Глава 54

Лея

Мне было так приятно проснуться раньше Мэта и немного полюбоваться на него, что, когда он открыл глаза, я даже почувствовала легкое разочарование. Понимала, что сейчас он снова оденется и уйдет, и снова, как и каждый раз с трудом находила в себе силы отпустить его.

Больше всего меня бесило, что он проводил ночи со мной, но просыпался на заре и каждый чертов день уходил тренировать свою ненаглядную Ливи. Несколько раз мне удавалось задержать его, а иногда и вовсе заставить отменить все тренировки и остаться со мной на весь день, но Мэт был слишком ответственным и обладал просто невероятной силой воли, чтобы поддаваться на мои уловки.

Это не могло не восхищать в нем, но мне все же хотелось, чтобы эти его индивидуальные тренировки с «очень красивыми» студентками поскорее закончились. Он смеялся и клялся, что ничего к ней не чувствует, что занимается с ней только «для дела» и потому что уже обещал, но я не могла не ревновать. Само ее существование в одних с ним стенах напрягало.

К счастью, оказалось, что день, к которому они так интенсивно готовились, наконец настал. Только осознание, что совсем скоро мне уже не придется каждое утро отпускать его от себя, заставило меня выпустить его из постели.

Мэт был воодушевлен и все время пока одевался только и делал, что говорил об этих боях. Он искренне хотел посмотреть, как выступит его ученица, что меня крайне раздражало, хоть я и пыталась не подавать виду. Меня бесило, что он постоянно хвалил ее. По словам Мэта, она была вся такая идеальная, вся такая целеустремленная, и я не могла перестать сравнивать себя с ней, понимая, что проигрываю. У меня до сих пор не получалось даже толком оборачиваться, а эта Ливи, по рассказам Мэта, чуть ли не всех в академии переплюнула!

Когда Мэт ушел, я закрылась в квартире, собираясь снова попрактиковаться, чтобы хоть немного продвинуться в налаживании отношений со своей волчицей. Мне очень хотелось научиться нормально перевоплощаться, да и все равно в отсутствии Мэта заняться больше было нечем.

Первые месяцы я пыталась зарабатывать тем же способом, что и во время жизни в ковене: гаданием, изготовлением амулетов и прочими магическими навыками, но слух о том, что меня выгнали из ковена, очень быстро разошелся по городу, и никто не хотел ничего у меня покупать. Сначала я решила, что они посчитали мой дар слишком слабым, и начала предлагать услуги бесплатно, чтобы показать свои способности, но все равно никто не соглашался. Уже позже я узнала, что ведьмы ковена грозились проклясть любого, кто будет иметь со мной дело. Из-за этого я даже еды не могла себе купить, хотя Мэт давал мне много денег. Мне попросту ничего не продавали…

Иногда до боли хотелось применить магию и заставить считаться со мной, но я понимала, что это могло плохо закончиться. В конце концов, в Дэнвере, как и во всем королевстве, действовали строгие законы. Ведьму, которая являлась угрозой для общества, могли арестовать и заключить в тюрьму.

Выхода у меня не было, и если бы не Мэт, я бы вообще умерла с голоду на улице, ведь и квартиру бы мне тоже никто не сдал. Хозяйка думала, что в ней живет Мэт, а не я, и мне постоянно приходилось быть осторожной, чтобы никто меня не узнал, когда я выходила из дома.

Мэт все делал сам: оплачивал квартиру, покупал мне нужные вещи и еду, и вдобавок еще постоянно оставлял мне деньги «на всякий случай», хотя знал, что никто их от меня не примет. Я была благодарна ему за помощь, но чувствовала тоску от того, что оставалась в таком зависимом положении. Знала, что он заботился обо мне искренне, и что любил меня, но все равно не могла перестать видеть в себе обузу для него. Понимала, что единственным выходом для нас и правда было уехать из Дэнвера, но я не была уверена, что что-то изменится в другом месте. Ковены ведьм располагались везде, и, как только я появлюсь на новом месте, вся правда обо мне сразу же станет известна. Тогда уже не только я, но и Мэт превратится в изгоя…

Вздохнув, я отмахнулась от тяжелых мыслей и задернула шторы. Села на ковер, прикрыла глаза и погрузилась в себя, взывая к волчице. Она откликалась уже быстрее и охотнее, хоть сам процесс оборота все еще давался мне с трудом. Мэт говорил, что в первую очередь мне нужно было вернуть доверие своей волчицы, и я занималась именно этим, медитируя и привыкая к ощущению сплоченности со своим зверем.

Все чаще я ловила себя на том, что во мне стали проявляться инстинкты. Особенно это было заметно во всем, что касалось Мэта. Я осознала, что когда я жутко ревновала его к этой его студентке, моя волчица была полностью со мной солидарна. И как бы это ни было парадоксально, в такие моменты я чувствовала себя целостнее и полноценнее.

Несколько часов я сидела, погрузившись в себя. Привыкала к своей волчице и постепенно принимала реальность, в которой мы были одним целым. Я сидела без движения, пока рядом не раздался приглушенный хлопок, заставляя отвлечься. Открыв глаза, я увидела странный голубоватый огонь, горевший прямо посреди моей гостиной.

Первой мыслью было, что бабушка пыталась проникнуть ко мне, уж очень аура была похожа на нашу родовую. Я сразу же вскочила, готовясь защищаться магией, если придется, но застыла, когда увидела в пламени лицо женщины. Той самой, которая однажды нашла меня в сумеречном мире.

— Мама? — выдохнула я.

Не могла поверить своим глазам, но явственно видела перед собой лицо мамы. Она открыла рот и что-то сказала, но я ничего не услышала. Потом увидела рядом с ней еще одно лицо. Немного грубоватое, с суровыми чертами, но до боли добрыми глазами… Лицо мужчины.

В груди все сжалось.

— Это… мой отец? — сдавленно прошептала я.

Мама продолжала что-то говорить, но ее слова не доходили до меня. Я знаком показала, что не слышу, и она поманила меня пальцем.

Подойдя, я протянула руку к пламени, пытаясь почувствовать, безопасно ли дотрагиваться до него. Интуиция подсказывала мне, что это было что-то вроде портала и магия не была мне враждебной. Наоборот, в ней чувствовалась схожесть с моей, что было неудивительно, ведь создан он был силами моей матери.

Сделав глубокий вдох, я решилась. Протянула руку прямиком в пламя и почувствовала, как оно затягивает меня внутрь.