Глава 22
Что это? Неужто…
“Видать ты ему в сновидении привиделась? Эва как”.
— Да с чего бы? Они ж как кошка с собакой жили.
“Не вериться мне что-то, что так все было. То что понимания у них не было, не помеха сердцем прикипеть”.
— Это ты о чем?!
“Есть у меня одно раздумье, как горю твоему помочь”.
— Это какое такое у меня горе? Что ты выдумал?!
“Да вижу-вижу. Голос то чего повышаешь? — вроде как со смехом еще в голосе, котик мой говорит. Вот что он там надумал?! А он такой еще: — А давай мы сны его поглядим?”
— Как это?
“Было средство такое, в книге нашей. Не припомнишь?”
Много чего там было, всю жизнь науку ту осваивать, да всю не уразуметь. Неужто и правда? Чудно больно.
— Не помню такого. Сказывай уж.
“Может ведьма в сон человека войти. Какие травы для того надобны, я тебе подскажу”.
— Да зачем мне? Не пойму я тебя.
“Так через сны и память его тронуть сможешь. Не уж-то не любопытно тебе?”
— Да какой мне в том интерес? Как они с Ириной ругались? Больно надо!
“А может и не только ругались, но и миловались?”
— Тогда тем паче не надо!
Выскочила я из комнаты, да дверь захлопнула. Вася за мной, но молчком. Только мне-то понятно, что до поры до времени. Раз задумал, так и будет виться вокруг, пока не подобьет меня. Только я тоже упрямая! Сказала — не надо мне этого, на том слово мое последнее!
Тут шум какой-то. Выглянули мы через перильца — в миг я обо всем позабыла.
“Это что еще за лебедь?”
— Василиска, — сквозь зубы процедила я.
“Ох!”
И зачем ее Мришка в дом пустила? Сил никаких не было ее проклятую видеть. Аж мурашки по всему телу разбежались. Думала схорониться, да эта змея глазастая, все ж меня заприметила.
— Ирина! Вот ты где!
Деваться некуда, пошла вниз. А она еще и кинулась ко мне, я еще с лесенки сойти не успела, да за руки схватила.
— Как же ты меня напугала! Вчера такой переполох был, все тебя искали, я места себе не находила от волнения. Приехала за новостями, а тут такое. Теперь твоя девушка говорит, что перепутала? Как же можно забыть, что хозяйка сказала?
Маришка позади нее виноватая вся, носом шмыргала, глазки в пол опустив. Вон что ей Вася внушил. Будто не пропала я, а девка моя напутала. Ну так с нее какой спрос? Повинюсь потом за волнение перед честным народом, так-то оно в самый раз будет, чем какие-то еще сказки придумывать. Ну попуталась девка не далекая, чего такого?
— Иди, — велела я ей.
Думала, может дойдет до Василисы, что тут ей не рады, да куда там.
— Принеси нам чаю, — будто так и надо говорит она моей девушке. И видать не в первый раз тут уже бывала, сама прошла в комнату гостевую.
— Ты меня, конечно, прости, за непрошенные советы. Я знаю, что Марина с тобой с детства, но всему же есть предел. Нельзя же быть настолько рассеянной! Переполошила весь город. Ты знаешь, что сегодня собирались в озеро нырять, искать твое тело? Мне вспоминать об этом дурно, — передернула она плечами.
А я б порадовалась только. Да что там скрывать? С водяным, хоть я их племя и очень не люблю, не побрезговала бы сговориться, чтоб помог искупаться. Так что б раз и навсегда и никто точно не нашел.
Да что ж такое-то? Никогда я до смертоубийства не доходила. Как подло со мной не поступали, как ни обижали. И наставница мне заповедовала и я в то крепко верила, всегда на том стояла — хоть и сильная, но нет у тебя никакого права решать, кому жить, а кому нет. Ведьмы жизнь хранят, а не отбирают, чтоб про них по углам не шептали завистники.
А эту со свету бы сжила, да еще бы порадовалась, если бы она помучалась. Но разве ж это правильно? Да мучила она меня и не словами, а изломала тело мое всеми способами, что измыслила. Обидно, что я-то зла ей никакого не сделала. Пошто же она так меня?
