Глава 21

Только плакалась, что смерть почитай встретила, а тут и не рада вроде как, что освобождение пришло. Чудны люди и помыслы их.

Вниз, зашуршав, сползла лоза дикая. Чего уж там, схватилась за нее, она меня в единый миг оплела, Вася на руки мне прыгнул, в зубах перышко и вытянуло нас наверх.

Я-то думала —  леший к нам пришел, да только не было его. Видать еще не было у него мочи самому сюда явиться. Проклятые места они такие, долго смердят черной ворожбой. Ну и на том спасибо, что подмогу прислал.

“А сундук-то, Яринушка?”

Лоза мне не подвластная была, что я могла сделать? Своими силами нам его не вытянуть.

—  Позже за ним придем, —  решила я и лаз закрыла и не поленилась забросать его сором.

“Куда ж нам теперь?”

Засиделся мой котик совсем, заскучал. За тыщу лет небось каждую елку-иголку, кусточек-листочек в этом лесу наперечет знает.

—  В дом мой, куда же еще, —  улыбнулась я ему.

Хорошо все же, что не сгинули мы! Я руками к солнышку потянулась. Кабы оно не сложилось, главное, что жизнь дальше течет. Рано мне еще упокоеваться. Но тут веселье с меня маненько слетело.

—  Только далече он, Васенька.

“А как же ты сюда добралась?”

—  Так леший же и помог, на секаче прискакала. А теперича день-деньской, а мы и так у него в долгу неоплатном.

“Так уж и неоплатном? — теперь черед развеселится моему котику пришел. Глазки жмурит, лапками в нетерпении перебирает, хвост по земле так и метет, так и метет. —  Авось расплатимся, в обиде не оставим? А прогуляться я и вовсе не прочь”.

—  Так и я! —  сызнова и я развеселилась.

И побежали мы с ним. Ох, как сладко дышалось! Ветер теплый щеки обласкал. Дух такой в лесу стоял — чуть голова не кружится. Птицы голосят! Вася вокруг меня вьется и ему весело.

Долго я, конечно, бежать не смогла. Снова тело мое хилое подвело. Аж в боку закололо.

“Ниче, ниче, —  топорщил браво усы Василий. —   Это мы поправим, скоро будешь совсем как прежняя, а может и лучше”.

Улыбаясь на него смотрела, счастье оно и хвостатым бывает.

Дальше не спеша уже пошли. Ох, и долго просидели мы в подполе моем. День уж за полдень перевалил. И как не встретили никого, пока на радостях баловать нам вздумалось? Но обошлось и ладно.

Вася по сторонам смотрел да примечал.

“Как лес-то поменялся, Яринушка! —  поражался он, то в одну сторону отбежит, то в другую. —  Одна наша с тобой заповедная чаща и осталась. Остальное-то, ты ж только погляди, совсем другое!”

—  Видала уже и тоже мне то вельми удивительно, —  не могла я не согласиться. —  А что еще примечаешь?

“Я може и стар, да не слеп исчо, —  проворчал котик, да не сдержал мину серьёзную: —  Смекаю о чем ты. Вот ведь чудеса. Я уж столько травушек редких видал, что со счету сбился!”

—  Вот и я так же, глазам своим не поверила. А ладные какие? Ты ж представь только, сколько мы с тобой всего понаделаем теперь! Будут у нас зелья, да такие о каких и мечтать не могли!

“Обязательно наделаем, Яринушка! Да пуще прежнего!”

И так нам то дивно было, что не сдержались мы, не было мочи терпеть, стали по пути травы собирать. Вася расшалился и венок мне из полунницы сплел. Я так хохотала, на голову его надела! Мохнатый, цветочки мелкие белые венчиком вокруг головы. Другие травы в охапку уже набрали, но быстро пришлось остановиться. Нечего за зря их переводить, а всего в руках не утащить. Сюда б с телегой заехать. Да мне и того мало покажется.

Умаялась я, да разве с другом сердечным то тяжело? До дома уже рукой подать было, смеркалось. Вася в кусты какие-то нырнул, думала снова игривое настроение на него напало и за ним полезла. И на дорогу-то выскочила.

И ту же — экипажа! Ну надо ж так! Весь день прошли ни единой души не видали. Лошадка аж испугалась, остановилась и заржала. А кто б не испугался? Девка простоволосая, на голове лужок, в руках трав охапка, да еще и с ногами голыми —  срамота!

—  Ирина Дмитриевна?

Мне даже не удивительно было ни сколечко. Снова на ново — доктор! Ну и чего ему в доме моем, в такое время понадобилось? А откудова он еще ехать мог —  только оттуда. Как бы его совсем-то отвадить?

