушки, пока она еще не ушла.

— Как думаешь, почему мама это сделала? Почему связалась с оборотнем?

Бабушка остановилась. Ее спина напряглась еще больше, и она холодно сказала:

— Твоя мать совершила ошибку, о которой потом жалела всю жизнь. Я не знаю, почему она это сделала, Лея. Но ее действия опозорили нас, и этот позор будет нелегко смыть.

— Она поэтому не хочет видеть меня? Потому что я напоминаю ей об этом позоре? Или потому что я сама — позор…

Бабушка не обернулась на меня. Какое-то время она смотрела перед собой, а потом коротко бросила:

— Готовься.

Она ушла, а я снова сползла вниз по стене и прислонилась щекой к холодной плитке. Если бы только был способ избавиться от моей звериной сущности… Тогда все бы встало на свои места, и все бы были счастливы...