Злобу свою изливала, а я под горячую руку попала? Не то это, ой не то. Будто меня она ненавидела люто. Меня, а не кого ни попадя. И еще обидней от того, да горше. Хоть я и до сей поры не пойму, где ей дорогу перешла. Князя защитила? Так ненароком же. Отпустила бы меня, я бы сама от него схоронилась куда подальше. Зачем ей неприменно меня убивать понадобилось? Мстить ей теперь? Да какой в том уж прок, только руки пачкать?
Васю я заприметила, он за занавесочкой притаился, сидит, лапки хвостиком обернул, глядит не моргает. И видно, что понимает мои мысли все до единой. Стыдно аж стало. Чего я взвилась? Не она же то. Просто девка с лицом моей повраги. Вон волнуется, переживает.
— …Сергей.
Я в мысли так ушла, что и слышать перестала, что она говорила все время. Только имя и услыхала.
— Ириночка, друг мой, что с тобой? Ты будто не в себе?
— Задумалась чегой-то.
Маришка пришла, чаю нам накрыла и утекла потихоньку, глаза от пола поднять боится.
— Что-то все-таки стряслось. Я чувствовала! Весь этот переполох неспроста. Ирина, не молчи. Ты же знаешь, что между нами не может быть секретов. Что с тобой? Плохо с Сергеем? Я верно угадала?
— Хорошо с ним все. Чего ты о нем так переживаешь?
И самой мне будто ревности привкус от слов моих на языке остался. Василиса замерла, глазами чистыми на меня глядят. Ну как такую в чем-то обвинить? Только видела я уже, как личико ее чистое злобой искажается. И как в одно мгновение ее взгляд такой лютой ненавистью накалялся, будто сжечь она им хотела.
— Да как же мне не переживать? Я же твоя подруга, — немного растерялась она будто. — Кто лучше меня знает, как сложно у вас все складывается. Но ты не должна забывать о себе. Я понимаю, что этот демарш с отъездом, был продиктован твоим тяжелым моральным состоянием. И если бы я могла повлиять на твоего мужа, то никогда не допустила бы его приезда сюда. Но я не вправе ему указывать, это дело сугубо ваше, личное. А он мужчина и не понимает, что тебе нужно время обдумать сложившуюся ситуацию.
Неужто, и правда, они с Ириной такие подруги задушевные? Слушала я… И не верилось мне. Уж не знаю, просто потому что я ее ненавидела люто и словам ее никакой веры не было? Прислушалась к себе. Да нет же! Может это от того, что двуличием ее, в той жизни, я наелась до сыта? И теперь даже мелочи, неприметные другим, мне были видны ясно?
“Не верю я ей, Яринушка”, — вторя моим мыслям Вася отозвался.
— А это что такое?
Я и слова молвить не успела, как Василиса с диванчика поднялась и к окошку скользнула, занавесочку отодвинула. Видать запреметила мой взгляд. Только…
— Ой! Котик! Да какой красавец! Никогда таких не видела. Чудо какое!
Меня будто холодом с ног до головы обдало. Пока она восхищалась Васиной красой, я к столу отошла. Чай разлила по чашкам, руки дрожат, чуть кипяток не расплескала, да и говорю обыкновенным голосом:
— Василиса, иди чай пить. Пристынет.
— Иду, иду. Ах, но какой же красавец! Он в этом доме живет? Прямо князь котовий. Даже погладить боюсь, — засмеялась она и к столу пошла.
Красавица, тут уж не отнять не прибавить. Что в старинном уборе. что в нынешнем. Ладная девка.
Сели мы чин чином и за чашечки взялись.
Что ж это делается-то? Сердечко мое так колотилось, думала она услышит.
Но на мое счастье — снова шум с улицы раздался, еще кого-то принесло. И в кой-то веки я обрадовалась пришедшему.
— Вячеслав Петрович, здравствуйте, — расцвела улыбкой моя гостья.
Я уж и позабыла, что они уже знакомы были.
— Приветствую. Я вам не помешал?
А сам доктор так меня глазами и ест. Будто слова его какие-то жгут, мочи нет, да при сторонем они их сказать не может. И Василиса это заприметила. На меня на него взгляд переводит и говорит:
— Нет, не помешали. Вы как раз во время, я уже ухожу и вам мешать не буду.
— О чем это вы? — посмурнел тут же доктор.
— Вы же на осмотр Сергея Владимировича приехали или я ошибаюсь? — а сама на меня озорно поглядывает. — Вот и не отвлекайтесь на меня. Я поеду, Ириночка.