А он на меня смотрит в потрясении будто. И все ж беспутник разглядел, особливо коленки мои голые. Вот же срамник! Так я разозлилась —  ни слова ему не сказав в лесу скрылась. Думала аукать начнет, а он так молчком и уехал. Ну и пусть его. Может подумает, что привиделась я ему?

“Кто это, Яринушка?”

—  После расскажу.

Сказала, да всего несколько шажков сделала, как начала рассказ. Все рассказала и про то как молва нас связала, не утаила.

“Так то жених твой? — опят расшалился котейка. —  А ты его значит не привечаешь?”

—  Ну будет тебе, будет. Ишь! Удумал. Какой такой жених? Я вообще-то женщина замужняя. Позабыл уже? Да и не нужен он мне. Вот еще глупости какие.

“Тебе-то может и не нужон, а вот ему?”

—  Ну чего ты выдумал? Хватит уже, посмеялись и довольно.

“Да разве я смеюсь? Я его хорошо рассмотрел. Справный мужчина. Опять-таки —  знахарь, ты говорила?”

—  Да какой он знахарь, окстись! Ему до них… Ну хотя, оно конечно, как посмотреть. Доктор он. Лечит людей по-новому манеру. Я так не умею.

“Нам чужой мудрости не нать, своей бы кому отмерить. Да я и не к тому речь завел”.

—  А к чему же это? —  чуяла, что не понравиться мне, что котик скажет, да это ж Вася, ни кто-то чужой.

“Да неужто не видишь сама, что неравнодушен он к тебе?”

—  Ну ладно тебе! И слушать не хочу. Что за глупости?

“Да я ж не сватаю, чего губы-то надула?”

—  А по мне будто, и правда —  сватаешь!

“Нет. Это я хоть и шутейно, но предупредить тебя хочу. Как оно тут у них раньше было, нам не ведомо. А сейчас мы туточки и жить нам тут дальше. Оно конечно в таком виде, девицу в сумерках увидеть, каждый мужчина рад будет. Только не так он на тебя сейчас вот посмотрел. Не так, Яринушка, поверь уж мне”.

—  А как же это? —  никакой обиды на Васю я конечно не затаила, внимательно его выслушала.

“ За прямоту уж прости, но скажу как есть. Мужчина он, ничего тут не поделаешь, а ты девка красивая. Но вот без похоти во взоре, он на тебя уставился. Этот не раздеть, а наоборот —  прикрыть тебя хотел. Понимаешь?”

—  По чести сказать, так и не очень, —  странны мне слова те были, чего скрывать? —  То говоришь с интересом, то вроде как и без него получается?

“Эх, молодая ты еще, зеленая. Так да не так, глупая ты. Чтоб другие не увидали тебя, он пуще всего хотел. За свою он тебя почитает и защитить хочет. Чтоб никому не досталась, только его была. Поняла?”

—  Не желаю я того понимать. Пусть на кого-то другого смотрит. Мало нас  молва полощет?

“Так-то оно так, да только…”

—  Чего ж замолчал? Говори уже.

“Если б он с простым интересом к тебе, тогда конечно проще бы было. Парень девку захотел, чего тут такого-то. Только понимание имея, как захотел, так и расхочет. А он вроде серьезный мужчина. Ежели он тебя полюбил, не так-то просто из сердца выкорчевать будет”.

—  Не моя то печаль, —  заупрямилась я и на том стоять решила. —  Он же меня и не знает почитай, а Ирины той нету больше. Ежели так все, как ты говоришь, сердце ему подскажет, подменыша не признает и охладеет он.

“Это ты верно говоришь. Да только сама ведаешь, как люди горазды в обмане своем блудить, как в тумане. Сами себя заговорят, ворожбы никакой не надо”.

—  Ну и ладно. Мне о том зачем печалиться? Я уж для себя все решила. Не буду с ним знаться, скорее позабудет.

“И то верно. Это что ль дом твой теперича? Большой хором”.

До дому мы дошли, я уж ног от усталости не чуяла. Маришку кликать не стала. Хлеба кусок в кладовой взяла, из кринки молока попила и ладно. Пока Вася дом осматривал, поплескалась по-скорому и в кровать повалилась. Засыпая почуяла, как  одеялко лапки промяли, да к боку моему котик мой привалился. Хотела погладить его, да заснула прежде.

— Госпожа!!!

От сна сладкого меня вопль пробудил. Глаза разлепила — Маришка на пороге стоит, глаза на меня вытаращила, лицо опухшее будто ревела.

“Это что еще за оглашенная?”

