Глава 53

Мэт

— На сегодня все.

Я похлопал в ладоши, подгоняя парней, чтобы скорее закрыть зал и отправиться к Лее. В последнее время метка давала о себе знать, стоило мне даже на минуту от нее отлучиться, поэтому я старался ни на секунду больше положенного не задерживаться в стенах академии.

Пока поднимал маты и собирал инвентарь, краем глаза увидел, что ко мне подошла Ливи, и сразу же поймал на себе прожигающий взгляд Лэнса Рэйвена, который стоял у стены и ревниво следил за каждым ее движением.

— Что тебе? — усмехнувшись, спросил я.

Хотел сказать, чтобы прекратила уже провоцировать своего парня, но не стал смущать ее еще сильнее. После той дурацкой сцены в баре Ливи и так первое время чувствовала себя неловко рядом со мной.

— Тренер, у нас будет занятие с утра? — спросила она.

Я покачал головой.

— Завтра бои. Лекций все равно не будет, так что выспись как следует. И обязательно поешь нормально, тебе нужны будут силы.

Ливи кивнула, явно волнуясь, но успокоить и приободрить ее я не успел. Лэнсу, видимо, надоело ждать, и он решил отвлечь все ее внимание на себя. Подошел и потянул ее за руку, бросив при этом на меня такой грозный взгляд, будто искренне считал меня своим соперником. Кажется, сцена в баре и его заставила понервничать.

То, что он был влюблен в Ливи, уже ни у кого не вызывало сомнений. Но, кажется, все было не так просто, раз он следил за ней как коршун и ревновал к каждому второму. Хотя, в этом я его прекрасно понимал.

— Выспись! — повторил я, пока Лэнс тащил Ливи к выходу. И, красноречиво взглянув уже на него, добавил: — Сделай так, чтобы этой ночью ничего не помешало тебе отдохнуть. Ты должна быть полна сил.

Ливи кивнула, а Лэнс только хмыкнул, окончательно уведя ее в коридор. Я же быстро закончил с уборкой, закрыл зал на ключ и сразу же направился в Дэнвер, даже не переодевшись.

Последние месяцы я, считай, постоянно жил у Леи. Продлил ей аренду квартиры наперед до лета, потому что по нашему уговору, я должен был отработать до конца учебного года, а потом уволиться и наконец-то уехать с ней.

Изначально я хотел увезти ее сразу, но Лея сказала, что ей нужно больше времени на подготовку (кто бы сомневался) и что будет нечестно по отношению к моим студентам лишить их тренера посреди года.

Я прекрасно понимал, что мои студенты ее вообще не волновали и это всего лишь способ меня убедить, но в чем-то я был с ней согласен. Та же Ливи нуждалась в интенсивных тренировках, и я не мог ее подвести, раз уж уже взялся готовить к боям. Поэтому пришлось немного повременить с отъездом, но я заставил Лею пообещать, что мы уедем, как только я уволюсь.

Она не спорила. Наоборот, активно соглашалась и уверяла меня, что так и будет, но я чувствовал подвох. Метка продолжала болеть, а это означало только то, что Лея до сих пор не хотела принимать нашу истинность.

Как же это злило…

Я пытался вызвать ее на разговор, но Лея постоянно уходила от ответа, говоря, что во всем со мной согласна и нет причин для беспокойства. Но как, черт возьми, их могло не быть, если наша истинность все еще была под угрозой разрыва?! У нас на руках была настоящая тикающая бомба, и мы понятия не имели, когда она взорвется!

Чего я только ни делал. Я пытался уговорить ее. Был терпеливым, старался подобрать нужные слова, чтобы успокоить ее и заставить поверить мне. Ничего не выходило. Лея на словах твердила одно, но по факту все еще не принимала меня, как свою пару, и я не знал, что с этим делать. Я готов был на что угодно. На что угодно, лишь бы она мне поверила! Но как мне было угадать, что делать, если она ничего не говорила?

Я радовался уже тому, что она согласилась возобновить со мной занятия по контролю над зверем. Ей все еще было трудно перевоплощаться, но она делала успехи, хоть сама и не замечала их. Лея относилась к себе слишком придирчиво, постоянно фокусировалась на всем, что в ней якобы было не так, вместо того, чтобы гордиться своими сильными сторонами. Я вытягивал ее из этой бездны как мог, но чего-чего, а упрямства в этой умопомрачительной ведьмочке было хоть отбавляй.

До сих пор мне больно было видеть ее мучения. Каждый раз, когда она морщилась после очередного оборота, у меня в груди все обрывалось. Это было противоестественно. Оборотень не должен испытывать боль при перевоплощении, и то, что ей приходилось через это проходить, буквально резало меня изнутри. Хотелось найти всех тех, кто душил в ней зверя все это время, и прибить их к чертовой матери за то, что сотворили с ней такое.

Всех тех, кто внушил ей, что ведьма не может быть оборотнем.

Да кто это вообще придумал?!

Проклятье, как же меня это бесило! И то, что Лея никак не могла избавиться от этих гребанных стереотипов — тоже.

Оставалось только надеяться, что когда я увезу ее далеко, она постепенно примет себя такой, какая она есть, и прекратит загоняться. Я был практически уверен, что ей мешала именно жизнь в Дэнвере. Близость ковена, насмешки и плевки других ведьм, все эти осуждающие взгляды, которые ей приходилось на себе ловить. Я ведь не слепой, все замечал. Лея делала вид, будто ее это не задевает, но она почти каждый день сталкивалась с нападками и оскорблениями.

Любому было бы сложно жить в таких условиях, а Лее тем более. Как бы она ни притворялась непробиваемой, я знал, насколько она ранима. Да она была вся соткана из душевных ран и унижений. Поэтому была так зависима от чужого мнения. Поэтому готова была терзать себя, лишь бы подстроиться под те рамки, которые придумали для нее другие.

«Позор», «недоведьма», «отродье».

Ей все это втирали всю жизнь, и хуже всего, что она в это верила. Сама повторяла эти слова, пока я не взбесился и не запретил ей даже думать о себе в таком ключе. Казалось, если она только взглянет на себя моими глазами, у нее напрочь отпадут сомнения. Но пока мнение остальных ее волновало гораздо больше моего.

Отсюда и бесконечные качели, которые она мне устраивала. Потому что боялась пойти против правил, по которым жила всю жизнь. И думала, что я тоже испугаюсь.

Слишком плохо меня знала.

Если я чего-то и боялся, то только одного — потерять ее. Лишиться истинности и единственной возможности удержать Лею рядом с собой.

Что бы нас ни ждало впереди, я никогда не собирался от нее отказываться. И теперь дело оставалось за самым сложным — убедить в этом Лею.