Ручку мне пожала, я аж обмерла вся, пошевелиться сил нет. А потом еще эдак повернулась, чтоб гость не заприметил и глазом мне подмигивает, улыбку едва тая. Чего это с ней? Да чтобы не было! Пусть только поскорее из моего дома убирается. Я б солью след присыпала еще.
У меня в голове такой гул от мыслей стоит, только она ушла, что я едва расслышала:
— Странные у вас все же отношения. Выглядите вы, как самые задушевные подруги, но помниться вы говорили, что на само деле испытываете к ней чувства прямо противоположные?
Да твоя-то какая в том печаль? Чего явился опять? Зачем в душу лезешь? Пришел, так по делу говри, да уходи скорее.
— Не о том речь ведете.
Неужто не видит — не до него мне сейчас?
— Простите, что явился ни свет ни заря. Тому причина мое вполне естественное беспокойство. Вчера был нешуточный переполох из-за вашего исчезновения. А сегодня вы тут, как ни в чем не бывало. Не хотите объясниться?
— Чего тут объяснять? Попуталась Маришка, с кем не бывает. Да вам-то какая печаль, хоть и сгинула бы я?
В сердцах я то сказала, зря, наверное. Сижу как на иголках и не дождусь пока он уйдет уже. Мне с Васей поговорить надо!
Вячеслав Петрович взглядом в меня уперся. Да таким, что меня будто огнем опалило.
— Все верно. Какое право я имею о вас волноваться? Да только, как говорят в народе: “сердцу не прикажешь”.
С тем и ушел. Я сижу — обомлела вся.
— Вася? Чего это он такое сказал сейчас?
“Чего-чего. Я ж тебе давеча говорил, а ты не верила. Любит он тебя, Яринушка. От того и переживает”.
Я на котика своего уставилась. И этот туда же!
— Да сдалась мне эта его любовь! Не надо мне никакого!
“Не надо так и ладно. Чего ты взвилась-то? Охолони. По делу лучше давай”.
По делу? Я ж позабыла о самом важном! Ох, как не ко времени все это. Тут события такие, что и думать страшно, вот я и не в себе видать.
— Ты видал, видал? Что это делается-то, Вася?
“Как не видать? Сам в недоумении до сих пор. Только как же это так вышло — нет на то моего разумения”.
Я пальцами виски сдавила, как бы голова не лопнула.
— Но откуда она тут взялась, а? Как так-то?
“Погодь, Яринушка, ты о чем это сейчас? Кто она-то?”
— Василиска, кто же еще-то?!
“Не пойму я чего-то, — в волнении ловя каждый мой взгляд, кот мой нервно хвостиком мел. Мы с ним с полуслова, полувзгляда всегда друг дружку понимали. А тут вдруг затык. — Ты про то, что она меня увидала?”
— Да и про это тоже. Как же это, простой человечке через морок твой прозреть? Разве такое возможно?
“Нет. Я и сам обомлел от неожиданности такой. Ведьма она. Как пить дать, ведьма!”
— Вот и я про то! Но главней того, рази ж ты не слыхал, как я ее окликнула, когда чаевничать звала? — я тут же на ноги вскочила да кинулась к двери, распахнула и позвала: — Маришка!
Девка моя прибежала. Глаза опять красные, видать втихомолку ревела. После то, не до ее страданий мне теперь.
— Ты подругу мою знаешь ли, что только тут была?
— Лидию Валерьевну? — растерянно заморгала глазками Маришка. — Или вы про кого, Ирина Дмитриевна? Не пойму я…
Я дверь тут же захлопнула, перед ее лицом. И как я на ногах устояла, до сей поры не разумею. Все верно. Все правильно я угадала. Она сама, трижды распроклятая, это! Василиска!
“Яринушка! — понял наконец и Вася в чем тут весь затык. — Да как же? Откуда?”
— Да мне-то откуда знать? Что это за чудовство такое лучше ты мне скажи, растолкуй! Как так выйти могло, что мы все трое тут повстречалися?
“Что же это деется? Что твориться?” — забегал, закружился котик мой.
— И раз так все повернулось, выходит — то самый, что ни на есть, настоящий князь? — пронзило меня мыслью и я в потолок уставилась, будто спящего на верхнем этаже могла узреть.