—  Где вы были? —  заголосила девка моя, слезы с горошину покатились. —  Я уже не знала что думать! В лесу вас искали, весь город гудит! Думали уже, что вы в озере утонули!

—  И чего переполошила всех, вот заноза.

—  Да как же так? Я проснулась —  вас нету. Ни записочки, ничего! Думала, может вас разбойники какие украли, да разве же я не услышала?

—  Какие еще разбойники? Что ты выдумала? По делу мне надо было, а куда не твоего ума дело.

“А неприятностей с того не будет у тебя? Ты ж тут вроде как боярыня?”

И то верно.

—  Да что это за дело такое, чтоб вы голяком по нему ходили?! Я все пересмотрела, ни платье, ни башмачки вы не надели! Все на месте, только шаль одна пропала.

“А ничего так девка твоя, —  решил вдруг Васенька, глазки жмуря. — Ты смотри какая глазастая. И волнуется взаправду, переживает за тебя”.

—  Ой! А это тут откуда?!

Вася все время лежал вдоль моих ног вытянувшись, спинкой привалившись, да видать показываться ей не хотел, а теперь передумал.

—  Но-но! Понимание имей! Василий, а не “это”. Ишь, удумала! Не вздумай его обижать или обделять в чем.

—  Да разве такие коты бывают? —  Маришка к нам зашла, встала у кровати, да на котика моего смотрит уже завороженно, руки на груди сложила, вроде как в восхищении вся. Быстро он ее окрутил. —  Это же не кот, а царь всех кошек!

Васе вельми такое понравилось, замурлыкал он. Маришка руку протянула, видать погладить хотела, да не решилась коснуться.

“А царь то кто?”

—  Вроде князя, но поболее.

“Хорошая девка, с пониманием. Давай себе оставим. Хоть ведьмовства в ней нет, хоть по хозяйству поможет”.

—  Как скажешь, —  рассмеялась я.

Кот себе человека завел, разве ж не смех?

Я пока умылась, Вася уже с Маришкой разобрался, пошептал ей на ушко. Больше она не голосила, вопросов не задавала. Расчесывала царя нашего. Только вот для того мою чесалку взяла, растыка эдакая. Пришлось мне гребешком простым обойтись. Еще и самой косу плести.

После завтрака пошли мы с котиком на Сергея поглядеть.

Все с ним было по-прежнему. Только мне от чего-то тяжело было на него смотреть. Растревожил меня Вася, все сердце не на месте теперь. Он на кровать запрыгнул, потом и на грудь болезного. Чуть мордой в лицо ему не тыкается, усами шевелит.

—  Да ты ж его и так уже всего рассмотрел, небось ночью еще.

“Не. Не ходил. Решил с тобой вместе”.

—  Чего это?

“Не скажу пока, Яринушка. Предчувствия какие-то у меня, сам не пойму. Грядет что-то. Только беда, аль счастье нет моего на то понимания. Лишь вот с ним оно связано, тут сомнения у меня нет”.

—  Да когда это что-то хорошее кто загодя чуял? —  вздохнула я, безнадежно махнув рукой.

Коту своему я верила. Он же не простой. Раз чует беду, не миновать нам ее. Только я и сама словно ожидала чего-то все время. Слишком все запутанно, не могло оно вот так вот остаться, обязательно стрясется что-то. И ведьмой для того не надо быть, чтобы понять.

“Тут ты права. Ну да поживем — увидим. А ведь и правду ты сказала, как две капли воды они похожи с тем прежним князем”.

—  Годов то сколько прошло, уверен ты?

Не коту своему, себе самой не хотела я верить. Для меня-то все как вчера произошло и я-то князя точно признала. Да все одно не хотела того признавать.

“Ты еще скажи, что я тебя не спознал”, —  фыркнул с обидой даже котик.

—  А я на прежнюю похожа? —  любопытно мне стало. —  Тогда ж зерцал таких не было, мне и неведомо, как я тогда-то выглядела.

“И правда! А мне и невдомек, —  к краю кровати подошел Вася, головой так и эдак повертел. —  Ежели не волоса, так по мне один в один, как две монеточки”.

—  Да не уж-то? —  я с сомнением на руки свои взглянула. —  Боярыня эта дюже нежная. Разве ж я такая была?

“И тут ты права. Тоньше станом, да легкости в тебе сейчас больше. А в остальном так на одно лицо, —  сказал он, а потом назад обернулся. —  Долго ты его еще так держать думаешь?”

—  Не знаю.

И что стряслось, почуял он что ли, что про него разговор ведем, только разомкнул уста Сергей:

—  Ирина, —  ясно услыхали мы.